С ароматом трав

— Н-нет, погодите, это лежит не там… О-осторожно! В момент, когда Хаджиме услышал металлический грохот у себя за спиной, у него в голове пронеслись все те события, что привели его к этому. Казалось, ничего такого: Всего лишь сегодня с утра к нему пришла Микан и, постоянно запинаясь, попросила помощи с готовкой: — Я просто с-совсем не успеваю приготовить всё самой. А пока п-пациенты спят, я п-подумала, что вы могли бы мне помочь. И-или я совсем перегнула палку? М-мне так жаль! — Хината так и не решил, что было сложнее: Успокоить девушку, что после того, как попросила о помощи, пыталась сказать, что ей помощь уже не нужна, или не разрушить кухню. Всё свелось к тому, что Хаджиме был бы рад помочь, ему совсем не тяжело, но дело было в том, что за всю свою жизнь, тот не готовил собственноручно что-то сложнее чая. Конечно, он последние пару лет своей жизни до сих пор не вспомнил, как и талант, но вот воспоминания о том, как Хината лет так в 12 ходил перекусывать в разные забегаловки до сих пор свежо. Парень не готовил сам, и чем это было вызвано он, к сожалению, не помнит. Но возвращаясь к ситуации на кухне, он медленно, но начинает понимать почему. Боль от упавших на него столовых приборов была сильнее, чем ожидалось, поэтому, когда они падали Хината позорно вскрикнул. Он даже не начал готовку, а уже всё начало разрушаться. Может, Хаджиме всё-таки зря согласился на это? Но бросать Цумики тут одну не хотелось, и это было бы совсем не в стиле. «Если уже взялся, то доведи это до конца» было основным принципом Хаджиме, из-за которого он не раз, и не два успел пожалеть (даже если взять те же предыдущие суды). Да и, Микан пообещала, что тут ничего сложного не будет, а если что она постарается помочь. В любом случае, у него сейчас просто нет другого занятия, так почему же не помочь, если его помощь сейчас так необходима? Заодно уже и Цумики вернулась обратно к нему с куском льда в руках. Кое-как Хината смог подняться и поблагодарить девушку, что пыталась выяснить, не получил ли он сотрясение мозга случайно. Ему, оказывается, еще в какой-то мере повезло. Будь он на пару сантиметров левее, куда посыпалось большее количество предметов, то тот скорее всего бы потерял сознание от болевого шока. Постояв со льдом минут пять, когда боль почти полностью заглохла, тот с неприкрытой тоской посмотрел на все эти приборы, что валялись на полу. Их обязательно надо будет пособирать. Но они должны были оставить уборку этого беспорядка на потом, ведь времени у них было не так много. Поэтому пока Микан чистила овощи, Хаджиме сказали потереть сыр. Они будут готовить так называемый сырный суп, рецепт которого был часто используемый на западе. — А почему мы не можем приготовить что-то более традиционное? — спросил парень, как бы невзначай, совсем не заметив, что Цумики стоящая рядом, напряглась. — Ты ведь вчера готовила онигири и суп с лапшой, разве нет? Позади громко звякнула посуда, и послышался резкий вздох. Резко развернувшись, Хината увидел, что большая часть порезанных овощей лежит на полу, вместе с перевернутой тарелкой. Парень еще тогда заметил, что та стояла почти на краю стола, но решил почему-то промолчать. Медсестра же выглядела, будто вот-вот заплачет, но мрачности сей картине добавляло то, что та продолжала держать в руках нож. Только вот по побелевшим костяшкам, можно было понять, что она еле держит себя в руках. — Цумики-сан? — девушка вздрогнула от неожиданности, пошатнувшись и машинально сделав шаг назад. К её несчастью, она наступила как раз на порезанный кусочек картофеля, от чего её нога заскользила, и Микан начала терять равновесие. Только реакция Хаджиме помогла тому успеть подскочить к девушке со спины, чтобы поймать. Нож из её рук со звоном упал на кафель. — Я-я такая н-неуклюжая, мне так ж-жаль..! — Медсестра попыталась нормально встать, но лишь чуть не упала вновь, поэтому Хината лишь укрепил хватку, неосознанно прижимая девушку ближе к себе. Цумики слабо, но пыталась выровняться, постоянно лепеча извинения, но, поняв, что это не имеет никакого толку, прекратила любые попытки. Хаджиме вздохнул, уже хотев задать вопрос «Всё в порядке?», как понял, что Микан немного трясёт. И только когда в этой, казалось гробовой тишине, раздались всхлипы, то всё стало на свои места. — Я о-опять всё испортила, д-да? П-прошу прощения за э-это. Я пыталась, как л-лучше, но видимо н-ни на что не способна, кроме медицины. Но даже сейчас я н-не могу помочь п-пациентам, если не приготовлю ничего. Какая я ж-жалкая, в-верно? Я п-пыталась сдерживать э-это, но… Остальные слова были слишком неразборчивые, к сожалению, или к счастью. Хаджиме сейчас совершенно не знает, что ему делать. Он никогда не успокаивал плачущих девушек, потому что чаще всего те сами отказывались от его помощи. Но сейчас, буквально рядом с ним стоит та, кому необходимо это. А Хината даже слов подобрать не может. — Микан, послушай, пожалуйста. Ты не виновата в том, что это произошло. Ты всегда хочешь как лучше для всех нас, даже когда Монокума поставил нас