Bergaduh

      Обычный день недели, а точнее конец ее, последний день учебы перед выходными. Ребята уже вернулись из академии, и все было тихо и мирно, до тех пор, пока парочка, что шипела друг на друга с самого утра по неизвестным ни для кого кроме них самих причине, не поднялась на этаж, где находилась комната одного из них.       И как только захлопнулась дверь, как только они остались вдвоем, напряжение ебнуло по всему общежитию с такой силой, что даже Каминари Денки позавидовал бы, даже не зависимо от толщины стен было слышно трехэтажные выражения Бакуго, короткие, но ёмкие слова Тодороки по типу: «Да ты, блять, заебал, Мудак!!! Чтоб ты сдох!» (И где только нахватался-то такого? А, ну да…), потом глухие звуки борьбы, протяжное «Сууууукаааа», грохот чего-то большого — шкаф самую малость упал — и хлопок дверью, такой, что, кажется, стекла окон задрожали.       И Шото спустился на первый этаж, вытирая кровь, стекающую по подбородку из разбитой губы. Парень фыркнул, когда увидел вопросительные взгляды ребят, опасавшихся подняться наверх и напороться на кого-нибудь из них.       Впервые их перепалка дошла до такого, мягко говоря, громкого выяснения отношений, но в принципе, ему было как-то все равно. Тодороки лишь дернул плечами, когда Деку подал ему аптечку и спросил, не убил ли он Бакуго ненароком, а то того подозрительно долго не было слышно. Он отмахнулся от аптечки, все было не так уж и плохо, однако находиться тут ближайшее время, не было ни малейшего желания, потому Тодороки вылетел из общежития, надеясь хоть немного остудить свой праведный гнев под начавшимся дождем, но, будем честны, это не особо помогало.       Парень сначала просто шатался по территории общежития, пока дождь все усиливался, волосы липли к лицу, лезли в глаза, Шото зачесал их, чтобы избавиться от противных ощущений и сел на качели, положив руки в карманы. Прикрыл глаза, запрокинул голову, подставляясь ливню, но спустя лишь несколько минут фыркнул и вскочил с насиженного места. Надо же было довести его до такого состояния… кто как ни он может сделать это? Сволочь! — Чертов ублюдок! — гетерохром зашел назад в общагу, скинул мокрые насквозь кеды в сторону полки для обуви и пробежал по лестнице вверх, взял что-то у себя в комнате, и пробежался по коридору, врываясь в комнату Бакуго.       Блондин сидел на кровати, оперевшись спиной на стену и листал какой-то там журнал, под глазом расцветал синяк, ребра немного ныли, на что он совершенно не обращал внимания, первый раз, что ли? Поэтому смысл бежать все это обрабатывать? Само пройдет ведь. Именно такие мысли посетили голову красноглазого, когда он глянул в зеркало и не увидел ничего необычного. Шото получил примерно такие же увечья, поэтому вряд ли тот уж очень сильно обидится из-за этого.       Услышав, как открылась, а потом закрылась на замок дверь, Бакуго поднял глаза на обладателя бессмертием. Он, в отличии от Шото, уже успел подостынуть. Для него это была обычная ссора из-за какой-то ерунды, на которую парень был уже готов положить огромный такой болт, но вид все еще взбешенного парня — его парня, между прочим, — заставил Бакуго немного занервничать. Таким он видел Двухмордого впервые, нет, не то чтобы у них не было сильных ссор, просто… он был слишком взбешен, что было само по себе необычно для Тодороки-морда-кирпичом-Шото. — Чувак, остынь уже, давай забудем, а? Или ты настолько не контролируешь сторону папочки? — Кацуки не упустил возможности подстегнуть одноклассника из-за излишней вспыльчивости, но выровнялся в спине, когда Шото одним резким движением оказался прямо перед ним и как-то зловеще ухмыльнулся. — Лучше закрой свой ебаный рот, ублюдок, — рыкнул он и схватил парня за воротник черной футболки, заставляя приподняться и оказываясь практически нос к носу с красноглазым подрывником. — Какого хуя ты творишь? Думаешь, раз уже получил по роже, то я не могу добавить, а, Двумордый? — парень ударил Шото по рукам, заставляя отпустить его, но тут же получил кулаком в челюсть. — Вот же сука! — Бакуго замахнулся, намереваясь ударить в ответ, но не успел.       