P A R A L I Z E.

— — - — - — - — - —

Норвегия, Осло. 7-е января, 5:59

      Вильям не знал, что я вижу его через окно, поэтому я внимательно смотрела, как он приближался к моему крыльцу. — Я не могу сейчас спуститься, — говорю я, видя, как кареглазый сразу же останавливается. Кладу руку на холодное стекло и продолжаю говорить. — Посмотри в окно на втором этаже. Голова Вильяма сразу же вздымается вверх и наши взгляды встречаются. Тот перехватывает телефон другой рукой и громко выдыхает: — Я и Нура… мы расстались, а ещё, кажется, у меня большие проблемы с полицией. Я избил одного парня и теперь тот в больнице. Убираю руку с окна и подхожу поближе, будто от этого зависит зона слышимости. — Я уже знаю что случилось. Вильде та ещё сплетница, — я невесело хмыкаю. — Что теперь планируешь делать? — Не знаю. Стоило мне раз в жизни связать себя отношениями, как всё полетело к чертям. Девушка, с котором я встречался около четырёх месяцев, меня не любила. Я просто придурок, раз не видел таких очевидных вещей, — Магнуссон поворачивается к моему окну спиной и теперь я не могла разглядеть его лицо. — Ебаная любовь слишком больно ранила. — Нет. Тебя ранила не любовь, а человек не умеющий любить, — я выдыхаю, всё ещё наблюдая за тёмной фигурой Вильяма на улице. — Знаешь, как мы поступим? Едь сейчас к себе домой, прими ванную, приложи к синякам, если они у тебя есть, что-нибудь холодное и ложись спать. Старайся не думать ни о Тодэусе, ни о Нуре… — Если Норткот умрёт, то меня посадят. А если и не умрёт, то из-за его заявления меня всё равно посадят. Это замкнутый круг. Я не могу быть спокоен, ни о чём не думая! — перебивает меня кареглазый и я обхватываю себя руками. Решение приходит ко мне в голову спонтанно, но я решаю воспользоваться данной идеей, поэтому уже через пять секунд говорю: — Иди к моему дому. Я сбрасываю телефонный разговор, и даже не проверив что делает Вильям, тихо спускаюсь на первый этаж, чтобы не разбудить маму. В доме темно, но я всё равно уверенно ориентируюсь в пространстве. Открываю входную дверь и вижу Магнуссона: небольшие ссадины на лице, синяк над бровью, подбитая губа — последствия от драки с Тодэусом Норткотом. С улицы дует холодный ветер и я машинально переступаю с ноги на ногу. — Проходи скорее, — я пропускаю пенетратора в дом и тот слушается меня. Беру его ледяную руку в свою и веду по лестнице на второй этаж. Проходим по темноте ещё три метра и я завожу его в ванную, которая располагалась к моей комнате ближе всех. Включаю там свет и отпускаю руку Вильяма. — Спасибо, — благодарит тот, пока я начинаю рыться в выдвижном ящике под раковиной. — Уверена, ты бы тоже помог мне. Снимай куртку, — шёпотом отзываюсь я, доставая крем от синяков, пластыри и обезболивающие таблетки. — Я впервые в твоём доме, — говорит Вильям, попутно снимая себя верхнюю одежду, и я невольно смотрю на него через левое плечо. — Помнишь, когда я вернул тебе твой именной браслет? Было сложно раздобыть твой адрес. Я полностью поворачиваюсь к кареглазому лицом: — Помню, — мои брови взлетают вверх. — Как примешь душ, то тихо постучи в дверь два раза. Я буду ждать тебя за ней, чтобы потом помочь с ранами. — Хорошо, — отвечает тот, тянясь руками к краям кофты, и я спешу покинуть пределы ванной комнаты. И вот, я снова оказываюсь в тёмном коридоре второго этажа, когда лишь через дверь — повсюду был свет. «Подумать только… Вильям Магнуссон в моей ванной!» — опешила я, понимая, какой абсурд происходит на данный момент. Если бы мне в начале учебного года сказали, что такое будет происходить, то я бы посмеялась и нервно покрутила у виска. Послышался размеренный звук воды из насадки и я опускаюсь на пол рядом с дверью, поджимаю коленки к груди и обхватываю себя за голову. И как теперь пойти в школу? Что сказать маме? Как выпроводить Вильяма, когда придёт время? Я в очередной раз нажила проблемы. Минут через десять послышался характерный стук в дверь и я осторожно зашла в ванную комнату. Магнуссон стоял лишь в одних чёрных боксёрах рядом с белоснежной раковиной: весь настолько мокрый после душа, что с его волос и кожи стекала вода. Стараясь не смотреть подолгу на его оголённые крепкие плечи и торс, я сразу же потянулась к мази от синяков. — Тебе бы и самой не помешало подлечиться, — тихо сказал пенетратор, наблюдая за моими действиями. — Твой нос всё ещё с синяком. — Да, я знаю… Пройдёт, — опускаю взгляд и подхожу к Вильяму. — Если хочешь, то я сам обработаю раны, — подгадал тот, должно быть, чуя мою неловкость за километр. — Было бы неплохо, — выдыхаю я и вкладываю в руки Вильма крема и пластыри. — Подожду тебя за дверью… — делаю шаг к выходу, но тот, делая ответный шаг к раковине, сдержанно проводит пальцами по моей талии, а затем сразу же убирает руки, словно обжёгшись. — Не обязательно, — твёрдо бросает кареглазый. Вильям, всё ещё в одних боксёрах, начинает обмазывать и обклеивать своё лицо, вглядываясь в отражение перед собой так, чтобы не пропустить ни одного синяка или ссадины. Когда он закончил, то мы подхватили его верхнюю одежду, выключили свет в ванной комнате, и направились ко мне. Зайдя внутрь, я увидела, что моя кровать всё ещё находится в том же состоянии, в котором я её и оставила: скомканное одеяло и раскиданные подушки, как будто я всю ночь то и дело швыряла их по дому. Благо, темнота с улицы делала тёмным и сам дом, что прятало другие изъяны порядка (которого нет практически никогда): от сумбурно валяющегося нижнего белья до каких-то листочков из школьных тетрадей, в которых, при желании, можно было утонуть. — М-мм, ложись на кровать, а я тогда лягу на полу, — предлагаю я, проведя рукой по своим распущенным волосам. — Эва, это твоя кровать, твоя комната, твой дом. Давай лучше я лягу на полу, — отзывается Магнуссон из темноты, кладя свою куртку и другие вещи на пустующий стул. — Нет, нет, я настаиваю, — отмахиваюсь я, подходя к шкафу и доставая оттуда старый плед из детства на котором был изображён танцующий Микки Маус. — Я тоже, — уверенно парирует Вильям, возвращаясь ко мне и забирая плед с Микки Маусом. — Давай лучше спать, а то собираться в Хартвиг Ниссен уже через час, если не меньше. Пытаюсь увидеть какие эмоции выражает лицо Магнуссона, но вижу лишь его неотчётливые тёмные очертания. — Ладно, — нехотя соглашаясь, я сразу же бреду к кровати, а Вильям, в этот момент, устало опускается на пол и обматывается пледом, словно в кокон. — Возьми подушку, — протягиваю пенетратору самую упругую и большую, но тот всё равно отрицательно качает головой, после чего я кидаю эту же самую подушку в его сторону. Укладываюсь на спину и смотрю в потолок. А всё ли я делаю правильно?

