Заточенные

Чимин был заточен в башне с рождения и помнил страшного дракона, который сжигал всех, кто пытался спасти его. Он сторожил его и никогда не выпускал из башни. Он пугал его и иногда не давал выйти из комнаты. Когда маленький любопытный Чиминни вылезал из укрытия, чтобы пройтись и изучить замок, дракон обдавал его облаком горячего пара и смотрел. На самом деле дело было не в драконе, Чимин не мог выйти из замка, потому что замок не пускал его. Он был проклят. Двери замка горели огнем, когда он касался ручки. Сплетенная из простыней веревка сгорала во мгновение, когда он спускал ее с балкона. Он сам чувствовал жар, поднимающийся в груди, когда перевешивался через перила, и очень боялся, что однажды превратится в дракона. Дракон был большим и сильным, он плевался огнем и давил людей под своими огромными лапами, срезал крыльями верхушки деревьев, сжигал заживо рыцарей и даже ел их на завтрак. Он убивал одного спасителя за другим, заставляя сердце Чимина сжиматься, а надежде угасать. Вдруг он пробудет здесь всю жизнь, и никто не спасет его, а кому будет нужен старый принц? Но дракон тоже иногда казался слабым. С каждым годом, с каждым боем дракон становился все слабее и слабее, появлялись пробоины в чешуе — слабые места, кожа под острой чешуей была тонкой и нежной. Ее мог проткнуть самый тупой меч. Чимин ждал и боялся того дня, когда он сможет выйти из башни. Мир за ее пределами был неизвестным, манящим и страшным. Чимин знал о нем лишь из книг. Их у него было очень много. В них рассказывалось про неизвестные и неизведанные человеком земли, про пиратов с дальних морей, про принцесс и принцев, их верную и крепкую любовь, про отважных рыцарей, борющихся с драконами. Рыцари одним взмахом меча отсекали ему голову, все ради любви прекрасной принцессы. Если бы все было, как в книгах. Его сказка была другой.

***

Чимин был красивым юношей с добрым сердцем и чистой душой. Он прилежно учился, читал книги и почти никогда не хотел выбраться наружу, возможно первый дракон напугал его до смерти. Когда Чимин смотрел в окно башни, у дракона разрывалось сердце. Насколько тоскливым был его взгляд. Но ничего не мог с этим поделать. Чимин плакал каждый раз, когда он убивал принца, и даже кричал ему в след проклятья, а после не выходил из комнаты и не ел несколько дней. Дракон даже пытался прокормить его, принося на балкон жареную утку и овощи. Чимини не мог умереть, сердце Намджуна не выдержало бы, и он погиб бы вместе с ним. Дракон ничего не мог поделать с тем, что убивал принцев, оставлять их калеками не было в его силах, лучше быстрая смерть, чем годы мучений. Однажды Чимин назвал его «Монстром», и это описывало Намджуна полностью. Запертый в теле дракона, он вынужден передать сына короля человеку, который желал по-настоящему спасти Чимина, который полюбил его всем сердцем, пусть никогда не видел, который прошел ради него тысячи миль, а не тот, кто хотел поиметь выгоду: корону, много денег, стать женихом принца, а после заполучить трон. Самого Мона сюда привели сокровища, он и не знал, что этот полуразвалившейся замок — целой была только одна башня, в которой жил Чимин — был тюрьмой для проклятого принца. Намджун, будучи сильным рыцарем, обладающим смекалкой и знающим все слабые места дракона, убил чудовище. Издыхая, монстр сказал ему, что любой, кто не с чистыми помыслами побеждает дракона, становится им. Он — первый принц, который победил дракона, чьи кости лежали в зале с сокровищами. Стоило Намджуну коснуться золота, как он тут же вырос в размере, его кожа покрылась чешуей, на руках и ногах выросли когти, а на спине прорезались крылья. Он был так напуган, что не заметил плачущего Чимина, ему было десять лет. Монстр победил. Намджун наблюдал за Чимином долгие годы. Парень был мечтательным, добрым и наивным. Мягким и пухленьким. Возможно, ниже Намджуна ростом, когда тот еще был человеком. А еще он пел, голос его был точно ангельский, звонкий. Мон слушал его затаившись и задержав свое громкое дыхание. Дни шли быстро для дракона, Чимин рос, превращалась из пухлого мальчишки в статного юношу. Ему исполнилось двадцать, и он очень много плакал. Намджун понимал его чувства: он провел несколько долгих лет в башне, мечтая о спасении, о высокой любви и счастливой жизни, но вместо этого продолжает сидеть взаперти. Чимин-и терял надежду на спасение. В один из вечеров, когда Чимин грустно смотрел на горизонт, где за лесом, болотами и горами, должен стоять замок его отца, Мон оставил на балконе цветы, потому что не мог ничего придумать лучше. Что-то должно приносить ему утешение. Пак сначала не выходил, боясь большую драконью морду, загораживающую заходившее солнце, но, когда дракон скрывался за стеной и наблюдал, затаив дыхание, Чимин боязливо перебирал лепестки цветов и вдыхал их аромат, утирая рукавом сорочки слезы. У Намджуна на сердце становится тепло-тепло. Он все чаще убеждался, что делает всё правильно, такое милое создание должно попасть в руки достойному. Жаль таких на свете было не так много.

