Quietus: Приложение

«Скорее всего, Сакура, Король Подземного мира решил похитить тебя в ту же секунду, когда положил глаз на тебя». – Куренай Юхи.


       Он пристально смотрел вперед, взгляд был прикован к светящемуся окну. Он не знал, что за таинственная сила вынудила его проследить за девушкой и пойти за ней до самого дома. Он ощущал только странное желание взглянуть на нее вновь.       Быстро оглядевшись, он выяснил, что рядом никого нет. Обычная улица жилого района была спокойна, тишина надвигающихся сумерек укутывала уходящий день.       Он пошел вперед, заглядывая в окно нижнего этажа. Высокий торшер излучал мягкий свет, растекающийся по свободной, аккуратной комнате. Внимание сместилось вверх. Она была здесь. Он мог чувствовать её, несмотря на дистанцию между ними.       Сакура. Даже ее имя было светом. Он подошел к основанию дерева, достигающего окна, и легким стремительным движением оказался на его ветвях, занимая место на скрытом листьями участке, позволяющем спокойно заглядывать в другое окно.       Он обнаружил её в спальне (так это выглядело), развешивающей темную одежду, которую она только что сняла. Взгляд впитал яркие, жизнерадостные оттенки стен и мебели, детские пушистые игрушки и женские безделушки. Потом внимание вернулось к девушке, одетой в большую выцветшую майку серого цвета, сползающую с одного плеча. Майка достигала её коленей, закрывая бледно-зеленые шорты. Маленькие ножки скрывали удобные гольфы. Странного цвета волосы были распущены, и он обнаружил, что смотрит на них бездумно и зачарованно. Он еще никогда не видел смертных с такими необычными волосами пастельного оттенка.       Что-то в мягкости этого цвета привлекало его. Дыхание в легких остановилось, когда она внезапно обернулась к окну; свечение её лица для него было подобно свече, ведущей сквозь мрак вокруг.       Кем она была? Он смотрел на нее безмолвно в замешательстве. За минувшие тысячелетия он повидал множество чистых душ, проходящих через его царство, принадлежащих младенцам и невинным детям, благочестивым людям, ведущим праведную жизни. Но ни одна из тех аур не могла сравниться со светом, исходящим от этой девушки. Он мог видеть это сияние в яблочно-зеленых глазах; тепло и яркость которых были практически осязаемы.       Пальцы сжались яростно в кулаки. Что он вообще делает, тратя время на наблюдение за одной из них? Она ведь просто скромное незрелое человеческое дитя! Что её отличало от остальных? Почему он чувствовал необходимость ближе изучить эту Сакуру?       Его разум не мог дать ему ответы. Он знал, что это бессмысленно. А он являлся существом, которым управляли рациональность и порядок. Он ненавидел хаос.       Возможно дело было в сумасшедшем смешении её цветов, соединенном с этим ярким светом, что стал причиной нехарактерного для него всплеска любопытства. Никогда прежде он не смотрел на смертную женщину дважды. Никогда прежде даже ради развлечения он бы не сделал этого.       Но он проследил за этой девушкой до самого дома. И он просто наблюдал за ней, когда она потянулась к черному устройству в виде коробки и нажала на кнопку, выпуская в воздух резкий нестройный поток музыки. Он недовольно поежился и в замешательстве смотрел, как Сакура прибавляет громкость до уровня, когда начинают сотрясаться стены, и забирается на кровать. Она начала прыгать на ней, кружась и создавая чудаковатую картину танца; она размахивала руками, подпевая выбранной песне. Но музыка заглушала её голос. Он не мог её слышать, даже когда очень хотел.       Был ли её голос так же нежен, как её имя, так же сладок и изящен, как её внешность? Конечно, ему бы не понравилось это, если бы оно так и было. Он всегда с презрением относился к сладкому.       Сладость… текст песни говорил что-то о запретных удовольствиях, но он едва это слышал. Его полностью поглотила картина перед глазами. Он ожидал абсолютной неуклюжести, отсутствия элегантности и изящества.       Но Сакура танцевала прекрасно. Взгляд скользил по стройным обнаженным ногам с молочной кожей вверх, к покачивающимся бедрам.       Что за бред? Разве не она только что вернулась с похорон, где казалась действительно подавленной и печальной? Неужели она совсем не уважала покойного?..       Тогда он никак не мог знать, что музыка для девушки была способом справиться с горем, изгнать из головы мысли о смерти.       "Я всегда голоден до сладостей, раскрытия того, что внутри", – поющий голос был соблазнительно вкрадчив.       Он нахмурился, когда она подняла большого плюшевого медведя и с еще большей живостью запрыгала по матрасу. Он рассеянно подумал, что так по-детски топча его, должна сломать постель.       "Я хочу лизать твою сладкую обертку, ты выглядишь очень аппетитно…"       Он нахмурился, неспособный отвести взгляд. Что-то шевельнулось внутри. Что-то чуждое, смутившее и возмутившее. Внезапно он возненавидел девушку - возненавидел за то, что он еще не ушел, а все потому, что она танцевала так искусно, как это делали лесные нимфы, розовые локоны порхали вокруг, щеки раскраснелись.       И все это время она светилась. И это делало её настолько прекрасной – прекраснее, чем она должна была быть.       Сакура уронила медведя и схватила подушку; движения были беззаботны и как-то странно завораживали. Она еще активнее запрыгала по постели, хаотично сминая одеяло; руки и ноги двигались в такт музыке.       Эта девочка… недоверчиво подумал он, не в силах объяснить, почему он все еще здесь. Она…       Звук шуршания шин по гравию резко отвлек его внимание от Сакуры к автомобилю, резко остановившейся на подъезде к дому. Двигатель стих и он напрягся, когда водительская дверь открылась, выпуская женщину. Сердце медленно недоверчиво забилось, когда его почти физически ударило узнаванием. Ему было знакомо это лицо. Он знал, кто эта женщина, поднявшая звенящие ключи в правой руке.       Никакой ошибки. Она живет здесь. Что может значить только…       Неверящий взгляд вернулся к поющей и танцующей девочке.       У Богини Плодородия был ребенок. Скорее всего приемная человеческая дочь. И её звали Сакура – в честь цветущего весной дерева.       "Я разверну тебя", – голос возвещал о безумном решении. – "Разверну тебя, разверну, чтобы попробовать тебя изнутри; ты же хочешь этого, правда?"       Он отпустил листья, позволяя им принять прежнюю форму вновь; разум шатало от открытий и потока рикошетом отбивающихся о стенки черепа вопросов.       Почему именно этот ребенок? И почему он ничего о ней не знал прежде? Сакура была сиротой? Это как-то связано с чистотой её души? Или это всего лишь совпадение?       Он знал, что не может больше задержаться – не когда женщина пришла домой. Он вернется позже. Возможно, если он снова увидит Сакуру, он начнет собирать кусочки вопросов вместе.       Она лишь смертная. Нужен еще всего один визит, обещал он себе, и тогда он навсегда выбросит её из своих мыслей. Она больше не будет занимать место в его голове.       Он исчез с тихим шелестом, когда Цунаде отворила дверь и вошла в дом. ______ Знаете ли вы?.. Гера всегда ругала Зевса за то, что вокруг него слишком часто крутился развратный Дионис. Говорили даже, что Гера обвинила Диониса в развращении её мужа – Зевс всегда протестовал…