Превратности судьбы или издержки профессии

Думала, что управлюсь до 25ти глав, но будет на 1-2 больше, ибо слишком объемными и смешанными я их делать не хочу^^ Спасибо всем, кто читает)) Приятного вам))) Утро сотрясла ужасная весть: автомобиль, принадлежавший известной кинематографической компании, занимающейся производством дорамы «Black&White», попал в страшную аварию… «По последним данным, нам стало известно, что автомобиль должен был забрать популярную актрису Ким Рё Ми из аэропорта, но на обратном пути произошла трагедия: водитель не справился с управлением, машину занесло на мокром после дождя асфальте и боком отбросило в отбойник, пробив который машина слетела с высокой обочины и, перевернувшись несколько раз, взорвалась. Спасти никого не удалось…» Все телеканалы пестрили заголовками об этой страшной трагедии. Скорбели все, кто знал Рё Ми. Но особенно тяжело было Йесону. Лишь недавно пережив смерть матери, он не готов был потерять и еще одного дорогого человека. Он винил себя в случившемся и ненавидел за то, что отпустил любимую одну. Он должен был поехать с ней, тогда, вероятно, ничего бы не произошло. А теперь сердце разрывалось от невыносимой боли, от которой хотелось выть. И Йесон выл, заперевшись в своей квартире, не подпуская к себе никого. Он просто кричал и рвал на себе волосы, не в силах поверить, что любимой больше нет. После пережитой утраты брюнет снова отгородился от всех, снова замкнулся в себе, живя лишь только счастливыми воспоминаниями о минутах, проведенных с Рё Ми. Он подпускал к себе лишь двух людей: директора, заменявшего ему отца, и Сонмина, служившего единственной ниточкой, связывающей брюнета с Ми. Ведь именно присутствие рядом Мина подтверждало, что Йесону его любовь не приснилась, а была самой настоящей и единственной в жизни. Время тянулось медленно, особенно для Сонмина, который каждый день наблюдал одну и ту же картину: как убитый горем и потерявший смысл своей жизни человек, сидит на диване, обняв подушку, и невидящим взглядом смотрит на экран работающего телевизора. Тяжелых усилий стоило стилисту хоть немного привести живущего взаперти брюнета в чувства. Парни не стали хорошими друзьями, Мин просто помогал своей поддержкой, а Йесон позволял ему это делать. Директор тоже прилагал все усилия к тому, чтобы вернуть Чонуна к нормальной жизни. Ему и самому было ужасно плохо, когда он узнал о случившемся, но, увидев, что Йесону еще тяжелее, засунул все свои переживания в маленькую шкатулочку, запер ее на ключ и похоронил в самом дальнем уголке своего сердца. Но что бы старик не предпринимал, Чонун ни о чем и слушать не желал, изводя и себя и других. - Йесон, мне надоело смотреть на то, как ты убиваешь сам себя. Пойми, заперевшись в четырех стенах, ты не убежишь от проблем. Уже полгода прошло. Хватит… Хватит винить себя в случившемся и отгораживаться от всех. Пора вернуться к нормальной жизни. - Не хочу. - А ты через «не хочу». Ты мне как сын. Я просто не могу смотреть, как ты мучаешься. Все, завтра мы с тобой едем на конкурс музыкальных исполнителей, и это не обсуждается. - Нет. - Ты поедешь. - Я. Никуда. Не поеду. Точка. - Не заставляй меня применять к тебе крайние меры. - Верните мой мотоцикл, - требовательно произнес Йе, глядя прямо в глаза старшему. - Я не могу этого сделать, а вдруг ты… - Тогда я никуда не поеду. Я все сказал. - Хорошо. Ладно! Только обещай мне, что не будешь делать глупостей и не будешь превышать скорость. - Я что, по-вашему, маленький? Мне на все разрешение нужно? - Чонун-а. - Ключи, - брюнет протянул руку ладонью вверх. - Что? – мужчина не сразу сообразил, что от него требуется. - Ключи от мотоцикла. Я знаю, они у Вас. С тяжелым сердцем директор вытащил