Гетерохром схватил его за запястья и толкнул на спину, вдавливая в кровать всем своим весом, а Бакуго успел лишь чертыхнуться и дернуться, прежде, чем его руки оказались прикованы наручниками к спинке кровати и вдобавок еще приморожены. Так. На всякий случай. Оба они понимали, что это не особо то сможет остановить Кацуки, если тот решит, что это хуйня какая-то, но ему было интересно и, если честно, то даже немного жутко от такого Шото, что парень даже немного растерялся. — Ты чо творишь, блять?! — блондин ударил Двухмордого коленом в живот, когда тот навис над ним и хмыкнул, надавливая пальцами на скулы, чтобы разжать челюсти, куда только что с таким наслаждением ударил.       Но Тодороки не отреагировал на удар, разве что закусил щеку изнутри, а потом впился в губы распластанного под ним парня. Грубо. Жестко. Чересчур яростно. Кусая до крови, слизывая ее и кусая снова, а потом впустил язык в чужой рот, чуть ли не трахая его таким образом, чем сорвал сдавленный вздох со стороны расслабляющегося блондина, и отстранился от губ.       Провел ладонью по крепкому прессу, груди Бакуго и, глядя в его глаза, подцепил пальцами воротник, разрывая ткань, которая только мешала ему наслаждаться происходящим в полной мере. — Гандон!.. Аххх, чтоб тебя! — красноглазый хотел было возмутиться насчет футболки и того, как нагло Тодороки расположился на его бедрах, потираясь задницей о ширинку, но не смог.       Шото спустился языком по шее, прикусывая плечо и оставляя на нем алый засос. Они оба знали, как Кацуки нравится такое, и теперь Тодороки нагло пользовался своим положением. — Слишком много болтаешь в этот раз. Бесит, — сказал он и дернул бровями, снова целуя блондина, все с тем же напором, что и в первый раз.       Проникая в его рот языком, сплетаясь в танце с его, кусая губы и надавливая на скулы, чтобы парень не закрыл рот, когда Шото отстранится. Что тот сделал довольно скоро, а потом вставил в рот негодующего блондина черный шарик кляпа, застегивая ремешок где-то на затылке. Бакуго дернулся и замычал, дергая головой из стороны в сторону и одним убийственным взглядом вопрошая: «КАКОГО БЛЯТЬ ХУЯ ТЫ ТВОРИШЬ, ЕБАНЫЙ ТОДОРОКИ ШОТО??!!».       Но на этот убийственный взгляд и попытку лягнуть его каким-нибудь образом ногой, Кацуки получил лишь пощечину и укус в ключицу. Вслед за этим руки Тодороки спустились с бледного живота вниз, на пах, а сам двухцветный сполз чуть ниже, на ноги блондина — чтобы не брыкался.       Царапнул над резинкой штанов и склонился над лицом Каччана, который затаил дыхание, ожидая его следующих действий, ведь… несмотря на то, в каком парень находился положении, было чертовски интересно и возбуждающе, и он наверняка бы прикусил губу, от одного вида разгоряченного, злого и одновременно с тем возбужденного Тодороки, будь у него такая возможность, конечно, а раз ее не было, то парень сдавленно промычал, когда чужой язык прошелся по коже вокруг сосков, а потом зубы слегка прикусили их. Не так сильно, как плечо, но так, как нужно, чтобы доставить будущему герою удовольствие. Странное. Болезненное удовольствие, но такое желанное.       Шото ухмыльнулся, проводя языком по кубикам пресса, а кончиками пальцев по бицепсам на руках, потом по бокам, что четко контрастировало с укусами, что оставались на каменном прессе, и Бакуго задрожал от мурашек, пробежавших по телу, неосознанно толкаясь бедрами вверх.       Узкие боксы явно не были предусмотрены для таких чертовски возбуждающих ситуаций и болезненно сжимали плоть. Хотелось быстрее избавиться от ненужной одежды, и Двумордый, будто читая его мысли, сдернул штаны вместе с трусами, откидывая куда-то вниз, а потом недвусмысленно облизал губы, наклоняясь ближе к возбужденному члену.       Он провел по плоти снизу вверх языком широкую полосу и слегка прикусил и взял в рот головку, обводя языком уретру и слизывая естественную смазку, от чего Бакуго прошибло будто электрическим разрядом, и он прогнулся в спине, чуть ли не вставая на мостик, а потом раздвинул ноги чуть шире, чтобы Шото было удобнее, ведь Кацуки как никак тоже был в этом заинтересован.       