Куплю порцию счастья

Кирилл обещал сказку - Кирилл сделал сказку. Пикник на берегу озера, вдали от города. Выглядело действительно сказочно. Было уже довольно темно. Но луна за городом светит особенно ярко. И даже не скажешь, что осень - тёплый, летный вечер по ощущениям. - Я в восторге, - душа романтика Димы трепетала. - Всё для тебя, - Диму обвили тёплые руки Кирилла. На щеках парня появился румянец. Именно так он представлял себе идеальную любовь, а к Кириллу он чувствовал, если не любовь, то что-то очень близкое к ней. Парни устроились на пледе. Лежа в обнимку, они смотрели на звёзды и неторопливо разговаривали. - Ну, а потом мне исполнилось восемнадцать и отец решил, что пора нам учиться самостоятельности, - закончил историю своей жизни Дима. - Урод. Оставить одного, по сути, ребёнка, воспитывать ещё троих детей, это подло, - Кирилл ещё теснее прижал к себе Диму. - Ну, эти дети ещё умнее нас с тобой будут. Вон, Эдик вообще всю морскую фауну наизусть знает. Иногда такое скажет, что ни один гугл не поможет разобрать. - Да, молодёжь нынче прошаренная, - Кирилл улыбнулся. С этим парнем он чувствовал себя на удивление легко и спокойно. А дальше была тишина и наслаждение объятьями друг друга. Да, Кирилл был прав, это действительно было очень похоже на сказку. Звёзды здесь горели намного ярче, чем в городе. Луну было отчетливо видно, а озеро - это вообще что-то из грани фантастики. Вода казалась волшебной, словно светится. Звёзды отражались в ней как в зеркале. Ощущение сказки не покидало, и Дима на секунду, представив себя сказочным героем, подался вперёд, ещё ближе к Киру. Лицом к лицу, глаза в глаза. Поцелуй был медленный и тягучий, наполненный нежностью и волшебством. И сплетённые на берегу озера силуэты, казались мифическими существами, в сердца которых семимильными шагами закрадывалась любовь. *** Среда - это день, когда ты прожил половину недели и уже начинаешь строить планы на выходные. Дима же, проснувшись с температурой под тридцать восемь, уже знал, что выходные проведёт в постели, кашляя и чихая. - Тридцать восемь и два, - печально изрёк Фил под взглядами всего семейства, сидящего на кровати у Димы. - Фил, там в аптечке жаропонижающее. Принеси, - Дима не говорил - хрипел. Вот и посидели, называется, вчера, вот вам и тёплый осенний день. Парень вздохнул. Болеть в начале учёбы он явно не планировал. - Димочка, а ты теперь начнёшь разлагаться? - Эдик подполз к брату и положив голову на его колени. - Эээ. Нет, а должен? - Горло ужасно саднило. - Ну, я читал, что когда осьминоги умирают, они разлагаются, - Эдик с умным выражением лица, глядел на брата. - Эдюш, ну во-первых, я не осьминог, а во-вторых, я не собираюсь умирать. - Но ты бледный! И старый. Баба Вера тоже была старая и бледная и она разложилась, - Эдик прижался к коленям Димы. - Баба Вера была не старая, а древняя, - хмыкнул вошедший с лекарствами Фил. - Фил! - Недобро посмотрел на брата Дима. - Эдюш, - Дима хотел объяснить брату, что баба Вера умерла от болезни, а сам Дима ещё не старый. Хотя, разве что-то можно объяснить маленькой почемучке, он всё-равно приведёт двести один аргумент в свою пользу. - Если ты будешь хорошо учиться и примерно себя вести, то я не разложусь, - улыбнулся Дима. - Я буду хорошо-хорошо учиться и примерно-примерно себя вести, - Эди посмотрел на брата преданными глазами. - Лёшка, на тебе сегодня ответственность довести себя и Эди до школы. Проследить, чтобы он переоделся и передать его лично в руки Анне Семёновне, - Фил, глядя на болеющего брата, понял, что сегодняшний день и всю последующую неделю он проведёт рядом с ним. Выглядел он не просто плохо, а ужасно. - Ага. Пойдём, Эдь, - глаза Лёши сверкнули задорным огоньком. - Лёшка, смотри мне! Чтобы без приключений! - Пригрозил ему кулаком Фил. Мальчик кивнул, и взяв за руку Эда, они вышли из комнаты. - Эди, а хочешь, чтобы все видели, что ты уже взрослый? - Спросил Лёшка у мальчика уже на улице, тот робко кивнул. Глаза Лёши загорелись лукавством, ой не к добру.... *** Диме было очень плохо. Он не мог не только говорить, но и даже глотать. Температура подскочила до тридцати девяти, два раза Фил вызывал скорую. Требовалось куча дорогих лекарств на устранение инфекции, оплата более квалифицированного врача, но денег не было. Совсем не