Ты мой рай в аду.

Я не знаю, сколько провела тут, в какой-то пещере, где было достаточно сыро. Мешок с моей головы давно сняли, и я увидела лица тех, кто меня похитил — это были те люди, которые хотели сперва уничтожить нас, а позже поставили ультиматум. На мой вопрос «Зачем вы это делаете, мы же договорились», они ответили «Мы просто так не будем оставлять вас, зная, что человечество может быть в опасности». Больше они со мной не разговаривали, лишь переговаривались о том, как ускорить процесс исчезновения клейма. Мне было страшно. Дико страшно. Я пыталась связаться мысленно с Кристофером, но тут будто связи не было… Хотя я догадываюсь, почему не могу ничего сделать. Эти люди, они насильно заставляют меня пить воду и что-то есть. Рыжий мужчина впихивает всю еду в меня. Видимо, они тогда подложили мне такую еду, из-за чего началось стираться клеймо. На данный момент на мне осталось лишь имя от клейма. Имя «Кристофер» ни на секунду не умолкает, оно пылает болезненным огнем, пока тем временем я пытаюсь найти контакт наших мыслей. И я молюсь, чтобы они не догадались о том, что мы можем делать с моим соулмейтом. Осталось немного… И я умру. Я каждую минуту стараюсь развязать свои руки, которые прикреплены веревкой сзади меня. Но каждая попытка оканчивается одним и тем же — удар по лицу, что совершает рыжий мужчина. На мне давно уже нет живого места. Все тело ломит от жгучей боли, то я получаю удары от мужчин, то клеймо делает болезненные позывы от макушки до кончиков пальцев на ногах. Я истощена как физически, так и морально. И я больше не могу терпеть эти пытки. Страх всегда рядом со мной и даже во мне. Мысли о том, что я скоро умру, заставляют меня дрожать, плакать и просить свободы. — Питер, у нас еще остались те травы и смеси? — когда они начали говорить между собой, я еле разомкнула веки и сконцентрировалась на них. — Она скоро уже придет в себя. Так еще нужно ускорить процесс. Пора бы уже избавиться от нее. Следовательно, и от него, — я тихо простонала от боли и безысходности, отчаяния. Если смерть придет за мной, то и Кристофер не сможет жить? Боже, только не он. Пусть умру я, но не он. Шистад должен, обязан жить ради нас двоих, я ведь буду частично внутри него, мы же связаны. Я тяжко дышала, мои руки дрожали сильнее и сильнее, но я пыталась их развязать, что не получалось даже при большом усилии. — Давай-ка, малышка, — рыжий, нахмурив брови, поднял мою голову и поднес к губам воду, в которой, я уверена, есть то, что помогает стереть клеймо. Я стала вертеть головой, но он только сильнее сжал мою челюсть. — Не сопротивляйся. Он еще больнее надавил пальцами, и мой рот раскрылся. Вода залилась туда, и я хотела выплюнуть ее, но не сумела, поскольку грубая ладонь накрыла мои губы, закрывая проход. Непроизвольно вода потекла по моему горлу. Рыжий убрал руку, а я заплакала, моля отпустить меня. — Прошу вас! — мои рыдания раздавались эхом по большой пещере. — Я не могу больше так, выпустите меня! Мы ничего вам не сделали… — Прости, милочка, но нет, — угрюмо ответил рыжий. — Мы доведем дело до конца… То есть, — мерзко ухмыльнулся он, — к утру ты превратишься в никому не нужное, мертвое тело. А твой любимый Крис — следом за тобой. Я не успела ничего понять, как потеряла сознание.            Очнулась я снова с болями по всему телу. Я не чувствовала ничего, чем могла пошевелить. Рядом раздались отголоски, и я открыла глаза, пару раз моргнув. Рук я вообще не чувствовала, потому что они долгое время связаны. И когда я пришла в сознание, здраво мысля, снова начала находить контактную, мысленную связь с Кристофером. «Я почти нашел тебя, маленькая. Потерпи, ради меня» Я заплакала, ибо знала, что он вот-вот уже забежит сюда и спасет меня… Спасет нас. Но этого не происходило в течение часа. А боль на ребрах усиливалась в геометрической прогрессии. — Очнулась, — хмыкнул один из них — блондин — и приподнял майку, которую надели на меня поверх купальника, отодвинул немного мой слитный купальник; его губы растянулись в кривой улыбке. — Только посмотрите, — обратился он к мужчинам, не отрывая глаз от моего клейма, пока я пыталась дернуться, но тот на меня шикнул и посмотрел убийственным взглядом — это меня напугало. Все взглянули на моей клеймо и, довольно ухмыльнувшись, принялись что-то делать. Я тоже глянула туда и увидела то, отчего громко закричала, что есть мочи, давясь слезами. На ребрах была одна единственная буква «К», которая моргала красным огнем. Неожиданно я почувствовала, как стало трудно дышать, будто приступ астмы накрыл меня. Я старалась дышать, выровнять дыхание, но все тщетно. На мои оголенные бедра стала капать из носа алая кровь. Глаза ужасно помутнели, я еле различала, что происходит вокруг. Раздался сильный грохот. Поднялся шум. Я повторяла себе одно: «Кристофер. Кристофер. Кристофер» Спустя пару минут, я ощутила знакомые и родные ладони на своих плечах. Слезы градом полились из глаз. — Детка, это я, — когда я услышала его голос, мой разум уже переставал работать. — Эва, милая, посмотри на меня, прошу! — Я не могу...           