Влажный горячий язык вновь скользнул по головке, а потом гетерохром, пристально смотря вверх, на лицо Кацуки, начал брать глубже. Сначала на треть. Чуть обхватывая нежную кожу губами и широко вылизывая ее языком. Потом на половину, проводя кончиком языка по каждой пульсирующей венке и слегка двигая головой. А потом, расслабляя горло, одним движением беря практически до конца и плотно обнимая губами, но спустя пару секунду отпрянул с пошлым «чмок», смотря на лицо Кацуки, залитое румянцем, в его глаза, затянутые пеленой возбуждения.       Бакуго подался бедрами вверх, чересчур прямолинейно намекая, чтобы Тодороки продолжил, но Двумордый не сделал этого. Он провел языком по шее Каччана, прикусывая тонкую кожу, и расстегнул кляп, вытаскивая его изо рта блондина, что шумно выдохнул и сглотнул слюну, облизывая губы. — Какого черта ты медлишь? — нетерпеливо спросил он, когда парень, вместо того, чтобы вернуться к прежнему действу, облизал ключицу и неожиданно положил руки на бедра Кацуки, переворачивая его на живот и сжимая упругие ягодицы руками, предварительно смахнув осколки разбившегося льда на пол.       Он навалился сверху и прикусил плечо Бакуго, не давая дернуться, и прижался пахом к его ягодицам, ясно давая понять, насколько сильно он возбужден, и это выбило остатки воздуха из легких блондина, пытающегося высвободиться из рук ебаного гетерохрома. — Ты чо творишь, мудак?! Я на такое не подписывался! — выкрикнул он, когда смог, наконец, вздохнуть, и дернул головой, целясь задеть своей башкой Шото, но тот лишь гадко засмеялся. — Неееет уж, сегодня я точно отыграюсь за все свои умершие нервные клетки, — протянул он, крепко сжимая блондинистые волосы Бакуго на макушке и заставляя его уткнуться лицом в подушку.       Не успел Кацуки промычать что-то уж очень похожее на «Уебок», не успел он взбрыкнуть в попытке оттолкнуть от себя этого завсегдатого пассива, как почувствовал холодные влажные пальцы, кружащие вокруг колечка сжатых мышц. Он заскулил, пытаясь отползти, но ноги бессильно скользили по кровати, а потом резко замер, когда один из пальцев Шото проскользнул внутрь. — Я убью тебя, сука!!! Да чтоб ты мфмм! — но проклятье так и не смогло слететь с губ блондина вслед за угрозой об убийстве.       Гетерохром зажал его рот рукой и протолкнул внутрь второй палец, разводя их ножницами и, шумно дыша на ушко подрывника, начал тереться о его задницу своим членом, зажатым под мокрой тканью. Вскоре он добавил третий палец, и Кацуки сжался, препятствуя им и жмурясь от болезненных ощущений. Он укусил Шото за ладонь, и тот отдернул ее, наконец снимая с себя мокрые тряпки. — Если ты сейчас же не прекратишь это, то я… — Кацуки пытался сохранять остатки самообладания, не поддаться под такое огромное влияние.       Он никогда, скорее всего, не признает, как все эта ситуация на самом деле заводила его. До дрожи в коленях, пошлого блеска в мутных глазах, до того, что пульс настолько громко бьется, что парень уже не понимает чей он, что дыхание сбилось и его уже вряд ли возможно восстановить, пока все это не кончится. Чертов Тодороки!       Шото вновь зажал его рот рукой, провел второй по обнаженному телу, слегка царапая его, остановился на бедре и скользнул вниз, на живот, от чего блондин втянул его и неосознанно поддался бедрами назад, прижимаясь к парню сильнее. Тогда он понял, что пропал окончательно. Двухцветный провел кончиками пальцев вверх по прессу, обводя кубики, затем обхватил по очереди и выкрутил соски, срывая тихий стон, и одним толчком вошел в начавшее расслабляться тело.       Бакуго замычал и дернулся, взрывая наручники скорее как-то рефлекторно, нежели от большого желания прекратить это действо, и пытаясь слезть с члена, на что Тодороки хмыкнул и зажмурился, входя глубже. Он наклонился к блондину, крепко сжимая его бедро, и начал целовать шею, а у того, кажется, искры из глаз посыпались. — Черт… — выдохнул Шото в ухо красноглазого, бессвязно шепча — ты пиздец какой узкий, я так могу и не выдержать. Чересчур сладко. Теперь я понимаю, почему ты не продержался долго, когда я еще девственником был. Нравится, ведь так?       