«Мой сладкий мальчик»

       Лунный свет освещает собой все самые потаённые уголки лесной глуши, стараясь помочь заблудшим душам в целости и сохранности добраться до своих домов, не встретив никого на пути, предвещающего опасность. Путники, передвигающиеся только днём, спят под кронами деревьев, стараясь не слышать в ночной тиши крики, что доносятся из самой глуби чащи, что овеяна «туманом» загадочности и опасности, которая может подстерегать в тех местах, куда обычным людям лучше не соваться, ведь мало ли кто может обитать во мраке ночи.       Дневные животные давно спрятались по своим убежищам, стараясь не попадаться на глаза хищникам, что голодными глазами рыщут в округе, разбрызгивая слюной в разные стороны, что похожа на кислоту, оседающую на корнях деревьев, выпирающих из-под земли, что более не в силах их удерживать.       Ночные твари давно повылезли украдкой из своих нор, рыская меж больших деревьев, где в корнях могут прятаться различные насекомые, мелкая дичь и птицы, не способные больше летать из-за сломанных крыльев.       Хруст сломанных ветвей пугает заблудшего человека, что резко дергается, оборачиваясь назад, пытаясь увидеть в ночи того, кто может за ним наблюдать, медленно подходя сзади, прячась за стволами, намереваясь нагнать добычу, что проворно пытается убежать. Человек вновь дёргается, чувствуя на своих плечах прохладные руки своего маньяка, что с силой их сжимает до хруста, после сворачивая шею, мгновенно убивая.       Маг, чьё имя боятся произносить в округе из-за того, что тот занимается чёрной магией, прикладывает свою широкую ладонь ко лбу умершего, начиная быстро высасывать жизненную энергию, из-за чего его глаза начинают гореть голубоватым оттенком, а тело становится крепче телосложением, а цвет кожи — здоровее, ведь занятие некромантией забирает необходимые жизненные силы вместе со здоровым цветом кожи, что может стать мертвецки белой, если перестать её подпитывать.       Некромант отходит от трупа, жестоко бросая на землю, разворачиваясь в противоположную от мертвеца сторону, намереваясь вернуться к себе в логово, где его уже ожидает тот, ради которого он совершает все эти бессмысленные для других, но полезные для него, убийства, способные сохранять ему человеческий облик.        Легкими шагами маг быстро подходит к своему маленькому домику, который внутри покажется любому просто огромным, но снаружи — маленьким. Юноша подходит к входной двери, тихо открывая её, проходя внутрь, снимая обувь и походный плащ вместе с капюшоном, что скрывал его лицо от посторонних глаз, ведь его предмет воздыхания не любит, чтобы на него кто-либо смотрел.

«Он хочет, чтобы маг принадлежал лишь ему одному».

