Три кошмара

      У меня много страхов. Они приходят во тьме, ложатся рядом, и не выпускают из своих болезненно горячих объятий.       Я боюсь, да, и нисколько этого не стесняюсь. И чем дольше живёшь, тем больше ночных гостей приходить к тебе.       Неведомая сила тащит вниз, цепко ухватившись за лодыжки. Уверенно тащит, не взирая на крики и борьбу. Поверхность воды, точно граница меж светлой живой землей и бездонным Тартаром, разящим смертным холодом, уплывает прочь от меня, исчезает, заменяясь мутной коричневой водой. Остатки воздуха, лихорадочно схваченного в очередной попытке выпутаться и выкарабкаться на крутой скользкий ото мха берег, выходят мелкими пузырьками из носа и уголков рта.       Я в очередной раз пытаюсь сбросить с себя оковы страха и паники, избавиться от чувства неизбежности и первобытного страха перед неизвестным, тем, что ждет на глубине в илистом ковре. Но я слишком слаб. Я ухожу под воду, и с каждой секундой мои шансы на выживания становятся всё меньше. Та участь, та нежеланная часть моей истории маячит передо мной, насмехаясь и исходя горечью.       Тем временем от недостатка кислорода моя бедная голова идёт кругом, трещит, как переспелый арбуз на жарком солнце. Кровь идёт носом, и поднимается багровым облачком вверх, к водной глади.       Мой рот плотно закрыт. Губы поджаты, стиснуты вместе, и пульсирующий язык прилип к нёбу настолько сильно, что я его не чувствую. Я вообще не помню, что у меня есть язык.       А нечто подо мной, бурлящее мертвой вонючей водой, сильнее обвивает мои напряженные выпрямленные ноги. Вгрызается в икры и рвет мышцы бедер на мелкие частички. Все попытки вырваться пресекаются. Я — безвольный пленник, отвратительный своевольный раб, а эта судорога — моя жестокая госпожа. И только ее воля будет. Я не выиграю эту битву.       Стоит ли говорить, что мои ребра словно вонзаются в лёгкие и сердце. Я хочу воздуха. Это мое последнее желание. Воздух, воздух, воздух — ты не замечаешь то, как дышишь каждый день. Это — аксиома. Это — нерушимая истина.       Всё моё жалкое естество взывает к невидимым небесам, моля о единственным глотке спасительной смеси газов. Я медленно погибаю.

      Я. Хочу. Дышать.

      Но у меня нет жабр. Так что, думаю, если вздохну, это мне не поможет.       Свет пронизывает воду, и точно полосы света на картинах, изображающих второе пришествие истинного бога. На зубах хрустит песок, или не песок, а осколки, зубная крошка — не разберешь.       Я достигаю самого дна. Больно ударяюсь об него. Сжатые губы распахиваются. Глухой крик вырывается изо рта потоком пузырьков. И

Я

Вздыхаю

      Я выныриваю из кошмара, и по моему лбу почти струйками стекает солёный холодный пот. Дрожь в руках и ногах отзывается противной мышечной болью. Я жадно хватаю пересохшим ртом воздух, будто он в следующую минуту закончится и грязная торфяная вода польет через щели, через окна и дверные проемы, наполняя комнату кислой вонью перегноя.       Мне хочется верить, что это всего-навсего плохой сон, что этого больше не повторится.