Не прошло и секунды, как он увидел желанный результат: уши и шея Бакуго покраснели, и тот фыркнул, ведя глаза в сторону, лицо было таким же алым, как и глаза подрывника. А Тодороки медлил, наслаждаясь видом перед ним, пару минут это действительно было похоже на то, что он дает блондину время привыкнуть, но потом стало понятно: он просто издевается. Кацуки прикусил его ладонь, якобы намекая, что, может он уже начнет блять двигаться? На что реакцией послужила убранная от рта рука и зубы на плече. — Какого хуя ты завис? — голос Бакуго был чертовски хриплым, он сложил руки, опираясь на локти, и уткнулся в них лицом, будто бы готовясь к казни, на что получил тихий смешок, и Шото, к удивлению, полностью вышел из него. — А ты хочешь, чтобы я продолжил? — шепнул он, начиная водить рукой по члену парня, тот тихо простонал, но ничего не ответил. — Да брось, Кацуки, мы ведь оба понимаем, что ты течешь как сучка от всего происходящего, просто скажи, что хочешь мой член в свою аппетитную задницу, и мы продолжим. — Иди в жопу, ублюдок! Я самолично убью тебя, когда все это закончится! — Именно туда я и иду, Кацу, — Тодороки рассмеялся и вернул его в прежнее положение — на спину.       Он широко раздвинул ноги блондина, целуя внутреннюю сторону бедер, и услышал тихий вздох. Бакуго уткнулся лицом в изгиб локтя, пряча румянец на щеках, и зарылся пальцами одной руки в волосы Шото, наверняка они спутаются, но сейчас было не до этого. Он сдался, но Тодороки не издал и звука, когда услышал среди огромного количества трехэтажной брани тихое «пожалуйста…». Парень поднялся поцелуями вверх по телу и страстно поцеловал его, отдернув руку от лица. Это было так влажно, так пошло… У Кацуки кружилась голова от таких поцелуев, а ноги невольно расползлись в стороны, когда горячее тело прижалось к нему ближе.       Шото прижал руки подрывника к кровати — а то мало ли? — и вошел в него, заставляя прикусить губу, чтобы не застонать. Пробежался взглядом по телу Бакуго, по рельефу его мышц, по лицу, шее, кубикам пресса, его члену и разведенным в сторону ногам, рвано выдохнул и, наконец, начал двигаться, заставляя блондина хватать ртом воздух. Зрачки Бакуго сузились, глаза стали еще больше напоминать кровь, и первый полустон-полувскрик слетел с его губ, когда двухцветный проехался по простате, выбивая остатки разума.       Шото закинул одну ногу Кацуки на свое плечо, от таких звуков, которые блондин не успевал сдержать, сносило крышу, и он вцепился зубами в его плечо, тихо рыча от удовольствия, гетерохрома коротило от одного только вида Такого Бакуго.       Он сразу начал бешено вбиваться в не сопротивляющееся тело, срывая с губ пассива неожиданно громкие стоны. Рука Тодороки опустилась на его член и задвигалась в медленном темпе, который полностью противоречил движениям внутри парня. Бакуго запрокинул голову и заметался по кровати, не выдерживая столь сладостных ощущений, он уже был на грани сознания, слышал свои стоны и не узнавал голоса, было слишком жарко, слишком нереально, чтобы это происходило с ним самим.       Шото быстро вколачивался в тело одноклассника, лежащего под ним, заставляя его кричать от получаемого удовольствия. Он видел, что блондин был уже не в этом мире, а может и не в этой вселенной, и начал яростно двигать рукой по его члену. — Бляять, даааа, — Бакуго прогнулся в спине, кончая в чужую руку, и откинулся на подушку, не в состоянии пошевелиться. В глазах потемнело и перед ними заплясали круги. Слишком шикарно. Даже чересчур хорошо было в тот момент. Он шумно дышал, закатывая глаза от наслаждения, пока Шото доводил себя до пика последние несколько секунд.       Тодороки запрокинул голову, выходя из него и кончая на живот, и выпустил блондина из своих цепких рук и улегся рядом с ним, тяжело дыша, но довольно улыбаясь. Парень долго смотрел в профиль затраханного в прямом смысле этого слова парня и молчал, как собственно молчал и сам Кацуки. Дыхание уже выровнялось, рассудок все-таки вернулся и Бакуго заново приобрел способность мыслить, хоть немного здраво — если такая способность у него вообще была. — Я уже говорил, что ты ахуенный? — неожиданно разрезал тишину Шото. — Беги, — единственное, что ответил блондин и, парень смеясь вскочил с кровати, даже не думая куда-то убегать, потому что реакция Бакуго, который попытался встать следом, была бесценна — ОХ ТЫ Ж БЛЯТЬ, НУ ТЫ СУКА И ЕБЛАН, КАКОГО ХУЯ ТАК БОЛЬНО??!!