Мара

Липкая грязь противно чавкала под ногами, в то время как уставший и запыхавшийся на тяжелой работе Осаму возвращался домой. Были сумерки, и лёгкий туман окутал местность, заставляя мелкой испарине появиться на лбу. Темно-серые тучи затянули небо, от чего видимость заметно упала. Пахло свежестью и мокрой землёй, вокруг расстилалось большое поле, покрытое золотистыми колосками пшеницы. Медленно ковыляя до дома, Дадзай вытянул лицо навстречу легкому прохладному ветерку. Ноги зудели от усталости, но осознание скорейшего прихода до своей обители придавало сил. Вдалеке послышались скрежет телеги и топот копыт, стремительно приближающиеся к мужчине. Оглянувшись, он увидел силуэт, что мгновенно очутился возле него. Тележка резко затормозила, а две запряженные лошади, подчиняясь, остановились и фыркнули. В телеге лежали чем-то набитые полотняные мешки, а на месте кучера сидел сутулый мужчина лет шестидесяти с седой бородкой и сморщенным загорелым лицом. Старик Хэнэко вытянул шею и прищурился, чтобы разглядеть мужчину, после чего громко сказал: — Дадзай! Это ты? — он быстро подвинулся в сторону, уступая место рядом с собой пешему, — садись, довезу. Хэнэко жил в той же деревне, что и Осаму. Человеком он был хитрым и болтливым. Часто, сидя в баре за кружкой очередного алкоголя, начинал без умолку говорить о своих товарах — занимался он торговлей и при всяком удобном случае пытался впихнуть кому-нибудь абсолютно ненужную ему вещь, утверждая, что в хозяйстве без этого предмета никак не обойтись. Пока сам Хэнэко был в городе, за всем хозяйством, состоящим из пары десятков кур, четырёх свиней, двух коров и стольких же лошадей, приглядывали его жена и юная дочь. Девушка была милой внешностью и характером, старик даже предлагал Осаму взять её в жены, говорил мол и собой хороша, и в хозяйстве разбирается. Однако, несмотря на её красоту, она не привлекала Дадзая — была глупой пустышкой. Помимо дочери у Хэнэко был сын, который уже завёл свою семью и отправился жить в город. Осаму, не в силах самому пройти пешком ещё полтора километра, запрыгнул на сидение и уселся возле старика, тут же хлестнувшего лошадей. Они ехали не быстро, и Хэнэко уже успел похвастаться проданными цыплятами и коровьим молоком, начиная расхваливать его, чтобы заинтересовать и Дадзая, однако мужчина обычно не поддавался на слова старика и покупал у него товары по мере необходимости. Не упустив момент расхвалить свою дочь, он снова предложил её в качестве жены Осаму: — Ну, а чего? Тебе не придётся платить служанке за работу по дому, а Аямэ разбавит твою скуку по вечерам, — настаивал старик, почесав седую бородку и хитро улыбнувшись. — Я ещё не готов заводить семью, поэтому вынужден отказаться, — чтобы не обидеть соседа и не показаться грубияном, сказал Осаму, смотря на бесконечную дорогу впереди. Небо чернело, и мелкие капельки дождя начали покрывать землю, попадая на лица едущих мужчин. — Снова дождь, — тихо шепнул Хэнэко и осмотрелся вокруг, — за что Боги так разгневались на нас? Осаму хотел опровергнуть слова старика, сказав, что никаких богов не существует, а дождь — это обычное природное явление, однако каждый раз, когда речь заходила на тему богов и демонов, он всегда оказывался в пролёте — суеверные люди доказывали их существование неурожаями, грозами, штормами и другими стихиями, на что Дадзай закатывал глаза и смирительно поднимал руки, когда уставал спорить. — За нашими спинами столько грехов, что Боги наслали на нас Мару, — будто опасаясь быть услышанным посторонними ушами, тихо произнёс Хэнэко, — эта демонесса страшна, остерегайся, Дадзай. С женой тебе было бы легче противостоять ей. — Ох, нашли чего бояться, — равнодушно и устало ответил Осаму, откинувшись на спинку и отбросив