Метод перевоспитания

      Пятый глоток. Вторая чашка. Людвиг упорно пил, надеясь, что желудок не решит в отместку избавиться от обеда, который, ко всему прочему, представлял из себя несколько угольков, политых серой массой, и некого подобия вареного картофеля. Было пять часов дня. Горничная упорно подливала ему чай, от которого уже воротило, и уговаривала его попробовать замечательные (подгоревшие) булочки.       Италии было легче. Пицца, фастфуд, вредная газировка и много-много шоколадных батончиков — вот и весь его файф-о-клок. Ело маленькое государство почти в таких же количествах, как настоящие Соединенные Штаты, так что у него не возникало абсолютно никаких проблем.       А с чего все начиналось?

***

      Итак, представители государств были недовольны поведением воплощений. Ну, а так как воспитательная беседа с тем, кому за сотню (и тем, кому ты почти как собственный ребенок) ожидаемо, результатов не принесет, пришлось обратится к более кардинальным методам.       Не понимают и не хотят понимать взгляды и мнения друг друга? Замечательно! В таком случае стоит просто запихнуть волков в овечьи шкуры, а овец — в волчьи, и если ситуация не улучшится, то хотя бы вести себя начнут как паиньки. Одна угроза поставить камеру в зале совещаний чего стоит!

***

      Так вот, вернемся к настоящему. Германия давился чаем, в то время как Северная Италия радовался жизни и, в принципе, был всем доволен. Разве что, пару раз жаловался, что «Германия, Германия! В этой куртке слишком жарко!». На это разъяренный Южный выкрикивал из соседней комнаты:       — Ишь, жарко ему! А валенки и шинель с шарфом не хочешь примерить, придурок?!       Благо, главы смилостивились, так что мучение должно было длиться всего неделю. Только вот длилась она непомерно долго, так что пошедшие три дня уже казались тремя годами.       Все эти три дня Романо отказывался не то, что из дома выходить — двигаться в принципе. Поведение амебы было вызвано тем, что шарф России весил, кажется, тонну, а в огромной шинели двигаться было уж слишком тяжело. Из-за этого Гилберт, совершенно не комплексовавший (разве что хвост заплести было не из чего) постоянно ходил вокруг да около и с поводом и без повода спрашивал:       — Чего грустим, Россия-матушка? По СССР скучаем? Того гляди, сам встанешь и развалишься!       После очередной «великой» шутки Великий мерзко хихикал и убегал. Убегал он, скорее, по привычке, из страха получить краном по лбу — Ловино этот самый кран и поднимал-то с трудом. В первый же день он уронил его на собственную ногу, что было еще одной причиной его страданий. Хотя не осталось даже ушиба — маленький синяк и вовсе уже сошел.       И вообще, вот говорят — русские мужики как дома, так всегда на диване разваливаются и смотрят телевизор. Ан нет — это привилегия истинных русских итальянцев!       Япония все никак не хотел выходить из комнаты — как бы он не тренировался делать «французское лицо» и слать воздушные поцелуи, правильно у него получалось только держать розу в руке. И то она постоянно колола его шипами.       Когда несчастного Кику увидел Пруссия, без проблем щеголяющий в костюме Китая, он шарахнулся куда-то в сторону, споткнулся о свою ногу и упал с лестницы. Не обратив на это внимания — как и на кровь изо рта, пфф, с кем не бывает, — Великий помчался за младшим братом.       — Людка, блять, тут эта уебанская русская бабайка, сделай что-нибудь! Это все Брагинский, вон сколько раз грозился мне ей, сукин сын!       Самооценку Японии это не просто пошатнуло — утянуло в самые нижайшие низы бытия. С тех пор с выражением лица он не экспериментировал, а самоучитель «Пикап: научим даже англичан» был сожжен на костре. Правда, когда он разводил его на заднем дворе дома Англии, в котором они поселились, Германия странно на него смотрел. Ну кто ж их поймет этих европейцев?       Людвига, кстати, напрягало еще и то, что Италия теперь (чисто теоретически) — его младший брат. Гилберта, жившего в соседней комнате, изрядно напрягали вечерние истерики итальянца, которого почти что пинком под зад выгоняли из постели. Ох уж этот Вест — весь такой правильный. Байльшмидт смиренно продолжает ждать момент, чтобы припомнить, как младший до юношеского возраста отказывался спать отдельно от него.       Франция был счастлив. Невероятно счастлив. Когда же еще можно будет виснуть на Англии, не боясь получить по лицу? Без сомнения, ему эту неделю омрачало только ношение чужой военной формы — своя, все же, была любимой, а у Италии что? Сплошная безвкусица.       Есть пиццу и пасту сутками напролет у него, правда, не получалось, но многие ли знают, что французы и итальянцы почти одинаково любят вино? Вот Франция знает.       Англия с трудом переживал ломку без чая ровно в пять часов. Конечно, пить его никто не запрещал, но:       — Артур, какой файф-о-клок?! Ты Германия!       Зачесывать волосы назад по утрам было самым отвратительным занятием, которое вообще можно было придумать. Непослушные волосы никак не желали укладываться, из-за чего будильником Франции становился отборный английский мат.       Кстати говоря — спать с Францией в одной постели было хуже всякой пытки. Мало того, что облапал уже за сотню раз, так еще и фотографировал! Ну уж на следующей неделе кого-то знатно изобьют.       Америка натурально страдал из-за диеты. Что значит рис? А как же гамбургеры и кола? Он, конечно, герой, но режим жизни Японии был выше его сил. Мало того, что ему приходилось носить невероятно тесные брюки, так еще и его любимая куртка досталась Италии! Мир жесток и очень несправедлив.       Китаю тоже было сложно — а кому, кроме Пруссии и Америки, легко назвать себя «Великим» в одной комнате с Россией. Не то чтобы их отношения были плохими — просто перспектива так себе. Самому Ивану было весело. Сиди себе, питайся помидорами и обзывай всех придурками — проще не придумать! Только вот с шарфом расставаться было жалко.       — Яо, давай объединимся! — как-то по привычке предложил Брагинский.       Китаю внезапно захотелось поцеловать руку с лицом, но он стойко сдержался. А кричать на Ивана вообще нельзя — он-то только невинно похлопает глазками и скажет «дурак», пытаясь передразнить Романо. Да и в живых после действий такого рода можно не остаться. Захочешь — назначай дату похорон и заказывай гроб.       — Иван. По-человечески мы едины. А Калининград из России в Италию переметнуться, увы, не может.

***

      Следующее всемирное собрание протекло тихо-мирно. Никто не ссорился, никто не кричал. А драк уж тем более не было. Правительство было довольно. Ведь им никто не скажет, что после собраний за соседним зданием проходит массовый мордобой.