привет из прошлого

      В последнее время я часто вдаюсь в подробности своей юной жизни. Нет, я не вспоминаю, как зажималась с соседским мальчиком около подъезда, или как в седьмом классе дала пощечину старшекласснику за его откровенные приставания. Я вспоминаю некоторые моменты, которые были связаны с моими многочисленными родственниками. А именно мужского пола.       Я часто смотрю в окно совершенно пустым и бесцельным взглядом, а в голове проносятся картинки, диалоги и различные эмоции тех дней. Я помню как на рождество к нам приехало много родственников. Я не любила такой сбор гостей, хотя они по-большому счету меня никоим образом не беспокоили. Просто, когда была такая толпа из знакомых и родных лиц у меня нарастало чувство тревоги. Я помню, как в тот праздничный вечер я постоянно ловила на себе укоризненный взгляд своей матери. А все потому что я всячески пыталась завлечь своего дядю.       Мой троюродный дядюшка родом из далекой Якутии. Он редко приезжал к нам, всегда привозил кучу подарков, которые в Киеве никто бы никогда не нашел. Ему было тридцать два года, его жена-простушка посещала наши скромные хоромы лишь два раза: на похороны брата дяди, который жил рядом с нами, и кроме нас не заимел никого ближе в этом городе. Так же она приезжала на свадьбу маминой сестры. Тогда собрались все родственники и это было настоящее сумасшествие. Но в этот раз ее вновь не было… Дядю звали Славой…я часто вспоминаю, как в детстве он усаживал меня на колени и ангельским голосом рассказывал о какой-то продолговатой штучке. Рассказывал всегда так, чтобы не слышали родители. А я ведь и понятия не имела, что он рассказывает о члене… маленькая ведь была.       И вот в этот самый вечер я всячески оказывала ему знаки внимания…собственному дядюшке.Мама естественно это замечала и не могла оставить просто так. — Настена, ты что творишь-то такое? Ты хоть понимаешь, что ведаешь вообще? Это же твой родной дядя… тебе же пятнадцать. А ну, прекращай ему глазки строить! Глазенки будешь своему Вовке строить, усекла?! — назойливо запричитала мать, как только я вошла на кухню за порцией чая для дяди. — Мамуль, успокойся, я просто забочусь о любимом дядюшке. Я его давно не видела, — совершенно спокойно отвечала я.       А когда я ушла в свою комнату и принялась мечтать о той такой далекой, но манящей звездной жизни, в комнату неожиданно вошел дядя Слава. — привет, принцесса, — произнес он ласковым баритоном и подсел на край моей кровати. Я тут же слезла с окна и подошла к нему, неловко убирая выбившиеся прядки вьющихся волос. — здравствуй, дядюшка… — малышка, я хочу побыть с тобой. Ты ведь знаешь, что ты моя любимая племянница. Ты знаешь, как я тебя люблю? — знаю, — промолвила я детским голоском и подняла на него свой наивный взгляд. — А ты помнишь, как ты сидела у дяди на коленках в детстве. Помнишь? Ты любила прыгать на них…резвилась, тебе было по-настоящему весело. — я всю помню, дядя, — тяжело вздохнув, я вспомнила те детские моменты, когда усаживалась к нему на коленки и просто резвилась, прыгая и вертясь. Тогда часто чувствовала, как в мои маленькие бедра утыкалось что-то большое и твердое, но тогда он твердил, что это у всех мужчин так, и, что когда я вырасту, он мне обязательно об этом расскажет и даже покажет. — если хочешь, ты можешь вспомнить детство и попрыгать еще. Теперь я покажу тебе ту штучку.ты расположишь ее между ног и прыгать будет вдвойне приятней. Хочешь?       Я промолчала и просто развернулась к нему спиной. Сев на самый край его колен, я почувствовала его сильные руки на своей хрупкой талии. Я слышала его тяжелое дыхание, слышала, как бьется его сердце. — Нужно закрыть дверь.чтобы никто не помешал, милая, — прохрипел он над ухом таким тяжелым и тихим басом. Я подошла к двери, неуверенно коснулась ключа в замке и медленно повернула на два раза.       