назад голову, наслаждаясь мелкими прохладными каплями дождя, что покрывали лицо. — Не говори так! Ты только сильнее разозлишь её. Это не просто слухи, Дадзай, один парень из нашей деревни уже был одурманен ею и утопился в реке. Важно не поддаваться её чарам! — эмоционально выплеснул старик. — Жить надоело, вот и утопился, — не поднимаясь, вяло сказал мужчина и прикрыл глаза. Хэнэко покачал головой в стороны и пару раз цыкнул, осуждая такое безалаберное отношение Осаму к таким, по его мнению, важным вещам. Хлестнув ещё раз лошадей, он что-то прикрикнул им и, вздохнув, посмотрел вперёд. Оставшуюся дорогу они ехали молча, Хэнэко изредка вставлял некоторые комментарии по поводу большого количества работы, которую предстоит сделать, когда наступит хорошая погода, а Осаму полулёжа на сидении смотрел на затянутое серыми тучами небо, думая о том, как вернётся сейчас домой и первым делом ополоснётся горячей водой. От этих мыслей на лице невольно появилась еле заметная улыбка. Дождь усилился, когда повозка с лошадьми заехала в деревню. Было очень шумно по сравнению с обычными будними вечерами. Люди толпились вокруг дома охотника Рэйдена и перешептывались. Мужской голос из толпы выкрикнул: «Это тебе наказание за убийство моей овцы!» Кто-то бросил осуждающие комментарии, а кто-то не обратил внимания. Хэнэко резко притормозил и спрыгнул на землю, поспешив к толпе, в то время как Осаму вернулся в реальность и приподнялся. Яркий свет от факелов слепил глаза, и, не придавая значение всей шумихе, мужчина лениво спустился с повозки: ноги тут же утонули в луже грязи по щиколотку, но обувь из плотного материала не дала ей проникнуть внутрь. Приблизительно через двадцать домов находился дом мужчины, поспешившего выбраться из нарастающей толпы, в которой по-прежнему бурно обсуждалось происшествие, совсем не интересующее Осаму. «Это все Мара!» — крикнул старик Хэнэко, все поддержали и повторили его слова, дополняя жуткими короткими историями о том, как этот демон заворожил и заставил совершить самоубийства не один десяток мужчин в соседних деревнях. Дадзай закатил глаза и засунул руки в карманы, на спине висел сумчатый мешок. Вскоре его догнал Хэнэко и громко прикрикнул: — Вот видишь! Сегодня Мара пришла к сыну Рэйдена. Старик нашёл его тело дома, когда вернулся с охоты, и ты по-прежнему будешь говорить, что это все выдумки?! — Причины смерти известны? — равнодушно спросил Осаму. — Это всё Мара! Рыжая демонесса, чтоб её! — внезапно старик запнулся и прикрыл рот рукой, боясь разгневать это существо своими дерзкими словами. Дадзай зашёл за скрипучую калитку своего дома, в котором горел свет, и закрыл за собой дверь, лишь поблагодарив старика за помощь. Тот поспешил и поехал дальше, а Осаму зашёл внутрь дома. Тёплый воздух прошёлся по телу, от чего захотелось расслабиться и распластаться прямо у входа на полу, но поборов себя, мужчина снял грязную обувь, скинул мешок со спины и добрался до просторной комнаты. Не обнаружив в доме служанку, он решил, что та уже ушла домой, однако, выйдя на задний двор, он увидел как она заносит огородные принадлежности в сарай. К его приходу каждый вечер была готова купальня. Это была отдельная небольшая постройка на участке. Осаму поспешил туда и, только зайдя за порог, почувствовал горячий влажный воздух; по телу внезапно пробежались мурашки. Плотно закрыв за собой дверь, Дадзай снял с себя всю одежду, сложив её в углу, и прошёл внутрь, где стоял маленький деревянный стул. Небольшие бочки из дерева были наполнены водой; помещение освещалось лампадами, привинченными к стенам. Осаму сел на стул и, взяв ковш с тёплой водой, вылил её на себя, удовлетворенно прикрыв глаза. Несколько минут он сидел бездвижно, после чего при тусклом свете посмотрел