О патоке и шумных соседях

— Пошли к Хагсу за патронами, — складывая лаптоп и вскакивая с кровати, бодро произносит Эрвин. — Хорош уже лениться.       Но Анна предсказуемо ленится, вытянувшись на своей кровати. Собственно говоря, расслабленная атмосфера комнаты этому всячески способствует, не спасает даже льющаяся из магнитофона в углу старая задорная мелодия из «Футурамы».       Хагс, к слову — это веселый рыжий паренек из оружейного магазина на соседней улице, что всегда беспечно болтлив при виде клиентов. А патроны сейчас действительно нужны, ведь впереди очередное задание. Анна вдруг порывисто садится на кровати, словно что-то резко вспомнив. — Хагс… — задумчиво произносит она. — Что-то мне это имя напоминает… Что оно вообще значит? — В смысле, в переводе? Это нечто вроде «обнимашек», — отвечает, натягивая куртку, Эрвин. И к чему его подруге вообще понадобилось это знать? — Фу, «обнимашки»! Ненавижу это мерзкое ванильное слово! — морщится Аня, падая обратно на кровать и складывая на груди руки.       Эрвин с ней согласен, он и сам не любит всю эту «сладкую» тему, характеризующуюся словами вроде «патока» и «ваниль». Хотя пироги с ванилью он, признаться, любил в детстве, с того момента, как они с другими приютскими ребятами обворовали кондитерскую и наелись до отвала. А вот патока — это совсем другое, нечто густое, липкое и тягучее, это слово Эрвин не любит во всех его значениях. При произнесении его в уме так и представляется эта самая патока, текущая омерзительно медленной струей…       За стеной комнаты тем временем течет нечто совсем иное — вода из крана, издающая при этом противный гул. Это у соседей. А вслед за тем предсказуемо раздаются громкие голоса ругающейся семейной пары. — Опять… — вздыхает Эрвин, поворачиваясь к двери, чтобы поскорей уйти. Аня же по-прежнему не трогается с места. — Ну ты скоро там? А то я уже устал этих неадекватов слушать. — А мы с тобой адекватны? — усмехается Аня и тут же отвечает самой себе: — Ну да. Живем тихо, никому не мешаем, даже по ночам не трахаемся. Одно только «но» — людей убиваем.       Эрвин замирает, не понимая, с чего это его подругу вдруг пробило на философские мысли. Аня же задумчиво вертит в руке пистолет — серебристый «Громокот» с прикрученным глушителем. Контраст названия оружия и его внешнего вида граничит с комичностью. — Скромные и вежливые люди живут тихо и пользуются пистолетом с глушителем, — изрекает внезапно девушка с полностью серьезным видом. — Это что, «ванильная» цитата? Я думал, ты их так же не любишь, как и я, — удивляется парень. — Да нет, я тут просто кое-что вспомнила, и в голове у меня сразу же сложилась цепочка. — И что ты вспомнила? — Да так, один старый фильм, — почему-то смущенно отвечает девушка. — Там одна героиня, — мне еще говорили, что я на нее чем-то похожа, — убивает другого героя из пистолета с глушителем и напоследок так сладко его обнимает… Мне эта сцена почему-то в душу запала. И про «обнимашки», наверное, я тоже поэтому вспомнила. И про «скромных людей», просто в сцене перед этим какие-то парни много бегают, стреляют и вообще шумят. Прямо как наши соседи.       Она на несколько секунд задумчиво замолкает и внезапно наводит пистолет на стенку, за которой все еще не прекращаются крики. — Хочешь, я их прикончу? — без какого-либо азарта в глазах или голосе спрашивает девушка. — И наконец-то вокруг нас воцарится тишина. — Пошли уже к Хагсу, — усмехается Эрвин, про себя, тем не менее, напрягаясь. Кто знает, что у подруги на уме? Остается лишь надеяться, что к тому моменту, когда они вернутся с патронами, соседи уже сами собой успокоятся, а Аня про них не вспомнит.       «Повезло, наверное, что я с ней не сплю, — думает парень. — С ее непредсказуемостью она и меня самого может запросто в постели завалить, если ей что-нибудь не понравится».