Эстетика смерти

Новый Орлеан. Город, население которого разнообразно и пестро: это выходцы из европейских стран, давно осевших на этой земле, рабы-туземцы, и коренные жители. Сюда съезжаются высшие слои — аристократы, прибывают беглецы-ирландцы, притесняемые властями Английской Короны. Именно поэтому для людей Новый Орлеан прекрасен в своей многогранности и непохожести. Каждый здесь может найти для себя то, что принесёт счастье. Но мало кто знает, что каждую ночь в этом городе умирают люди. Умирают не от старости, не от болезни, не от несчастного случая. Они умирают от рук вампиров. Бессмертные создания ночи… Имя им Лестат, Луи, Клодия. Их дом на Рю-Рояль представляет собой роскошный особняк. Его покупал Луи под бдительным взглядом своего Создателя Лестата, у которого безупречный вкус начиная от кожаных ботинок и заканчивая жильем. Но несмотря на бессмертие, богатство, роскошную жизнь эти вампиры не ощущают счастья. Души их, вечно терзаемые одиночеством, тоской, жаждой света и самой жизни, обречены на вечное скитание по земле. Каждую ночь они вынуждены утолять свой голод человеческой кровью. Для двух вампиров — Лестата и Клодии, охота превращалась в увлекательную игру. Третий же, молчаливый и меланхоличный Луи каждую свою жертву лишал жизни без всякого удовольствия. Терзаемый ненавистью к самому себе, Луи постоянно был вынужден охотиться, не испытывая при этом ни малейшей радости. Все трое остро нуждались друг в друге и одновременно периодически питали взаимную острую неприязнь. Но были дни, наполненные не столь мрачными чувствами. В большой светлой гостиной Клодия играет на фортепиано. Маленькие руки вечно пятилетней девочки легко и непринуждённо порхают над клавиатурой. Её ноги в белых туфельках не достают до педалей. Густая копна светлых кудрей с особым вкусом причёсана и завязана пышным бантом в тон лиловому платью. Рядом с ней, погруженный в собственные невесёлые мысли, сидит Луи. Его белые руки лежат на коленях, лицо закрывают пряди чёрных волос. Когда он поднимает голову, первое, что притягивает к себе взгляд — это большие изумрудно-зеленые глаза. В гостиную нарочито медленно входит Лестат, их Создатель и глава семьи. Для него подобные вечера проходят одинаково скучно, и поэтому он хочет развлечься. А кто может быть под стать вампиру? Только другой вампир. При его появлении Клодия тут же прекращает игру и равнодушно отворачивает голову. Лестат никак не реагирует на этот явный недовольный жест и подходит к застывшему на диване Луи. Темноволосый вампир так погружён в себя, что не сразу видит, кто перед ним. — Ты голоден, — тонкие пальцы легко касаются лица Луи, и тот вздрагивает от неожиданного прикосновения. — Я хотел сходить позже, когда Клодия доиграет. Лестат усмехается. — Она уже доиграла. Идём со мной. Это не вопрос, скорее, требование. Луи безропотно подчиняется, поскольку сейчас у него абсолютно нет сил для ссоры. Проще уступить. В холле они накидывают плащи и берут трости. Клодия не напрашивается с ними, ей меньше всего хочется гулять сейчас с Лестатом. На улице Лестат уверенно берет Луи под руку, и они в тишине неторопливо идут по Рю-Рояль. Луи, оказавшись в столь непростом положении, терпеливо вздыхает, готовый к любому проявлению эмоций своего спутника. Последний никогда не отличался спокойным нравом. Непринужденное молчание прерывается насмешливым замечанием Лестата при виде прогуливающейся пожилой пары: — Ужин сам идёт к нам в руки, Луи. Его компаньон переводит взгляд на скромно одетых уже немолодых мужчину и женщину, держащихся за руки и неспешно ведущих беседу. Лестат приближается к ним и галантно отвешивает лёгкий поклон женщине, приподнимает шляпу перед мужчиной. Пара удивлена и обескуражена подобным вниманием, ведь они видят перед собой