на своё отражение в бочке с водой. Внезапно черты лица сменились, и вместо себя он разглядел совсем другого человека: каштанового цвета волосы сменились на рыжие, кожа совсем побледнела, глаза изменили форму и поменяли цвет на небесный. Осаму окунул руку в воду, и лицо тут же расплылось. Сзади послышались легкие шаги, и, обернувшись, Дадзай почувствовал прикосновение тонкой бледной руки к своим плечам. Мужчина поднял руку и обвил ею хрупкую талию вошедшего, обрамлённую тонкой тканью. Вторая тонкая рука пустилась в шелковистые и пушистые волосы шатена, от чего последний сладостно вздохнул и опрокинул голову назад, встречаясь взглядом с лазурно-голубыми глазами. Влажные мягкие губы накрыли губы мужчины и нежно их поцеловали, после чего сладкий голос произнёс: — Ты сегодня долго, Дадзай. — Прости, Чуя, — тихо шепнул Осаму, придвигая хрупкое тело ближе к себе, — люди снова разбушевались — они обвинили Мару в смерти сына охотника, — Дадзай вопросительно посмотрел на бледное лицо: рыжие волосы немного свисали на глаза и нос. — Мне было скучно, — опустив виновато голову и немного покраснев, сказал Чуя, садясь на колени шатена. — Мара… — задумчиво протянул Осаму, поглаживая бёдра рыжего, — кто тебе придумал это странное прозвище? — мужчина знал, что из-за хрупкой и изящной внешности, Чую не редко принимали за красивую девушку, однако правды никто не знал. — Пусть называют как хотят, пусть остерегаются и говорят всем избегать меня… Всё равно единственный, кто мне нужен — это ты, — заметив довольную улыбку на лице Дадзая, Чуя вплотную прижался к нему, уткнувшись аккуратным чуть вздернутым носиком в его шею, и покрыл мелкими поцелуями всю часть от шеи до лица. Положив обе руки на плечи Осаму, рыжий начал мять их под ладонями, тем самым доставляя удовольствие, от которого шатен расслабился. Чуя встал с коленей мужчины и обошёл его, встав со спины. Прижимаясь к телу Дадзая, голубоглазый продолжил массировать его плечи, плавно переходя к груди. Одной рукой он взял кувшин и, черпнув тёплой воды, вылил на тело мужчины. Тепло прошлось по спине и рёбрам, и, вновь оказавшись спереди, Чуя снова сел тому на колени, продолжая проводить руками по груди шатена. Длинные тонкие пальцы остановились возле сосков, надавив на них подушечками, очертили ареолу и спустились ниже по рельефному прессу. Рука уперлась об эрегированный член и, крепко сжав, схватила его. Губы исказились в довольной и в то же время немного устрашающей улыбке, однако именно эта улыбка Чуи чертовски нравилась и заводила Дадзая. Мужчина, немного покраснев то ли от жары, то ли от некоторого лёгкого смущения, притянул к себе рыжего, взявшись за чёрное украшение на тонкой шее, и поцеловал в губы. Поцелуй разорвался, не успел Осаму углубить его, и мужчина вопросительно посмотрел на Чую. Тот взялся за лицо Дадзая обеими руками и, еле прикасаясь своими губами к губам шатена, тихо произнёс: — Полностью получишь меня только в постели, — рыжий улыбнулся шире и подарил мужчине нежный лёгкий поцелуйчик. Чуя зашевелил бёдрами и сел на колени Дадзая уже не боком, а прямо, игнорируя стоячий, затвердевший член мужчины, что упёрся в пах рыжего. Схватив кувшин, он снова вылил воду, только теперь намочил не только тело, но и голову себе и Осаму. Чуя массировал уставшие плечи мужчины, изредка кусая того за шею и виновато зализывая ранки при сильных укусах. Дадзаю кружило голову от всех нежных, но в то же время таких пошлых и возбуждающих прикосновений Чуи. Температура повышалась с каждой проведённой минутой в купальне, либо так казалось из-за присутствия рыжего, чьи руки распутно гуляли по телу Осаму, заставляя мужчину хрипеть от удовольствия или издавать тихие стоны. Пенка от мыла стекала по торсу шатена с волос, которые