было. И Фил лечит брата «народными», так сказать, средствами. Наконец, к обеду, оба вымученные до предела, парни заснули. Звонок телефона показался Филу адом на земле. Голова и так разрывалась. - Да? - Сонное и вымученное. - Здравствуйте. Могу я поговорить с Дмитрием Владимировичем? - Приятный женский голос на том конце показался самым противным в мире. - Простите, а кто его беспокоит? - У Фила зарождались смутные сомнения... - Ой, извините, я не представилась! Это Анна Семёновна, классный руководитель Эдика, - всё, сомнений не осталось. Ну, Лёшка! - К сожалению, Дима заболел, и сейчас он спит. Может, я могу чем-то помочь? - Не стоит знать Димке, а то он опять начнёт волноваться, а у него только температура спала. - Да, знаете, я конечно понимаю, что сейчас неформальное движение в моде среди молодёжи, но мне кажется, что это перебор. Эдику всё же всего семь лет, - голос из милого превратился в возмущённый, но по-прежнему противный для Фила. - Да, конечно. Извините, такое больше не повториться, - Фил не знал, что сделал Лёшка с Эдиком, но знал, что тому точно не жить. - Я надеюсь на ваше благоразумие, - и куда испарилась вся та вежливость, что присутствовала при начале разговора? На том конце провода послышались гудки. Фил тихонько приоткрыл дверь в спальню, брат, разметавшийся на кровати, жалобно стонал и что-то бормотал во сне. Заботливо положив ему на лоб влажную тряпочку, Фил отправился готовить обед. *** Лёшка гордо шагающий по жизни, никогда не оглядываясь назад, был ещё ребёнком, но ребёнком абсолютно неуязвимым. Он никогда ни о чём не жалел, не боялся темноты или высоты, не любил сладости и мультики. Уверенный ребёнок с глазами взрослого. Пожалуй, слабость его заключалась только в одном... - Привет, малой. А Фил где? - В коридоре мальчик наткнулся на лучшего друга своего брата, брата своего лучшего друга. В Антона он влюбился почти сразу же. С первого, так сказать, взгляда. Высокий, красивый, самоуверенный, с чертовски потрясающими глазами. Антон же относился к нему как к ребёнку, но ведь он и есть ребёнок. Лёшка кусал губы, когда тот называл его малым. Тихо плакал в подушку, когда у Антона появлялась новая девушка. До боли сжимал кулаки, когда Антон зачастую просто его не замечал. Потом было решено избегать его. Полный игнор со стороны мальчика, но Антон, казалось, этого даже не понял. Да и зачем ему какой-то малолетний пацан, если за ним пол школы бегает? - Эй, ты чего завис? - Антон пощёлкал пальцами перед носом мальчика. - Ничего. Отстань, - Лёшка отмахнулся и быстро скрылся в потоке учеников. Антон усмехнулся - значит и правда втрескался, забавно. - Лёшк, а где Филя? Я его сегодня не видел, - спросил у зашедшего в кабинет мальчика Тёма. - Да Димка заболел сильно, а Фил с ним сидеть остался, - сказал чуть громче чем надо и вот уже стоит рядом со столом учителя истории. - Что с ним? - взволнованно спросил Кирилл. - Что с ним? Что с ним? - передразнил учителя Лёша. - По ночам меньше надо шастать, вот что с ним, - мальчик нахмурил брови. - Лёша, ты забываешься, - голос стал снова властным и твёрдым, ничто не выдавало былую взволнованность. - Ну не из-за меня же мой брат с температурой под сорок пластом лежит, - мальчик махнул рукой и вышел из кабинета под протестующие возгласы учителя. Сейчас его бесило всё. И Антон, и Кирилл Богданович, и даже цвет стен в мужском туалете, где он сейчас и прогуливал урок. - Эй, а ты тут чего сидишь? Ты разве не знал, что маленьким прогуливать уроки нельзя, взрослые по жопе могут дать? - из кабинки туалета вышел Антон с какой-то брюнеткой. В душу мальчика закралась тоска, как бы он хотел быть на месте этой брюнетки. - Ненавижу тебя! - зло крикнул Лёша и выбежал из туалета, настойчиво стирая с щёк горячие слезы обиды и разочарования. - Антош, чего это с ним? - подала писклявый голос брюнетка. - Плевать, - неоднозначно махнул рукой парень и страстно поцеловал девушку. - Может, ну её, эту алгебру? Поехали ко мне. *** Болезнь Димы набирала новые обороты, неся за собой осложнения. Парень ворочался во сне, хрипел, сквозь сон он чувствовал ужасную головную боль, хотелось кричать, но горло как будто сковала цепь. Было плохо, и только еле пробивающийся голос через пелену сознания, возвращал к жизни, заставляя ощущать нежность и тепло в районе груди.