из внутреннего кармана пиджака ключи с брелком сигнализации и вложил их в протянутую Йесоном руку, с заботой произнося: - Только будь аккуратнее. - Сам знаю. За эти полгода Йесон изменился. Мало того, что он отгородился от всех и вся, так еще и характер испортился. Ему надоело, что каждый хочет заглянуть в его душу, узнать все, что у него в сердце и голове. А еще эта постоянная жалость, которую он терпеть не мог. И, если первое время он относился к этому с безразличием, переживая смерть любимой, то теперь, когда немного оправился, его это все жутко начало выводить из себя. Последние несколько дней в его голове будто что-то щелкнуло, круто изменив его поведение. Он стал отвечать на все вопросы грубостью, не скрывая своего раздражения, мог прямо сказать о ком и что именно он думает, в общем, вновь превратился в того самого человека с ледяным сердцем и черной душой, коим был до встречи с Рё Ми. И, если раньше это была лишь маска, то теперь она стала его истинным лицом. - Мотоцикл где? – безэмоционально спросил парень. - В гараже. Йесон, я прошу тебя… - но старик не успел договорить: брюнет схватил кожаную куртку и покинул дом даже не оглядываясь. Как и сказал директор, железный конь спокойно стоял в гараже, а на его ручках висели 2 шлема, те самые, что были на Йе и Рё Ми, когда они опаздывали на съемки. Воспоминания потоком ворвались в сознание, вызывая непрошенные слезы. Оседлав свой черный Kawasaki, Чонун повернул ключ в замке зажигания, и агрегат под ним приятно заурчал. Пара движений зажатой в руке ручкой на себя, и громкий рев оглушил все помещение, лаская слух любителя скорости. Надев шлем, парень вырулил из гаража на пустеющую вечернюю улицу. Прохладная погода начала марта заставила брюнета поёжиться, а холодок, пробежавший по спине отрезвил разум, но лишь на секунду, потому что жажда адреналина была сильнее в этот момент. Повернув еще несколько раз ручку руля на себя, брюнет с бешеным ревом сорвался с места по оледеневшей дороге, выруливая на загородную трассу. Ему хотелось пощекотать себе нервы, а заодно, заглянуть смерти в лицо. Он не боялся разбиться, даже совсем наоборот. Теперь ему стало ясно, почему старик забрал у него мотоцикл – из-за страха. Людьми всегда и во всем руководит чувство страха. Однако в тот момент, когда Чонун на высокой скорости входил в поворот, чувство страха само спряталось где-то в самом дальнем уголке его сознания под выплеском адреналина. Скорость всегда помогала парню расслабиться и хоть на несколько минут езды забыть о проблемах, полностью растворяясь в шуме обволакивающего тело ветра. Вылетевший из-за поворота автобус чуть было не стал последним, что увидел брюнет. Ему чудом удалось избежать столкновения под громкий рев звукового сигнала и собственного двигателя. Парень чуть было не слетел с обочины, еле справляясь с железным зверем уже окоченевшими от холода руками... Решив, что хватит на сегодня впечатлений, Йесон развернул мотоцикл и, не превышая скорости, добрался до дома, где его ждал обеспокоенный директор. - Я в порядке, - опередив вопрос старика, отмахнулся брюнет, снимая с себя куртку. Внешне он выглядел безразлично, хотя сердце буквально норовило пробить грудную клетку, а расширенные зрачки красноречиво говорили о том, что свою дозу адреналина парень получил сполна. – Что-то еще? - Чонун, завтра… - Я буду там, но приеду сам. Не хватало еще появляться на людях окруженным заботой, словно я инвалид или больной. Терпеть этого не могу. - Хорошо. Завтра в 6 вечера начало. Я занял нам места в первых рядах. - Лучше бы меня там вообще не было, - сквозь зубы просипел парень, проходя мимо старшего на кухню и подставляя замерзшие руки под струю теплой воды. - Ты что-то