аккуратно перебирал Чуя. Смывая её, рыжий плескался водой, иногда звонко смеясь. Тонкая лёгкая полупрозрачная ткань, что покрывала бледное худое тело, совсем намокла и прилипла к Чуе, а мокрые рыжие локоны рассыпались по плечам и мило сползали на лицо. Намыливая тело Дадзая, рыжий опустил руку к его паху и пальцами огладил головку так же стоявшего члена; взяв его полностью в руки провёл несколько раз по всей длине и, услышав очередной сдержанный стон, почувствовал как сильные руки сжали его талию и сорвали ткань с его торса, оголив светлую кожу. Как там говорил старик Хэнэко? Не поддаваться чарам «Мары»? А что, если он уже полностью в её власти? Осаму безостановочно кусал и целовал тело рыжего, оставляя заметные следы. Чуя освободился из железной хватки мужчины и, опаляя горячим дыханием и без того разгоряченное тело Дадзая, провёл языком от ключицы до мочки уха, прикусив её и шепнув: «Я тебя жду.» Рыжий грубо оттолкнул от себя Осаму и слез с него, в одно мгновение оказавшись возле двери и сверкнул голубыми глазами. Дадзай повернулся в сторону, произнеся его имя, однако в помещении уже никого не было. Цыкнув, мужчина скорее взялся за кувшин, смывая с себя всю пену. Не вытираясь, Осаму накинул на себя лёгкий льняной халат и поспешил в дом, в котором, он уверен, его уже заждалась рыжая бестия, а как же иначе? На улице все ещё моросил дождь, однако луна появилась из-за туч, освещая все вокруг. Перебежав небольшое расстояние до дома, он поспешил в свою комнату. Было очень темно — видимо уходя, служанка погасила все свечи –, и пришлось зажечь первую попавшуюся лампаду, забрав её с собой. Открывая скрипучую дверь в спальню, Осаму вошёл внутрь, где не обнаружил никого. Оглядевшись, Дадзай запер дверь и положил лампаду на стол. — Чуя, ты здесь? — сказал он в пустоту и обернулся на шуршащий звук на кровати, которая только что пустовала. — Быстро же ты, — ехидно ответил Чуя, заняв всю поверхность кровати. Осаму приблизился к нему, сбрасывая с себя льняной халат. Сзади послышался хлопок, от которого мужчина вздрогнул и обернулся: лопнула лампада, с треском разлетевшись по полу мелкими осколками. Дадзай бросил на Чую немного грозный взгляд и навис сверху. — Иногда ты меня пугаешь, — проговорил Осаму, проводя большим пальцем по нижней губе рыжего. Чуя виновато посмотрел на мужчину: лицо рыжего в тусклом свете луны казалось ещё более бледным, а глаза сияли. Положив руки на уровень головы, Чуя полностью отдал себя в распоряжение Осаму, краснея, как в первый раз. Его недавно мокрые волосы были абсолютно сухими, как и все та же лёгкая полупрозрачная светлая ткань, на которой не было ни одного рваного следа. Сжав кисти рук за головой Чуи, Осаму свободной рукой схватился за покрывающую все тело прозрачную ткань и одним движением содрал её с рыжего, оголив бледную кожу. Щеки рыжего предательски залились краской, что вызвало похотливую улыбку на лице Дадзая. В одно мгновение мужчина прильнул к губам Чуи и жадно поцеловал. С мокрых волос шатена упало несколько капель на парня, однако они сразу же испарились, будто коснулись раскалённой сковородки. Настало время Осаму поиграть и подразнить Чую. Нависая над рыжим, Дадзай сжал между коленями его бёдра и, свободной рукой блуждал по нежному телу, иногда впиваясь ногтями в кожу, от чего парень издавал сладострастные стоны прямо в губы. Сжимая между большим и указательным пальцами розовый сосок, Осаму укусил Чую за нижнюю губу, из которой маленькой струйкой потекла алая кровь, сладкая на вкус. Дадзай был одурманен. Он хотел полностью заполучить тело Чуи. Нет, не хотел — жаждал, как голодные вампиры жаждут крови. Впившись зубами в шею рыжего чуда, Осаму оставил кровоточащий след; Чуя выгнулся в спине, издав громкий хриплый