***

Норвегия, Осло. 7-е января, 7:23

— Эва! Эва! — меня с силой трясли за плечи, и сон, буквально, как рукой сняло. — Эва ты сейчас опоздаешь в школу! Я сажусь на кровати, потирая виски. — Мама… — хриплю я, а затем настораживаюсь и устремляю взгляд на пол. Расставание, драка, Вильям, душ, пол. Мне такое не могло присниться! — Эва, живее! Ты хочешь получить замечание от администрации?! — мама стягивает с меня одеяло и я покрываюсь мурашками с непривычки. — Давай одевайся! Сегодня я вызову тебе такси. Мама уходит из комнаты, оставляя меня в растерянном состоянии. Встаю с кровати и иду к шкафу, чтобы хотя бы переодеть пижаму на нормальную одежду — первый шаг избавления от сонности и желания вновь лечь в кровать. Открываю шкаф и первое, что бросается в глаза, так это аккуратно сложенный плед с Микки Маусом, на котором лежала небольшая записка:

«Прости, что ушёл не попрощавшись. Спасибо за помощь.             Вильям М.»

И всё-таки, это был не сон. Быстренько собравшись и даже успев нанести лёгкий макияж, я уже подъезжала к Хартвиг Ниссен на такси. Расплатившись с водителем на определённую сумму, я вышла из машины и направилась к школе. В коридоре висел гул от разговоров и я около трёх раз слышала, как обсуждали расставание Нуры и Вильяма. Вильям… Нужно будет найти его и разузнать как он вообще ушёл незамеченным. Обходя учеников, которые в основном были расформированы на негласные компании, я шла к классу истории. — Мун, — меня остановило прикосновение к плечу и я воодушевлённо обернулась. — Крис?.. — искренне удивилась я. Передо мной стоял взъерошенный Кристофер Шистад: его лицо казалось усталым и сонным, но вот глаза… эти ярко-выраженные зелёные глаза были полны жизни, в них как будто вновь засветился огонёк, позволяющий подавить даже его неприязнь ко мне. «Неужели он так рад расставанию Вильяма и Нуры?» — мысленно я задала вопрос сама себе, в глубине души, уже зная ответ. — Мне нужна твоя помощь, — зеленоглазый облизывает нижнюю губу, словно получая невидимые разряды электрического тока. — Не думаю, что могу как-то помочь тебе, — признаюсь я, замечая, что на нас уже стали коситься остальные учащиеся Хартвиг Ниссен. — Это в твоих силах, — в зелёных глазах пробежала тень, напоминая мне, как сильно я любила этого парня, и наверное, любила до сих пор. — Притворись моей девушкой.