сказал? – переспросил директор, не расслышав последние слова. - Хорошо, говорю, я приеду. Встретимся в зале. Тяжело вздохнув, старик попрощался с хозяином дома и, укутавшись в пальто и теплый шарф, покинул чужую обитель, не забыв в очередной раз взять с Чонуна обещание приехать. Утром было все как и всегда, да и день тянулся как-то слишком медленно, но, несмотря на тяжелую ауру приевшейся обыденности и гнетущую обстановку, Йесон не спешил никуда собираться. Однако осознание того, что он все-таки обещал приехать, подняло его с дивана и заставило хоть мало-мальски привести себя в порядок. Как только его внешний вид стал соответствовать его внутреннему черному настроению, парень вышел из дома… Сонмин, как и директор, заметил перемены в настроении Йесона, но даже понятия не имел, с чем это можно было связать. Но в том, что с наркотиками и прочей дрянью актер не имел и не имеет никаких связей, стилист был уверен на все сто процентов. Он каждый день наведывался в гости к парню, чтобы оценить его самочувствие, помочь и поддержать в трудную минуту. Даже несмотря на то, что Чонун относился к нему безразлично, Мин все равно продолжал приходить. Сегодняшний вечер не стал исключением, однако стилист появился не вовремя – брюнета он встретил уже на пороге дома, запирающим входную дверь. - Ты куда собрался? - Дела. - Я подвезу тебя куда нужно. - Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой вот на ЭТОМ? – Йесон вопросительно изогнул бровь, глядя на розовую любимицу Мина. – Ну уж нет. Я лучше возьму такси, чем сяду в ЭТО. - Хорошо, чего ты хочешь? - Хочу, чтобы вы все от меня отвязались. Это ведь директор приставил тебя ко мне личным шутом? Так вот передай ему, что в твоих услугах я больше не нуждаюсь. Адьёс! – с этими словами Йе направился к припаркованному у гаража мотоциклу, надел шлем и, оседлав «черную фурию», как мысленно окрестил мощный Kawasaki Сонмин, с пробуксовкой скрылся за ближайшим углом спального квартала. Едва брюнет подъехал к зданию концертного зала, как его тут же облепила толпа журналистов с фотоаппаратами, ослепляя вспышками успевшего отвыкнуть от всеобщего внимания парня, и фанаты, выкрикивающие его имя и слова поддержки. Любой человек на месте Йесона растерялся бы от такого неожиданного интереса к своей персоне и сбежал бы как можно дальше, но только не сам Йесон. Одарив всех присутствующих притворной улыбкой, он заявил: - Я вернулся. Но, могу я попросить вас об одолжении? Я еще не совсем хорошо себя чувствую, а потому дайте мне немного привыкнуть ко всему, чего я лишился в эти полгода, и тогда, обещаю, состоится пресс-конференция, где я лично отвечу на все интересующие вас вопросы. Договорились? – и вновь очаровательная улыбка, в ответ на которую нельзя не улыбнуться, сменившаяся полнейшим безразличием с нотками неудовольствия, когда парень, опустив голову, пробирался в зал, где его ждал начальник. - Ну и что мы тут делаем? – спустя получасовое прослушивание пения конкурсантов, показавшееся Йесону вечностью, с едва скрываемым раздражением спросил он у сидящего рядом директора. - Тссс, ты обещал, что приедешь и посмотришь вместе со мной выступления. - Я обещал, что приеду и только. Мне здесь надоело. Я пошел. - Стой, - старик хотел лишь, чтобы Чонун развеялся и отдохнул, но у него ничего не получилось: парень вскочил со своего места, в два счета преодолел неширокий проход между рядами и застыл у дверей как вкопанный. Знакомый до дрожи голос человека, говорящего со сцены всего в нескольких метрах за спиной брюнета, зазвучал в его ушах, отражаясь от стен звукоизолированного помещения, до отказа наполненного зрителями… - Добрый день, меня зовут… - Рё Ми, - прошептав эти слова, Йесон обернулся.