      — Чимин, я вернулся, — из прохожей проговаривает парень, бархатным голосом заполоняя весь дом, что пропитан любовью и нежность, витающей, буквально, в воздухе, а все из-за того, что эти двое любят друг друга.       В ответ парня встречает лишь гнусная тишина, что больно давит на тело, из-за чего он медленно подходит к двери в спальню, открывая её пред собой, видя своего ненаглядного на кровати, что мирно спит, отчего у некроманта появляется желание взять его в столь милом и невинном образе.        — Чимин~щи, — томно шепчет на ушко некромант, быстро возвышаясь над своим возлюбленным, что мгновенно краснеет, открывая свои шоколадные очи.       — Т-тэ, — с заиканием проговаривает Пак, неожидая такого порыва от своего единственного, ведь ранее он такого себе не позволял. Видимо, сущность злого мага решила взять вверх над его телом и разумом, в целом. — Что ты делаешь? — испуганно шепчет юноша, чувствуя мясистый язык на своей бледноватой шее, что вырисовывает замысловатые узоры, понятные лишь самому магу, что может таким образом чертить защитные руны, способные оберегать его ненаглядного в любое время, когда тот отсутствует.        — Я так скучал по тебе, — томно шепчет Ким, прикусывая нежную кожу шеи, всасывая её, оставляя характерное пятно, медленно наливающееся кровью. — Просто доверься мне, — продолжает шептать маг, оставляя подобные метки на всей области шеи, постепенно переходя к выпирающим косточкам, что так и манят оставить на себе пару засосов вперемежку с укусами, которые будут заживать долгое время, демонстрируя всем лишь одно: кому именно принадлежит этот сладкий мальчик.       Ким приподнимается к лицу Пака, припадая своими губами к его пухленьким губкам, завлекая в сладкий поцелуй, становящийся постепенно страстным, ведь мясистый язык Тэ проворно проскальзывает внутрь ротовой полости, начиная исследовать все от ряда ровных зубов до ребристого и чувствительного нёба. Пак начинает неумело отвечать на поцелуй, издавая стон, что заставляет некроманта улыбнуться, начиная поочередно сминать сначала нижнюю, а после и верхнюю губу.       Отстранившись от Чимина, чьи щеки приобрели алый оттенок, Ким медленно начинает расстегивать пуговицы белоснежной рубашки, оголяя широкую грудь любовника, припадая губами к вставшим горошинам-соскам, что становятся более чувствительными от губ мага, что умело играется губами с правым соском, теребя в руке левый, то оттягивая, то сжимая, из-за чего непонятные чувства одолевают Чимина, что так неуверенно стонет, стискивая зубы, сжимая в руках простынь, стараясь сдерживать столь пошлые звуки.        — Не сдерживай себя, малыш, — сладко шепчет Тэхен, спуская молнию на штанах, снимая их с Пака, что покладисто приподнимает бедра, оставаясь абсолютно обнаженным снизу, в одной рубашке сверху, что вяло висит на его крепких плечах. — Нас никто не услышит, — продолжает Тэ, стягивая с себя прилипшую от пота футболку и штаны, что так сильно удерживают уже вставший орган, отчего так неописуемо тесно и неприятно, из-за чего Ким с рыком избавляется от них, радуясь свободе, которую он приобрёл, избавившись от всей одежды.        — Тэ.., — полушепотом произносит Чимин, облизывая высохшие губы, чувствуя на своём лбу неприятные капли пота, что стекают вниз, впитываясь в мятые простыни, что с силой сдерживает молодой человек в своих руках, боясь дальнейшего, но желания берут вверх, когда Ким нежно прикасается губами к багровеющей головке с естественным лубрикантом, слизывая, оттягивая крайнюю плоть, играясь с дырочкой уретры.       Тихий стон со стороны Пака лишь сильнее заводит желание мага, после чего тот берет член в рот по самое основание, утыкаясь носом в гладко выбритый лобок, начиная одной рукой играть с нежными яичками, вырисовывая языком различных размеров восьмерки, все быстрее доводя Чимина до разрядки, что волной накрывает его, заставляя кончить прямо в рот некроманту, что сладко облизывает губы, не проронив ни капли.        — Это ещё не все, малыш, — вытерев губы, шепчет Ким, хватаясь руками под колени, приподнимая бедра Пака, пристраиваясь головой ко входу в анус, что начинает пульсировать, чувствуя уже накрывающий с головы до пят оргазм.        Ким одним резким рывком входит на половину, слыша со стороны Чимина болезненный возглас, из-за чего маг склоняется над ним, нежно целуя в губы, как бы извиняясь за столь грубое отношение. Маг снова выходит, входя до основания, ударяясь своими яичками о тело Пака, наслаждаясь такой близостью между ними.        Тэхен, разорвав поцелуй, начинает медленно двигаться внутри, постепенно наращивая темп, из-за чего от стен комнаты начинают отлетать пошлые звуки шлепков двух тел друг о друга и сладостные стоны двух парней в унисон, ведь им обоим сносит крышу от сего занятия.       Оргазм подкрадывается к ним двоим незаметно, из-за чего оба тела содрогаются в сладостной дрожи, а маг кончает внутрь своего любимого, наваливаясь сверху, тяжело дыша, целуя невесомо в шею.       — Я так люблю тебя, Чимин. Я никому не дам прикоснуться к тебе, мой сладкий мальчик, — некромант выходит из Пака, припадая к губам, вовлекая в очередной нежный поцелуй.