Reminiscence

Стоял безбожно душный август. Я топил бутылочку красного в одиночестве, примерно около полуночи, попутно лениво поглощая всё, что находил более или менее съестного в своём холодильнике. Готовить я умею, но иногда нападает жуткая лень и тоска, к тому же, на работе могли быть завалы, так что я не жаловался, если и посижу на рамёне. Разбавь его овощами – в принципе, уже будет недурно. В моей холостяцкой берлоге на тот момент царил хаос – меня почти неделю оставляли на сверхурочные. Я стал похож на того чувака из "Бойцовского клуба", ну, помните, мем один – парень с жутковатым видом: круги под глазами, вид утомлённый, будто умер вчера. Со мной было нелучше. Не сказать, что я не следил за собой, но и, как это было модно, кремами и тональниками не замазывался: не видел в этом необходимости. Чтоб ещё по утрам мейк наносить. Девушка я, что ли, в самом-то деле... Услышь такие слова, мой друг, Ким Кибом, отвесил бы мне подзатыльника, и он был бы прав: я был нeпротив ухода за собой, но в случае Кибома это было нечто. Бывало, прикупит свои примочки с пакет, куда бы он сам мог поместиться, а потом думает, откуда бы стрельнуть деньжат на ещё какую-нибудь бестолковую покупку. Впору было бы тому самому открывать магазин со всеми этими средствами красоты. В них он разбирался больше квартальных отчётов. Как я и говорил, Кибом – мой друг, а еще мне посчастливилось работать с ним в одной конторе. С ним не заскучаешь. К чему это я. Тем вечером Кибом звал меня в кафе с его друзьями на барбекю. Ки, как мы его называли, знал, что иногда я люблю побаловать себя вкусным мясом с пивом. Если вкупе с хорошей компанией - ещё лучше. Друзья Ки, кстати, были славными ребятами, и мы вроде подружились. Один Минхо чего стоил. – Прости, Ки, не сегодня. Идея правда классная, – сказал я, слегка улыбнувшись. – Конечно. И ты не идёшь? Барбекю, музычка, Сумён, – начал мечтательно перечислять Ки, при этом прикрыв глаза и выдавив довольную лыбу. Но думать о Сумён как-то не хотелось. Не говоря уж и о еде. Да чтоб я ещё раз в шутку флиртовал с официанткой при Кибоме. Ки ведь будет припоминать эту девушку до тех пор, пока ты не познакомишься и не возмёшь у неё номер. Хотя, даже тогда он не отстанет, а с новой силой будет интересоваться подробностями твоей личной жизни. – Прости, ты что-то сказал? – переспросил его я; так погрузился в мысли. – Отдохнёшь, говорю, лица на тебе совсем нет. Говорю я тебе – пользуйся тем средством, что я тебе советовал. Ты себя в зеркале видел?.. Дальше я уже не слушал, и вовсю собирался домой, прочь из офиса. В тот день, после суматошной недели, всё, что хотелось – это тишины и покоя. Максимум – мерный шум телевизора и сигнал микроволновки, который извещал о том, что мой импровизированный ужин готов. Жил я один, почти на окраине Сеула. Снял квартиру, как только сам стал зарабатывать. А через пару кварталов можно было набрести на дом, где я раньше жил с родителями. Потом те решили уехать в Японию, на историческую родину. Говорят, там лучше дышится, проще завести друзей. Открыть своё дело, к примеру. Хотя, чем их Корея не устраивала? Просто те хотели быть к родственникам поближе. Бизнес – всего лишь одна из невеских причин. Мои родители молоды и энергичны, чего не скажешь обо мне. Гостеприимны и услужливы, везде всё успевают. Я в меру медлителен, шумным компаниям предпочитаю уединённость. Я особо не огорчился, когда узнал о переезде. Звали и меня с собой. И я вполне мог уехать. Брат тоже последовал за родителями через пару лет, некоторые друзья полетели туда на ПМЖ. А меня тут что-то удерживало. Ну, не мог, и всё тут, пусть и вырос я, совмещая в себе обе культуры: японскую и корейскую. Сеул считал своим законным домом. Вот и брёл я домой, по старой части города. Мне нравился тот факт, что здесь всё было пропитано историей, буквально дышало ею. За каждым камнем и оградкой стояло какое-то своё воспоминание, известное лично тебе. Вот тут я срывал каждый раз, проходя мимо мини-садика, дикое яблоко, за углом гонял мяч с соседскими ребятами, а улицей выше разгонялся на велике по старой брусчатке. Зимой тут снега было маловато, обычно шли с ребятами полепить снеговиков и делать снежных ангелов куда-нибудь подальше. Таки давно прошли те беззаботные деньки, и вряд ли бы на что-то я мог променять воспоминания о них. Пусть и не вспомнят эти улицы в лице посерьёзневшего парня, что идёт устало домой после работы, озорного мальчишку, сорванца Ли Тэмина. Поднявшись к себе, прошёл на