изящного и дорого одетого молодого аристократа, а те редко проявляют интерес к скромным буржуа. Луи стоит в стороне и видит, как легко и непринуждённо Лестат увлекает их беседой, начавшейся из-за какого-то вопроса. Незаметно для смертных Лестат уводит их в безлюдный переулок. Луи нерешительно приближается к ним и видит, что Лестат уже якобы прощается, взяв руку женщины и уже склонившись для поцелуя. Прикусывая нижнюю губу от волнения, Луи с замиранием смотрит, как Лестат стремительно бросается к хрупкому горлу старушки и вонзает в него зубы, как обессиленно падает тело в его смертельные объятия. Спутник женщины испуганно восклицает, и Луи ничего не остаётся, кроме как броситься на него — вампирам нежелательно привлекать к себе внимание. Обескровленные тела Лестат аккуратно прислоняет спинами к стене, при этом с лёгким смешком устраивает голову женщины на плече мужчины. — Какая прелесть, Луи, не правда ли? Вечная любовь! — Ты ужасен, — очень тихо произносит Луи, но в ответ получает снисходительный смешок. — Mon cheri, ты и сам принял участие в этой смертельной игре. Ты такой же как я. Ты убийца. Даже не смотря на твои невинные глаза и печальную улыбку, ты, мой милый, — Лестат приближается к своему спутнику, приобнимает его за талию и одними губами произносит ему на ухо: — вампир. Луи пытается выскользнуть из объятий, но Лестат сильнее притягивает его к себе, заставляя коснуться бедром. Луи вспыхивает, от смущения и замешательства не зная, как себя вести. Лестат пользуется этим и медленно целует своего отпрыска в губы. — Мое прекрасное создание, — шепчет он, тем самым ещё сильнее вгоняя Луи в краску. Вдоволь насладившись попытками спутника вырваться из объятий, Лестат сам отпускает его, подхватывает под локоть и ведёт дальше. — Смерть, Луи, это вовсе не обязательно море крови и страх. Это можно сделать красиво. Так, как тебе нравится. — То есть ты получаешь удовольствие даже не от выпитой крови, а от того, как именно она тебе достанется? — мрачно интересуется Луи. — Да, именно так. Мы — смерть, Луи. Мы вампиры, создания Ночи. Мы прекрасны. Но ты по-прежнему не хочешь этого понять. — Быть может, потому что я не вижу ничего привлекательного в смерти? — яростным шёпотом вырывается у Луи. — О, — глаза Лестата вспыхивают, — пойдём, я кое-что тебе покажу. Не бойся. Ты многое поймёшь. Крепко обхватив своего спутника за руку, тем самым лишая его выбора, Лестат ведёт его за собой. Спустя двадцать минут они оказываются у городской больницы для бедняков. Неслышной тенью эти облачённые в шелка и бархат мужчины проскальзывают внутрь и оказываются в огромном коридоре, уставленном кроватями. На каждой лежат люди. Они спят. Но Луи чувствует витающий в воздухе запах. Запах смерти. Вот тот мужчина, покрывшийся мертвенной бледностью, борется со своей болезнью уже несколько месяцев. Сегодня ему вроде бы полегчало, но Луи чувствует, что это лишь короткая передышка перед смертью. Чуть далее беспокойно спит молодая женщина. Ее лицо покрыто рубцами и шрамами. Некогда красивое лицо обезображено безжалостными побоями. Она будет жить, но вряд ли когда-нибудь выйдет замуж. Однако Лестат ведет своего спутника почти в самый конец длинного ряда больничных коек. Для обоих эта больница — воспоминание. Когда-то они вместе пришли в больницу, только детскую, и Лестат забрал из неё маленькую больную девочку, которую сделал себе подобной. — Смотри, mon cheri, — еле слышно шепчет Лестат, подведя своего спутника к одной из кроватей. Луи бесшумно приближается к изголовью. На постели, опустив безжизненные руки поверх серого пододеяльника, лежит тщедушная фигура женщины. Она уже не молода, но сохранила свою красоту. Возраст только подчеркнул глубокие глаза красивого разреза, полные губы, тонкие крылья изящного