***

Когда Намджун был человеком, он немного страдал из-за своего высокого роста: не мог танцевать, длинные ноги заплетались, он не знал, куда их деть, и как не показать себя с плохой стороны перед потенциальной невестой. На самом деле он был из небогатой семьи, родители сделали многое, чтобы он стал рыцарем и служил при дворе короля, жил в достатке и ни в чем не нуждался. Намджун учился прилежно и поглощал все, что говорили учителя в Академии. На выпуске, как самому лучшего ученику, король приказал убить дракона, что охраняет старую королевскую сокровищницу. Половина золота и драгоценных камней его. Возможно, всех отважных рыцарей сюда привлекло именно это предложение. Сейчас мало тех, кто верит в сказки о прекрасных принцах заточенных в башне, но достаточно тех, кто беден и хочет обогатиться. В битвах он не танцевал, но все равно был немного дезориентирован из-за своих размеров: человек был размером с его лапу, и ему ничего не стояло растоптать его, особенно, когда его сковывал страх и он не мог даже сбежать. «Сбегать с поля боя нормально, - думал Джун, - особенно в битве с драконом.» Жизнь важнее славы и золота. Иногда попадались юркие и быстрые, они наносили резкие удары мечом, повреждая острую чешую. Дракон зверел и больше не контролировал себя. Рыцарь был убит. Тело сожжено. Голая кожа кровоточила и болела. Он выл, вытаскивая стрелы из межчешуйчатого пространства, носа, губ. Лучник из него был хороший, а вот мечник непутевый. Яд, которым были пропитаны стрелы, отдавался в теле легким жаром и покалываем в кончиках пальцев. Он выдохнул пар из ноздрей и облокотился на крепкую стену наружной ограды замка, кладя голову на небольшую площадку и закрывая глаза. Он слышал шаги и чувствовал запах Чимина, который подходил к его голове и осторожно приложил тряпку к ноздре, смывая кровь. Чимин подпрыгнул на месте, когда Мон открыл один глаз и посмотрел на него, парень никогда не помогал ему и не промывал раны. На него лице не было слез и ненависти к Мону, которую он испытывал каждый день. Оно было непроницаемо. Чимин продолжил промывать раны, не поднимая взгляда. Его руки тряслись, и он закусывал губу и старался не заплакать. «Почему ты плачешь, Чимин-и?» — хотел спросить Намджун, но не хотел пугать своим рычанием парня. Драконы не умеют говорить, а ему надо многое сказать Чимину. «Я — человек, мое имя — Ким Намджун. Пожалуйста, позаботься обо мне». Он закрыл глаза не в силах держать их открытыми. Яд быстро распространялся по телу, отравляя его. Клетки умирали одна за другой. Тело горело, желая избавиться от заразы внутри, но было бессильно. Доза яда, казалось, увеличивалась. Мон почувствовал, как ломаются кости, и ему становиться несколько легче дышать. Слух становится не таким острым, но он слышал, как тряпка в руках Чимина упала на землю, а он сам отполз назад, опрокидывая миску с водой. Она разлилась, дотекая до горшков с цветами, о которых трепетно заботился Чимин. Они вянут, впитывая влагу. — Почему? — прошептал он, поднимаясь на локтях. Тело человеческое, непривычное и нелепое. Он смотрит на свои руки и двигает пальцами. — Десять чертовых лет, — продолжает Мон, смотря на Чимина. — Я защищал тебя, Чиминни. Тот человек, — Мон кивнул вниз, где слышался чей-то крик. — Он превратится в дракона, если не влюблен в тебя. Такого твое проклятье. — Намджун застонал, говорить было тяжело и больно, из раны на груди вытекала теплая кровь. Человек воткнул в его грудь копье, но не рассчитал, где находится драконье сердце. Дракона с человеческим сердцем. В любом случае они оба умрут. — Где дракон? — спросил рыцарь у Чимина. Парень был очень красивым, высоким. Пак еще не отошел от шока и не мог ни пошевелиться, ни сказать слово. Рыцарь побежал вперед и посмотрел вниз, нигде не находя чудовище. — Мне нужна его голова, — тихо сказал он, находясь рядом с Намджуном. — О, друг, ты тоже пострадал, — он склонился над Намджуном и перевернул его на спину, сильнее надавливая на грудь, чтобы остановить кровь. На секунду на его лице промелькнуло понимание, и он потянулся за ножом, которого прятал в сапоге. Чимин вскрикнул, когда парень закричал от боли, его кости ломались, из спины начали расти крылья, ногти удлинялись, лицо уродовалось и вытягивалось, напоминая драконью морду. Камень под увеличивающимся весом начинал трескаться, стена норовила в любую минуту развалиться, похоронив их под собой. Намджун смотрел, как сжимался от страха Чимин, как он отползал от трещин в надежде спастись. Превращение рыцаря набирало скорость, скоро он станет непобедимым монстром. Пока кожа не заросла роговой чешуей, она уязвима. Мон подполз к мечу и пронзил его сердце дракона. «Теперь Чимин свободен». Расплавленное оружие упало на землю, пепел развеялся по ветру. Казалось, огонь прошел по всему замку и влился в Чимина, который наконец-то отмер. Проклятие было снято. Он подскочил к Намджуну. Ведь заколдованный принц влюбляется до беспамятства в рыцаря, что убил дракона. — Мистер, — Солнце обрамляло его лицо, его волосы подсвечивались. Он был очень красивым. Мон любил его. «Он ангел.» Мон бредил. Чимин то появлялся, то исчезал. Что-то падало, слышались шаги, они становились то тише, то громче. Все попытки залечить раны оказались бесполезными. Два холодных тела лежали рядом: одно, изуродованное проклятьем, другое, в собственной крови. На черном коне все дальше от замка отдалялся юноша, что был расколдован. Его сказка была без счастливого конца.