Вновь усевшись на колени своего дяди, я уловила уже более уверенные действия: его руки прижали меня к себе, задницей я сидела на чем-то твердом, на чем-то, что вот-вот вылезет наружу. Я совершенно не двигалась и была в каком-то оцепенении. — Малыш, ты была хорошей девочкой в этом году? Ты не огорчила дядю? — я всегда хорошо училась и завоевывала различные медали на олимпиадах. За меня гордилась вся родня, а старожилы нашего рода причитали о том, что я стану доктором наук. Только я понимала, что не хочу себя этим изнурять. Я училась хорошо не для похвалы родственников, не для хорошей карьеры, а просто для себя. И ездила на различные олимпиады только для того, чтобы проверить свои знания. Разве плохо? — я хорошо учусь, ты ведь знаешь… — вновь сжевала я слова, но они отчетливо донеслись до дяди. Тогда я задумалась о том, зачем он меня это спросил, ведь никогда не сомневался в моих знаниях. За раздумьями я даже не заметила, как он задрал юбочку и стянул с меня трусики. Его шершавая рука коснулась моего гладко выбритого лобка и тогда я вздрогнула и напряглась. Я ничего не говорила, а только напряглась от непонятных флюидов и сильных судорог внизу живота. Меня не напрягло, что он трогает мое голое тело, в детстве он часто купал меня и видел голой.       Краем глаза я увидела в зеркале его довольную улыбку и подумала о том, что, наверное, так и нужно. Его плотные и длинные пальцы коснулись моего маленького клитора и осторожными движениями принялись поглаживать его. Я задрожала от нахлынувших чувств и едва издала стон. Я чувствовала, как промокают его колени от моего естества и смущенно отводила взгляд, видя, как он наблюдает за моим лицом через то самое зеркало. — Моя маленькая девочка. Я помогу стать тебе настоящей девушкой. Я научу тебя, мое крохотное создание… — он приподнял меня, стащил с себя брюки и, не дав посмотреть на голый пах, усадил сверху. Я чувствовала под собой горячую мужскую плоть. Головка его члена утыкалась в клитор, а сам Слава едва двигал меня вдоль члена, заставляя елозить по нему, вставляя между половых губ. Я издавала стоны, но очень тихие и редкие. — Зайка, не думай ни о чем. Сейчас дядя разрешит тебе попрыгать. Но сначала будет немного больно… — Почему?! — испуганно перебила я его и попыталась повернуться, но он не дал. — Потому что ты уже не такая маленькая. Ты ведь долго не прыгала на коленках…тебе будет больно, но недолго. Потом тебе будет очень приятно. Ты мне веришь? — едва кивнув, я почувствовала, как он приподнял меня, зажав рукой рот, другой рукой взял пенис и принялся водить им вдоль естества. Я тихо постанывала в его ладонь, думая, почему же это так приятно, почему же это приводит в трепет все мое тело? Когда я почувствовала резкую и нарастающую боль между ног, я вдруг вскрикнула, но этот крик заглушила его ладонь. Жадно глотая воздух, не скрывая своих слез, я чувствовала, как его член вонзается в меня с новой силой и проходит дальше. — потерпи, девочка моя. Сейчас попрыгаешь….сейчас будет хорошо, — Усевшись обратно на кровать, он усадил меня сверху в ту же позу и с усмешкой произнес: — прыгай.       Еще не отойдя от той боли, я робко приподнялась и резко опустилось. Внизу появились отголоски той ноющей боли, но уже не такой сильной. Я делала толчки все более увереннее и сильнее. Слыша над собой сладкое рычание и едва уловимые стоны дяди, я все так же думала о том, что я делаю все правильно.       Вдруг, он взял все в свои руки. Резко кинув меня на кровать, он с силой раздвинул мои бедра и вонзился в меня так, что я вновь почувствовала ту боль, от чего едва вскрикнула. Я видела большой окаменелый и пульсирующий орган. Пунцовая головка исчезала во влагалище, выбивая из меня кучу сладостных звуков. Я не думала и даже не представляла то, что таким заниматься нельзя. Что это неправильно и порочно.       В тот вечер он долго не отпускал меня, то заставляя прыгать, то сам пыхтел надо мной. Наконец, когда прошло около двух часов, он застонал и кончил на мое все то же невинное лицо. Он расплылся в улыбке, заботливо вытер семя и поцеловал в лоб. — вот и все, девочка моя. Теперь ты настоящая девушка. Ты королева, а не принцесса. Но это наша тайна, ты не должна никому ее говорить. Хорошо? — кивнув, я стала наблюдать, как он оделся и поспешно вернулся к гуляющей компании.       