А что,если...

Кэледон Хокли, как истинный аристократ, чувств своих никогда не проявлял. По крайней мере, на публике. Но сегодня этот уверенный сталепромышленник нервно расхаживал взад-вперед по дорогому ковру, то и дело небрежно стряхивая на него пепел от сигары, которую скорее сжимал в зубах, чем курил. Заметив, что очередная порция дорогого табака ушла впустую, он чертыхнулся и зажег новую. Камердинер с беспристрастным лицом наблюдал за нервничающим хозяином, периодически посматривая на часы. Кэл, услышав топот на верхнем этаже замер, прислушиваясь. - Да не стой же ты как истукан, поднимись и узнай! Уже прошло шесть часов! - Как вам будет угодно, сэр, - неизменно подчеркнуто вежливо лакей отвесил небольшой поклон и скрылся за дверью. Хокли сердито раздавил окурок в пепельнице. Какой прок от этих сигар и виски, если успокоения не приходит?! Небольшой графин с виски был практически пуст, но мужчина не чувствовал себя пьяным или расслабленным. Напротив, этот высокий статный мужчина чувствовал себя сейчас маленьким беспомощным ребенком. Он мог лишь прислушиваться к звукам, доносящимся из спальни наверху. С одной стороны, он боялся услышать крики и возню, а с другой - тишина его пугала. Лишь изредка служанка мышью пробегала по лестнице, таща какие-то свертки. Кэл резко подошел к письменному столу, и, налив себе очередную порцию крепкого напитка, одним махом осушил стакан, лишь слегка сморщившись. Да сколько же можно ждать?! Когда дверь к кабинет снова открылась, Кэледон с нетерпением и надеждой уставился на камердинера, ожидая и в то же время опасаясь услышать новости. - Все без изменений, сэр. Но врач говорит, что все идет хорошо. Возможно, вам захочется побеседовать с миссис Дьюитт-Бьюкейтер? Магнат молча кивнул и кинул взгляд в зеркало. Выглядел он не лучшим образом. Волосы растрепались оттого, что он периодически запускал в них пальцы и взъерошивал, не в силах оставаться невозмутимым. Жилет распахнут, глаза красные от неумеренного приема алкоголя. Он застегнул пуговицы и попытался пригладить черные блестящие волосы. В дверь раздался негромкий стук, и в обставленный со вкусом кабинет неспешно вошла высокая худощавая женщина средних лет, тем не менее, сохранявшая остатки былой красоты. Глядя на нее Хокли позавидовал ее хладнокровию. Что за женщина! - Кэл, мне кажется, вы скоро задохнетесь здесь, - укоризненно сказала Руфь, бросив неодобрительный взгляд на груду окурков и неряшливо разбросанные кучки пепла повсюду. Женщина раздвинула тяжелые портьеры и приоткрыла окно. По кабинету сразу пробежался легкий освещающий ветерок, характерный для июльского утра. Хокли нетерпеливо пробормотал себе что-то под нос и в сотый раз за утро задал мучающий его вопрос: - Как она? - Врач говорит, что причин для беспокойства нет. Ребенок крупный, но Роуз девушка сильная, стойко терпит боль, - Руфь смущенно улыбнулась - ей было неловко обсуждать эту тему с мужчиной, пусть даже и с собственным зятем. - Мне нужно туда! Эти костоправы даже у кошки роды не смогут принять! - Кэл было рванулся к двери, но теща мягко остановила его: - Вы сейчас ничем ей не поможете, к тому же, она грозилась убить вас при первой же возможности. Мужчина остановился и измученно посмотрел на Руфь. Беспощадный к более слабым конкурентам и суровый с равными, он уверенно двигался по кишащему завистниками и подлецами океану бизнеса, твердо и обдуманно принимал решения. Ничего не могло сломить его дух. Кроме этой рыжей вспыльчивой девчонки. Лишь она вызывала у него неподдельные чувства. Именно она была его уязвимым местом, которое он тщательно скрывал и оберегал даже от нее самой. И сейчас, мысль о том, что самый дорогой человек страдает, а он ничем не может помочь, приводила его в неимоверное бешенство. Он снова захотел выпить, но, вспомнив о присутствии в комнате Руфь, смутился. Камердинер снова появился в проеме. -Сэр, Ваш отец нанес визит. Прикажете убраться в кабинете? Хокли нервно кивнул и, пропустив вперед даму, направился в холл. Натан Хокли, несмотря на годы, по-прежнему внушал уважение и оставался авторитетом для многих важных лиц. Неторопливо, как и полагается южному джентельмену, он вошел в богатый дом и тепло улыбнулся сыну. - Да на тебе лица нет, - рассмеялся он. - Что, не пускают? Кэл бросил полный ненависти взгляд на уходящую на второй этаж лестницу и хмуро кивнул. - Женщины разбираются в этих делах гораздо лучше, уж поверь мне. Твое дело сейчас быть в состоянии принять на руки наследника, так что от спиртного советую отказаться. А вот я бы пару стаканчиков пропустил. Еще пару часов, показавшихся Кэлу бесконечно долгими, он вполуха слушал отца, который, казалось, совершенно не замечал напряжения, царившего в доме. Или отлично делавшего вид, что не замечает. Хокли нетерпеливо постукивал кончиков туфли, то и дело бросая взгляд на часы. Сердце колотилось как бешеное, насыщая мозг кислородом до такой степени, что появилось легкое головокружение. А, может быть, это он наконец-то начал пьянеть. Когда уже, наконец, мужчина решил плюнуть на все предостережения, он резко встал и направился к большой, красиво украшенной резными орнаментами двери, из-за которой почему-то не раздавалось не звука. Похолодев, он взялся за ручку и едва не получил в лоб. Уставшая, но сияющая служанка, которую позвали в помощь, радостно улыбнулась, увидев Хокли. - Проходите сэр, все закончилось. Сердце заколотилось еще быстрее и Кэл, заставив себя не зажмуриться, шагнул в залитую солнцем светлую комнату. На большой кровати, в окружении толпы лежала его возлюбленная жена. Она казалась очень бледной и похудевшей, рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам казались огнем, случайно пробравшимся в белоснежные простыни. Роуз, словно не замечая никого, что-то нежно ворковала небольшому свертку, тихо покоящемуся у нее на руках. Кэл оглянулся: все смотрели на него с пониманием и сопереживали ему. Девушка, наконец, заметила супруга: - Это девочка, - с сияющей улыбкой прошептала она. У Кэледона защемило сердце от нахлынувших чувств - в этой улыбке было столько любви и столько нежности, что можно было бы осчастливить всех мужчин мира, но это все принадлежало лишь ему одному. Он неуверенно шагнул к кровати и наклонился к жене. - Смотри, -нежно шептала Роуз. - Это твой папа, малышка, посмотри. Поздоровайся с папой, милая. Кэл осторожно заглянул в груду кружев. Он не знал, как реагировать на это новое существо. Он не мог поверить, что он дал жизнь человеку. Мужчина робко, словно боясь причинить вред, одним пальцем коснулся крохотной ручки, которая тут же неуклюже обхватила его. С невероятным чувством, полным глубокого, счастливого удовлетворения, он поцеловал молодую жену. Теперь он знал, что любовь, в отличие от денег, можно дарить не только одной девушке и меньше ее от этого не станет.