носа. Луи чувствует её тяжёлое дыхание. И вдруг женщина неожиданно распахивает глаза: — Вы — ангел? — еле слышно шепчет она. Луи резко делает шаг назад, от ужаса не решаясь вымолвить и слова. — Вы пришли за мной? — снова произносит больная. Лестат укоризненно смотрит на своего спутника, а затем подходит к кровати. — Да, моя радость. Мы ангелы. Мы пришли за тобой. Ты долго страдала, но всем мучениям пришёл конец. — Лестат, — предостерегающие зовёт его Луи, но тот отмахивается. — Будет… Будет больно? — Нет. Нет, красавица. Все будет легко и быстро. Ты заснёшь. И больше боль никогда не коснётся тебя, — голос Лестата словно обволакивает все вокруг. От его слов несчастная в постели слабо улыбается и с трудом протягивает к нему иссушенную болезнью ладонь. — Тогда я согласна. Я так давно ждала этого… — Я здесь. Я пришёл за тобой, — Лестат опускается на край кровати и легко приподнимает женщину за плечи. Она зачарованно смотрит на него, не в силах отвести взгляд. Лунный свет падает прямо на Лестата, заставляя его синие глаза светиться изнутри. — Ты прекрасен, — восхищённо вырывается у неё. Лестат улыбается — мягко, обезоруживающе-искренне, не показывая клыков. Он мягко обнимает её за плечи и приближает своё лицо к её шее. Дальше Луи видит словно сквозь пелену: застывшее выражение спокойствия на лице несчастной, мягко опускающий её обратно на постель Лестат, капелька крови, скользнувшая по шее на белую простынь. — Видишь? — облизнув окровавленные зубы, поворачивается к своему спутнику Лестат. — Я даровал ей покой. — Ты убил её! — дрожа от негодования, Луи вскакивает на ноги и только сила воли удерживает его от того, чтобы не броситься на Лестата. — Она умирала бы долго и мучительно. Я подарил ей безболезненную смерть. Она думала, что к ней пришёл Ангел, — спокойно отвечает Лестат, — ты можешь так же. — Обманывать и без того отчаявшихся людей?! Ты в своём уме?! Лестат странно улыбается. — По-твоему, лучше агония, чем быстрый и безболезненный укус, который в наших силах? — Но ведь пьёшь ты не только от умирающих! — чуть резче, чем следовало, отзывается Луи. — Идём, mon cheri. Я показал тебе только малую часть. Ты видишь только обратную сторону. Считаешь себя проклятым, изгоем, навеки лишенным Райских Врат? Я покажу тебе, что мы не демоны. Только доверься мне, хорошо? Луи с трудом позволяет вновь увести себя на улицу. Лестат аккуратно сжимает его пальцы в своей руке и, выбрав удобный момент, когда вокруг нет людей, указывает на высокое здание в готическом стиле. — Вот скажи мне, можно ли подняться на самую вершину и посмотреть оттуда? С такой высоты открывается потрясающий вид на город. — Конечно же, нельзя. За что держаться? Крыша совсем покатая. — А что, если я докажу тебе, что это реально? — хитро улыбается Лестат. — И как же ты поднимешься? — Легко, mon cheri, — шёпотом отвечает Лионкур и быстро обхватывает одной рукой Луи, после чего делает высокий прыжок и цепляется свободной рукой за крошечные выступы в крыше. Луи судорожно вцепляется в его одежду и старается не смотреть вниз, пока Лестат уверенно и безо всякого труда карабкается вверх. — Ты что, собрался лезть до самого верха? — дрожащим голосом осведомляется Луи. — Разумеется. Держись за меня крепче, я сейчас отпущу тебя, здесь сложный участок. — Нет, Лестат! Не отпускай! Луи с ужасом видит оставшуюся далеко внизу мостовую, и пальцы его соскальзывают. — Лестат! — в ужасе вырывается у Луи, когда он чувствует, что падает в пустоту. В этот же миг его руку цепко обхватывают крепкие пальцы, и Лестат притягивает его к себе одной рукой. — Я же сказал: держись крепче! — он поудобнее перехватывает своего напуганного до смерти спутника и наконец достигает вершины. Луи все ещё держится за его одежду, не в силах унять дрожь. — Mon