Тьфу! Как же мне хочется найти его сейчас и плюнуть в его наглую рожу. Он воспользовался моей наивностью и привязанностью к его персоне. А ведь я до сих пор храню эту тайну. И даже не по его просьбе, а скорее из-за стыда. Это же надо… дала собственному дяде. Какой стыд…       Если бы я смогла его только увидеть. Неважно, что это будет: улица, магазин, почта, офис. Я бы подошла и смачно плюнула ему в лицо.       Сейчас эти воспоминания о той ночи очень сильно грызут меня. Одним словом — ненавижу. Я ненавижу себя, его, родственников, которые не смогли уследить и остановить, уберечь от этой душевной трагедии.       У меня уже давно есть муж, которого я очень люблю, маленький сын, который вот-вот пошел в детский сад. Но я никак не могу убрать эти страдания из своей души. Не могу считать себя полноценной, пока не отомщу ему за то деяние.       Порой я смотрю в зеркало и мне становится тошно от самой себя. Напротив нашей кровати стоит огромное зеркало. Каждый раз, после секса с мужем, я голая сажусь на кровати, укрывая свои бедра одеялом и долго смотрюсь в зеркало, разглядывая каждый уголок своего тела совершенно ледяным взглядом. Леша, -мой муж, — часто начинает целовать мои плечи, шею или мочку уха, чтобы хоть как-то отвлечь меня от своих мыслей. — Бубусик, ну чего ты там все смотришь? Ты у меня самая красивая! Самая шикарная женщина на этой планете! — постоянно говорил он, а затем обнимал и я просто утопала в нем. Вся. Без единого остатка.       А ведь до недавнего времени никто не знал об этой тайне. Я хранила ее семнадцать лет. И только, когда Леша уехал в командировку, а Андрюшку я увезла погостить к бабушке, я не выдержала давки мыслей, позвонила подружке Аньке и попросила приехать. Мы долго сидели на полу и пили виски мужа, припрятанное на лучший день. — может в полицию заявить? — толкнула бредовую идею подвыпившая подруга. — ты что? Дура? Да кто в полицию идет спустя семнадцать лет? Ты разве не знала, что срок преступления всего пятнадцать лет? Да и кто мне поверит…никаких доказательств. Но ничего, я и мой адвокат уже ищем этого гада. Я найду и сделаю все, лишь бы он мучался. Все! — да как же…найдете вы его, ага. Ты же даже у матери своей спрашивала о нем. И что? Много она тебе рассказала? Он может помер уже давно, а ты его тут аж с адвокатами и детективами ищешь. Толку-то? Он, наверное, даже и не помнит, как по пьяне присунул родной племяшке. Для него это пустяковое дело. А что? Удобно устроился, трахнул, навязал тебе, что это вселенская тайна и живет спокойно. А ты еще, дура наивная, верила ему… — Прекрати! — не выдержала я и почувствовала, как к горлу подступил ком боли. Я ничего не смогла больше произнести и, глотнув побольше воздуха, пустилась в слезы.       Но Анька при виде моих слез даже не сморщилась. Она по натуре была такой, что если уж что надумает, то отступать даже перед слезами не будет. — А ну не реви! Что поделать, если ты и в самом деле была наивной дурочкой…надо же…пятнадцать лет, а ума как у пятилетней. Настюх, ты мне только честно скажи: ты сама хотела его затащить в постель или реально наивно верила в детские игры с родным дядюшкой? — Верила, — сглотнув подкатившие слезы, кивнула я и принялась жадно глотать виски прямо с бутылки. — да как же так…как же такое могло случиться. Ты что? Дура что ли? — Аня, ты же знаешь, что я была всегда доверчивой. Это сейчас я не такая простая штучка. И чтобы обдурить меня, нужно ой как попыхтеть. Это жизнь стерла всю мою наивность и превратила в расчетливую стерву. Ты же сама часто слышишь от Лешки, что я слишком самоуверенная и в какой-то мере чокнутая. Но даже с этим он меня любит.