/От лица автора/

                 Кристофер развязывает Эву и берет к себе на руки, садясь на острые камни пещеры. Вокруг стоит тишина. Приехали все, кто знает их — самые близкие. Они ждут, чтобы Шистад-младший сказал всем: «Эй, все хорошо. Эва и я в порядке». Но он этого не скажет ни через минуту, ни через час. Он тряс ее, просил взглянуть на него, просил сказать, что она хорошо себя чувствует. Тело Эвы стало покрываться маленькими, черными пятнами, которые вскоре исчезали, унося ее с собой. — Прошу тебя, нет! — Кристофер впервые в жизни зарыдал, как самый настоящий слабак, как ребенок. — Не оставляй меня, пожалуйста, Эва. За одну мизерную секунду она распахнула глаза, посмотрела на него таким нежным и любящим взглядом, а после тихо произнесла, приложив ладонь к его щеке: — Люблю тебя. Буква «К» исчезла, а за ней и Эва, что испарилась в воздухе. Сзади раздался крик и плач ее лучшей подруги — Нуры, которая упала в объятия своего соулмейта. На глазах у всех накопились слезы, и они их не сдерживали, потому что не могли терпеть потерю этой чудесной девушки. Кристофер просил ее вернуться, сдирал кожу со своих кулаков, ударяя ими по большим камням. Ничего не помогало. Он плакал, так горько и громко, что везде эхом отдавалось. Он не хотел этого. Он хотел сделать ее счастливой, показать весь мир, она ведь даже маленькую часть его не видела. Подарить ей всю свою любовь. Но уже слишком поздно. Ее нет, а он, кажется, скоро сойдет с ума. Да, он и сам это подумал, когда перед ним появилась Эва, если быть точнее, блик Эвы. Кристофер посмотрел на нее расширенными глазами, пока остальные ничего не понимали, просто рыдая. — Эва? — шепотом спросил он, моргнув множество раз. — Кристофер, — девушка ему улыбнулась. — Знаешь, ты ведь можешь тут остаться, продолжать жить и… — Я хочу быть там, — хрипло произнес он, — с тобой. Мун протянула ему свою ладонь, прежде спросив: — Ты уверен? — на это Кристофер оглядывается и, остановив взгляд на своей бабушке, что вытирала платком слезы, улыбнулся слегка ей, а после всем остальным. — Да, я хочу этого, — он тянет навстречу ей свою ладонь, схватив ладошку, которая раза в два меньше его. Вмиг, как Шистад берет ее за руку, испаряется, как и она.          Они очутились в каком-то непонятном месте. Но как только Крис привык к черно-белому оттенку вокруг, он прижал девушку к себе, говоря, как сильно любит. Они простояли так неизвестно сколько, время для них потеряло счет. — Ты рядом, а большего и не нужно, — он сладким, любящим поцелуем припадает к ее губам, но отрывается спустя пару минут. — Твое клеймо… — подняв край платья, что оказалось на ней, как только она исчезла, Крис посмотрел на область ребер… — Оно на месте, детка, — Эва, словно счастливый ребенок, прыгает на него, целуя. — Я так рада, — целует его так нежно, отчего парень готов растаять прямо тут. Их прерывают только что появившиеся люди. Точнее, пара — соулмейты. Поэтому Кристофер и Эва прерывают свой поцелуй, поворачиваясь к ним. — Крис, Эва, — темноволосая добро и тепло улыбнулась, — мы следили за вами, но, увы, не сумели сберечь вас и вашу жизнь. Вас настигло то, что и нас много лет назад. В их чертах лиц Шистад узнает каких-то родных ему людей… После двух секунд его осенило. Он вспомнил фотографии и рассказ бабушки. — Дедушка Брайтон и бабушка Жасмин? — его брови от удивления приподнялись вверх, пока Эва прижималась к нему боком. Женщина тепло улыбнулась им снова: — Да, это мы, — ее половина обняла за плечи любимую, приветливо улыбаясь молодой паре… хотя и они сами были молоды. — Пойдемте с нами, наш просторный дом станет и вашим, — Брайтон сперва посмотрел на Криса, а после и на Эву, что ответила ему улыбкой. Кристофер взглянул на свою девушку, которая, прикрыв глаза и улыбаясь, кивнула. Он переплел их пальцы и последовал за старшими Шистадами. Эва улыбнулась своему мужчине, прежде чем повернуть голову; он ответил ей тем же, наконец, выдохнув. Произошла белая вспышка, и от них не осталось и следа.

end.