cheri, взгляни на город! Он прекрасен! Но Луи не может по достоинству оценить окружающий его пейзаж. Его трясёт, а при мысли о высоте этого дома у него начинает кружиться голова. — Лестат… Пожалуйста, я хочу вниз… — Да перестань, Луи, ты не умрешь, если упадёшь! Всего-то сломаешь пару-тройку костей, — беззаботно успокаивает его Лестат. Однако это не помогает. — Спусти меня вниз, я не могу! Я не могу больше! Лестат, мне страшно! Спусти меня вниз, умоляю! — от ужаса Луи содрогается всем телом, и в этот момент Лестат крепко прижимает его к себе. — Шшш, тихо, Луи, все хорошо. Я никогда бы не позволил тебе упасть. Успокойся… Ты чувствуешь мои руки? Я не отпущу тебя. Но Луи не слышит его, ему безумно страшно. Отдыха не получалось, и Лестат начинает спускаться вниз. Луи прижимается к нему всем телом и утыкается лицом ему в плечо. Лишь встав на твёрдую землю, он со слабым вздохом расцепляет руки. — Как же мне доказать тебе, что быть вампиром не проклятье?! Даже простая ловкость не убедила тебя! Ну что ж, тогда другого выбора нет. Если тебе так нужно почувствовать себя живым, можно это устроить. — О чем ты? — еле слышно интересуется Луи. — Увидишь. Идём домой. Они садятся в экипаж и через пятнадцать минут уже входят в дом. Клодия при виде них сразу бежит к Луи, но Лестат останавливает её: — Это касается только нас. Мы должны остаться одни. Иди погуляй, до рассвета ещё есть время. — С какой это стати тебе вдруг понадобился Луи? — резко возмущается девочка, но Лестат уже не спорит с ней и молча уводит Луи в свою комнату, закрыв дверь изнутри. — Что ты хотел показать мне? — Терпение, mon cheri. Ты должен понять, что вампиры это не только мертвые убийцы. Мы не такие. Да, нам нужна кровь, но не только как пища. Присядь, — Лестат указывает на свою постель. Луи нерешительно садится на самый край. Ему неловко, а когда Лестат подходит к нему и вдруг опускается на корточки, начинает волноваться. — Все хорошо, Луи. Не надо бояться. Ты должен мне доверять. Я не причиню тебе боль. Вспомни, как ты был со мной на крыше. Разве я отпустил тебя? Луи молча качает головой. Его спутник очень медленно накрывает его руки своими ладонями. — Может быть все по-другому, — шепчет он, — только позволь мне это доказать… Лестат касается ряда пуговиц на сюртуке Луи и медленно растягивает их, снимает и вешает одежду на стул. Луи сидит слегка ссутулившись, руки безвольно лежат на коленях. От этой мягкой покорности Лестату становится неуютно. — Я тебя никогда не обижу, — шепчет он, приобнимая Луи за плечи. — Ты всегда видишь лишь одну сторону. Я могу показать тебе другую. Пожалуйста, не волнуйся. Я не сделаю ничего, что ты не захочешь. — Ты говоришь так, словно… Зачем это, Лестат? Ты пытаешься меня соблазнить? — невесомый смешок вырывается против воли Луи. Лестат продолжает медленно и решительно снимать с него одну деталь одежды за другой. В этом веке их достаточно. — Почти. Но пусть это тебя не смущает. Я могу по-другому, но для тебя сейчас лучше так. — С чего ты взял, что мне это нужно? — Ты ведь считаешь себя монстром? Я покажу тебя, что мы способны и на нежность. Ты даже не представляешь себе, какую. Луи медленно приподнимает руки, позволяя рубашке соскользнуть вниз. Он по-прежнему сидит словно сжавшись, и Лестат мягко кладёт ладони ему на плечи. — Ты очень напряжён. Я чувствую это. Успокойся. Ладонь мягко скользит по коже и останавливается напротив сердца. — Будь ты смертным, заработал бы инфаркт. Луи, я не собираюсь тебя выкидывать из окна. — Ты только меня раздеваешь, а так да, ничего особенного, — почти что шёпотом произносит Луи. — Ты чувствуешь себя без одежды уязвимым? — Рядом с тобой я и одетым ощущаю себя уязвимым. — Вот как… — медленно произносит Лестат и довольно быстро снимает с себя