надо же. Я сама не понимаю где была моя голова. О чем я только думала…поиграть он мне предложил. Ох, только попадись он мне… — я вновь сделала пару больших глотков, посмотрела на подругу глазами полными горечи и какого-то страха. — А ведь я знаю, что я не единственная. Думаешь , что я первая, к кому он так домогался? Домогался он не только до меня, а вот трахнуть…трахнуться смог только со мной. — Что ты такое говоришь? — опешила полупьяная подружка и отобрала у меня бутылку. — Ты думаешь, что этот гад ползучий и в самом деле домогался еще до кучи невинных девчонок?! — и не только девчонок, но и мальчишек тоже, — устало проговорила я и улеглась головой на ее колени. — я хочу наказать его за всех этих детей. Но в первую очередь — за себя!       Мы еще долго говорили, постепенно убалтывая несколько бутылок виски. К рассвету я была уже в дупель пьяная и плохо соображала. Как только на настенных часах стрелка переползла за полдень, в квартире раздался громкий звонок телефона, которых заставил проснуться всю квартиру. Анька недовольно подняла свою заплывшую мордашку и снова уткнулась в подушку. Я же взяла телефон и с ужасом поняла, что звонит мой муж. — Ой, а как же я буду говорить, — завозмущалась я осипшим голосом и ответила на звонок шепотом, чтобы хоть немного скрыть последствия сегодняшней ночи. — Да, любимый? — Настен, я тут совсем заработался. Уже поскорей хочу к тебе. Хочу в твои объятия, чтобы ты сделала мне массаж…ах, как мне не хватает твоих нежных рук. Ласточка моя, я хочу сказать тебе, как сильно я тебя люблю, — Леша говорил слишком тоскливым голосом. Было не трудно понять, что он действительно скучает. — Малыш, я тебя очень люблю.тебя и нашего сыночка. Не натвори глупостей, а то я тут узнал, что Анька опять у тебя. А я-то уж знаю, как вы любите встревать в различные неприятные истории… — Ох, я тебя тоже очень люблю. Мы с Аней всего лишь культурно выпили бутылочку вина и легли спать, — пришлось приврать, чтобы не заставлять его нервничать. — Все вполне культурно. Больше тебе не нужно будет ловить меня в Одессе на непонятной трассе в компании крокодила, Аньки и Маринки. Угу? — Угу, блин, — недовольно пробурчал он, вспоминая не самые приятные каникулы моих подружек. Так называемые каникулы мы устраиваем, когда кто-нибудь из мужей, а за частую мой, так как я самая семейная и имею уже маленького ребенка, уезжает. Мы сразу срываемся с тормозов и пускаемся во все тяжкие. Только с появлением Андрюши я стала все-таки немного видеть границы. Естественно я никогда не изменяла мужу и не подумаю. Просто мы запросто могли голые забраться на крышу мэрии и кричать о том, какие мы богини… — Я еще хочу сказать, что придется тут задержаться на неделю. Ты же слышала про непогоду в Италии. Не смогу вылететь никак. Так что за тобой будет присматривать Олежа. — В смысле?! Какая еще неделя?! Какой Олежа?! — я уже сошла с шепота и чуть ли не кричала в трубку прорезавшимся голосом. — Успокойся. Олег — мой давний друг. Он будет присматривать за тобой, пока я в Италии. — Связь неожиданно прервалась и это было не удивительно, ведь там такая непогода. Непонятно, как он вообще смог дозвониться.       Совсем не обрадовавшись предстоящему охраннику, я растолкала Аню и мы дружно принялись завтракать, болтая за чашечкой кофе. — Ты представляешь? Как я буду…чужой мужик…да еще и целую неделю. — рассказав ей о моей разговоре с Лешей, я обреченно глянула на часы. — Лишь бы он не приперся…ох.       Поговорив с Аней еще немного, я отправила ее домой на такси, а сама разделась до гола и среди бардака, который мы умело устроили с подружкой, устроилась на пушистом персидском ковре, заботливо подаренным мамой Леши. Я вслушивалась в шумы за окном, вдыхала прохладный и свежий воздух, который приятно обволакивал мое тело и даже не сразу напряглась, когда услышала, что в мою квартиру кто-то безприпятственно вошел.       Моментально подскочив, я схватила рубашку мужа и попыталась прикрыть ею свою наготу. На пороге гостиной показался мужчина, который, завидев меня расплылся в хамской улыбке. — Привет, крошка, — прохрипел он баритоном и принялся осматривать уж слишком нахальным взглядом мои виднеющиеся бедра. — Я Олег… — Я…Настя… — оробев от таких поворот, едва выдавила я.