в такие тяжелые условия. Кроме того, что ты должна приглядывать за больными, еще и вынуждена еду им готовить. Это тяжело для одного человека, и это нормально, просить помощи, или если у тебя что-то не выходит. Ты невероятно добра ко всем нам, и заслуживаешь того же, — когда Хината закончил свой монолог, Цумики уже не плакала, разве что немного шмыгала носом. Это что, у него такой дар убеждения? Предыдущие попытки ничем хорошим не заканчивались, и лишь сильнее вызывали слёзы. А у Микан, что находилась до сих пор в импровизированных объятиях, сейчас бешено колотилось сердце. Да что уже сердце: она буквально дышала через раз. Её впервые назвали по имени. Её, девушку, которую никогда не воспринимали серьёзно и вечно издевались. Её, ничтожество, что ничего, кроме как лечения не умеет. Её, Микан Цумики. — Спасибо, Хината-сан, — впервые за сегодня её голос звучал так ровно спокойно и счастливо одновременно. А так комфортно ей было впервые за всю жизнь. Только вот, внутри она понимала, что если поставит своё удобство выше чужих, то всё её достижения перестанут стоить чего-либо. Поэтому им надо уже вернуться к готовке, а то они так и до обеда не успеют. — Нам надо продолжить готовку, мы и так потеряли много времени. Удивленный столь резким изменением, Хаджиме решил не спорить и отпустил Цумики, что тут же принялась убирать куски овощей, что до сих пор валялись на полу. Хинате же поручили почистить и порезать чеснок, после чего закинуть в казанок жариться. Оказывается, готовить это не так тяжело, как думал парень. Ну и что, что он сделал всего ничего. Даже так он как-то умудрился порезаться, не сильно правда. Поэтому он еще и смотрел за тем, чтобы ни лук, ни картошка не подгорели, пока Микан сбегает за перекисью. Это тоже важная работа, между прочим. Но приятнее было ощущать то, насколько изменилась «атмосфера» между ними. Паузы в разговоре перестали быть такими давящими, да и на душе было спокойнее, будто они стали действительно друзьями. У Хаджиме было время это обдумать, пока он останавливал кровь, наблюдая, как заканчивает приготовление блюда Цумики. Только вот, нормальной воды у них не было, только в небольших бутылочках, поэтому им пришлось набрать штук шесть этих бутылок, чтобы их можно было вылить на суп. Но после стольких проблем, это казалось совершенно пустяковой вещью, о которой даже особо заморачиваться не надо. Параллельно Хаджиме всё-таки смог разговорить девушку и выяснить, почему же она выбрала столь необычное блюдо. Сырный суп, боже. Хината, если честно, даже бы не додумался, что продукты можно так соединить. Только вот, чем больше Микан пыталась рассказать о причинах, тем грустнее она становилась. — Я об этом б-блюде услышала лет пять назад, и, можно сказать, это было моим первым самостоятельно приготовленным блюдом, — она неловко улыбнулась, хоть понимала, что стоит к Хаджиме сейчас спиной. Эта информация была настолько личной, что девушка говорит об этом впервые кому либо. Слишком необычно чувствовать то, будто кому-то на тебя не наплевать. — Этот суп простой и вкусный, если не считать того, что нужные продукты в Японии не всегда можно достать. Я бы с радостью приготовила привычную еду, н-не подумайте! П-просто… вчера Комаэда-сан сказал, что ему это совершенно не понравилось, и он хотел бы чего-то другого, более необычного. Вот я и подумала… но если ему не понравится и это, т-то я не знаю что и делать еще… Голос Микан же окончательно вернулся в «прежнее» состояние, а речь вновь стала с запинками и неловкими смешками. Хинате это совсем не понравилось, как и то, что в такое состояние её «довёл» Нагито со своими многочисленными тараканами в голове. Но вот, одна деталь совершенно не состыковывалась с тем, что он слышал ранее, поэтому вместо ожидаемой ярости у него возникло лишь непонимание. — Но, погоди, разве ты сама не говорила, что у Комаэды лихорадка отчаяния заключалась во лжи? То есть если он говорил, что ему это совершенно не понравилось, значит наоборот, он был восхищен твоей готовкой, разве не так? — В-вы правы, а я ведь об этом д-даже не задумывалась… — тихо прошептала девушка, таким образом закончив их разговор. Возможно, это к лучшему, ведь неизвестно, смог бы Хината подобрать нужные слова, чтобы не вызвать слишком резкую реакцию. Хаджиме убирал грязную посуду и рассыпанные ранее столовые приборы, пока Цумики завершала готовку. Взглянув на часы, парень понял, что они потратили около часа на всё это, хотя время пролетело слишком, чёрт возьми, быстро. Он мог с уверенностью назвать, что это было лучшее время, что он провёл тут, на острове. Как истинный джентльмен, Хаджиме вызвался помочь донести тот большой казанок, что, к несчастью оказался еще и горячим. И как бы ему не было тяжело, заставлять нести такое девушку, да еще и на расстояние с первого до третьего острова, было бы как минимум некрасиво. А Микан, что шла позади, слегка улыбалась, наблюдая за пыхтящим парнем. Ей всегда казалось, что она никому абсолютно не нужна. И только рядом с Хаджиме это чувство исчезало, оставляя лишь счастье.