стон. Внезапно два пальца проникли в открытый рот, от чего глаза парня широко распахнулись. Совладав собой, Чуя покорно провёл языком по длинным пальцам, облизывая и обсасывая их. Дадзай освободил нижнюю часть тела от оставшейся светлой ткани, сбросив её на деревянный пол. Нащупав свободной рукой член рыжего, Осаму надавил подушечкой большого пальца на головку, откуда сочилась прозрачная смазка. Лицо парня всё больше заливалось краской, будто тот лишается давно лишенной девственности. Полностью смоченные слюной пальцы, Дадзай внезапно вырвал изо рта рыжего и, укусив за ребро, заставил Чую снова выгнуться в спине. Воспользовавшись случаем, Осаму всунул один палец в сжатое анальное отверстие, после чего услышал сдержанный хрип и стон. Спустившись чуть ниже, мужчина убрал руку с члена рыжего и раздвинул согнутые в коленях ноги, которые Чуя стыдливо пытался сдвинуть обратно. После очередной попытки Дадзай резко вставил второй палец к другому и втиснул их глубже, от чего рыжий прикрыл бледными худыми руками ярко-голубые глаза, открыв рот в немом стоне. Осаму нежно поцеловал колено парня, легко поглаживая его и спускаясь рукой до внутренней стороны бедра. Пальцами второй руки мужчина активно двигал внутри Чуи, заставляя того издавать так полюбившиеся уху шатена вздохи. Внезапно Дадзай сжал основание члена и провёл рукой вверх по всей длине. Довольная улыбка не спадала с лица мужчины; тот, вынув пальцы из отверстия, сжал ягодицу парня до покраснения и поднялся выше, по-прежнему нависая над Чуей. Непроизвольно коснувшись головкой до паха рыжего, он сам издал возбужденный стон, тем самым вызвав у парня хитрую улыбку. Чуя потянулся к губам шатена и, обняв того за плечи, ловко поменялся с ним местами, сев тому на пах и активно шевеля бёдрами. — Кто из нас ещё демон? — вполголоса сказал Чуя в губы Осаму, чьи руки обвили талию рыжего. Прервав поцелуй, Чуя опустился ниже, дойдя до фаллоса и обхватив губами головку. Дадзай тут же хрипло выдохнул; рыжий бросил на него хищный взгляд и провёл языком по всей длине ствола, спустившись до основания. Рука Осаму коснулась мягких рыжих волос парня и надавила на голову, заставив уткнуться Чую в пах. Приподнявшись, мужчина наблюдал за действиями демона. Тот нежно чмокнул в корень члена и вновь поднялся к головке, покрывая ствол мелкими поцелуями. В этот раз не мог сдерживаться от тихих стонов Осаму, постепенно покрываясь мелкой испариной и краснея от нарастающей жары. Обведя головку несколько раз языком, Чуя полностью взял в рот орган и задвигал вверх-вниз. Дадзай крепче сжимал в руке рыжие волосы и удовлетворенно закинул голову назад, чуть присев. Комната наполнилась частыми вздохами и сдержанными стонами. Чуя вытащил изо рта плоть и прильнул губами к головке, из которой сочилась прозрачная жидкость. Осаму готов был уже кончить, но почувствовал как кончик языка парня перекрывает уретру, сильно на неё надавливая. Воспользовавшись моментом, когда Чуя немного расслабился, Дадзай, не сдержавшись, излился на губы и лицо рыжего, виновато посмотрев на него, и удовлетворенно откинулся на подушку, прикрыв глаза. Дадзай почувствовал тепло от тела Чуи, который, подкрадываясь, лез к нему, на себе, и, приоткрыв глаза, увидел его чистое бледное лицо: следы от недавнего спермоизвержения пропали, а хрупкое тело вновь обрамлялось тонкой прозрачной тканью. Рыжий чмокнул в губы Осаму и лёг рядом, положив свою руку мужчине на грудь. Скоро рассвет, и Чуя вновь исчезнет. Люди по-прежнему будут распространять слухи о страшной Маре, рассказывая ужасающие истории. Осаму мягко улыбнулся, посмотрев на милое и в то же время какое-то дьявольское личико Чуи. А что делать, если тот самый демон, которого все боятся и остерегаются, является твоим парнем?