сюртук, жилет и рубаху, а потом довольно решительно сбрасывает брюки и длинные чулки. — Ты сейчас что делаешь? Лестат, я не., — Луи отскакивает назад, но его мягко задерживают, отчего он невольно ложится на спину. В этот самый миг Лестат нависает над ним. — Что ты себе позволяешь! — без остановки возмущается Луи, но его голос предательски дрожит, — я совершенно не согласен… С чем он не согласен, договорить не удаётся — Лестат наклоняется и целует его, сначала легко, а потом усилием заставляя раздвинуть губы пошире, проникая языком, заранее прокусанным, в рот Луи. Горячая кровь словно обжигает его, Луи содрогается всем телом, чувствуя удерживающие объятия Лестата. Под его весом тело с непривычки немеет, но Лестат неторопливо и очень нежно проводит ладонью по его плечам и груди. Ненадолго оторвавшись от поцелуя, он шепчет: — Ты ведь не думал про это? — Сейчас я вообще… ни о чем не думаю, — прерывающимся голосом отзывается Луи. Ладони Лестата скользят по мраморно-белому телу и задерживаются на бёдрах. — Если ты не хочешь, — заранее осведомляется он, но Луи быстро качает головой: — Хочу. Проворные пальцы, раздевавшие на своём веку не одного мужчину и не одну женщину, все же дрожат, когда ткань брюк соскальзывает с бёдер на пол. Лестат прижимает обе ладони к щекам Луи и нежно целует его сначала в лоб, потом в губы, прижимаясь всем телом к телу своего создания. У Луи вырывается сдавленный вздох, и этого достаточно. Лестат медленно скользит губами по его телу, прислушивается к реакции на свои прикосновения. Ни разу Луи не сопротивляется ни на какие манипуляции со своим телом. Лёгкая дрожь сотрясает обоих, когда их тела сливаются в единое целое. Очень нежно и деликатно Лестат исследует каждую клеточку этого самого дорогого, самого любимого тела на всём свете. К Луи он всегда испытывал безудержное желание, но сейчас он полностью обуздал свой бешеный темперамент. В его объятиях самое бесценное и хрупкое существо. Луи не простит его за грубость и своеволие. И ласки Лестата едва ощутимы, но доводят Луи практически до экстаза. Когда губы касаются его шеи, Луи не открывает глаз, обхватывает любовника за плечи, прижимая к себе ещё крепче, тем самым давая своё согласие. Лестат неощутимо прокусывает его горло, и в рот льётся струйка крови. — Нужно… вместе, — выдыхает он на ухо Луи, ненадолго оторвавшись от него, и прижимает к его рту свою гибкую кисть, — пей, mon cheri, любовь моя. Перед укусом Луи со всей свойственной ему мягкостью целует нежную кожу запястья. Через два тела пульсирует кровь, бессмертные сердца бьются в унисон. Свободной рукой Лестат зарывается в тёмные глянцевитые волосы Луи, с лёгким стоном отрывается от ранки, а затем находит его губы и исступленно целует. Дрожащими руками Луи обнимает его за талию. — То, что ты делаешь… Лестат, завтра все будет по-прежнему? Ведь ты получил меня… Властная ладонь тут же закрывает его рот. — Нет! Нет, я люблю тебя. Я люблю тебя, Луи, с той первой ночи… Я хочу быть с тобой, если позволишь. Пожалуйста… Яркие зеленые глаза Луи полны такой неприкрытой любви, что Лестат захлёбывается от переполнявших его чувств. Он бережно приподнимает Луи повыше, натягивает на обоих одеяло, зная, как трепетно его создание относится к таким вещам, и кладёт свою голову ему на плечо. — Теперь ты понимаешь? Мы вампиры, но даже в нашем бессмертии есть счастье, Луи. Если найти того, с кем можно разделить Вечность. — Да. Правда, я никогда не подумал бы, что ты так просто можешь уложить меня в постель, — мягко замечает Луи, — я ни капли не жалею, но как я все-таки решился… — Ты всегда был моим, — с хитрой улыбкой отзывается Лионкур, — просто теперь ты это понял. — Ты невыносим, — смеётся Луи, нежно целуя его в висок, — чудовищный, опасный, но такой… Такой любимый.