кухню и разложил продукты к ужину, хотя половиной из них была полуфабрикатами. Был брикет с кимчи и замороженными овощами к супу и рагу, не более. Вино поставил на стол. Немного фруктов, сладостей, закусок. Я мог частенько себе такое позволить. Подкрадывающийся алкоголизм, скажете вы? Нет, редкая необходимость. Почти как сезонные витамины, нуждался в подпитке. Кабы не стало традицией. Зато думается об определенных вещах значительно легче. *** – Господи, ты вообще в карты играть умеешь? – Теоретически… – я с усердием прикидывал в уме, какой ход мне стоит сделать. – Ну уж нет, – протянул парень, – я тебе вот что скажу: you better avoid gambling*, – тот бессовестно разлёгся на моей кровати и издал смешок. Глаза у того от смеха сузились до полумесяцев и от того казались вообще чёрными. – Чего это ты сейчас сказал? – в английском я полный ноль. – Говорю, опасно играть в азартные игры. Тебе особенно. Обчистят, мама не горюй. – Знаешь, что, хён**? – А чтo? – игриво отозвался тот и, украдкой, как тому казалось, стащил карту из колоды и поменял с той, что ему досталaсь. Я лишь с укоризной пялился на него. Он же сиял как начищенный пятак. Пустил подушку в его наглую морду. Ни учит, ни играть честно не может. – Йа! – ко мне тоже летела подушка, только я увернулся. Ну, тут уже не до игры, тот все карты разбросал, – это тебе, вообще-то, за то, что опять хёном назвал. – И это, по-твоему, повод жульничать? – Когда ты меня хёном называешь, прям старым себя чувствую. Словно я дядька в годах, у которого своя лапшичная, а еще он вечно ругает молодежь. –Ну, хён, ты же у нас старше, всё-таки. Все признаки на лицо, осталось лапшичную приобрести, – сам улыбаюсь, сам складываю карты в колоду да в коробку. И получаю таки слегка подушкой по макушке. Бессмысленно играть в карты с Джонгом – просто балбесничает и откровенно разбалтывает тебя, а сам кинется подглядывать или тасовать карты, как ему вздумается. Вот и сейчас я вертел в руках непонятно откуда взявшуюся четверку бубен. Карт с тех пор в доме не было. Ровно как и давно позабытых им вещей. По крайней мере, на виду. Наушники, кольца, браслеты, вплоть до футболок. Вообще много чего мог оставлять в моей квартире, но так, по мелочи и рассеянности. Часто эти же самые вещи мог присвоить себе, ибо Джонг учтиво отказывался принимать их назад. Говорил оставить себе, на память. Или же отмахивался, что ещё себе купит. А я и от памяти о нём решил избавиться. Точнее, отложить в дальний ящик. Всё-таки рука не поднимется по-настоящему всё выкинуть. Вдруг он постучит ко мне однажды, и я таки вручу ему эту несчастную коробку со всеми мелочами?.. Тряхнув головой, отгоняя наплывшие воспоминания, отложил бокал на стол. Встал, выпрямился, потянулся, подошёл к окну. Глотнул свежего воздуха с открытой двери балкона. Оглядел свой район, который был плотно окутан сумерками. Небо чёрным полотном выстелилось до горизонта, кое-где пробивался сквозь него блеск редких звёзд. Луну вообще не наблюдал. Скука. Как внезапно ворвался в своё время в мою жизнь Ким Джонхён, так внезапно он и ушёл из неё. Собственно, вот и причина моего уикендного распития алкогольных напитков. Надо признать, местное соджу я терпеть не мог. Но с ним мог пить. Не то чтобы я терпел, что-то вроде, «за компанию», нет. С Джонгом можно выпить всё, даже, простите, воду из лужи. С ним весело, не думаешь о последствиях, а пока тот травит байки, не замечаешь очерёдности шотов и, кажется, не думаешь пьянеть. Без него как-то не шло. Ни макколи, ни прочая петрушка. Сейчас брал что-нибудь вообще некорейского производства. Шиковал за двоих в думах о том, где он сейчас, что делает, о чём думает... Искать ответов каждый раз, понемногу отпивая красное полусладкое, казалось мне бессмысленным, хоть я и не прекращал этого делать. Нет истины в вине. И без него всё ясно. Он не придёт, а я так и буду по нему тосковать. И искать на небе Луну. Джонхён любил на неё смотреть. По крайней мере, мы были под одним небом. Если где-то выходил из-за облаков серебряный спутник, я отчасти мог быть уверенным, что я не один наблюдал её. Пришла смс от Ки. Спрашивал, как я там, не скучаю ли. И скинул какие-то дикие фотографии себя и его друзей, как те подбрасывали кусочки еды в воздухе и пытались поймать их ртом, при этом строя рожи и играясь бутылками с соджу и мэкчу***. Идиоты, что с них взять. И не преминул сказать, что сегодня была смена Сумён. «Ки, ты достал. Иди да подойди. Мне она ни к чему». «Э-э-э, такая тёлка нужна самому!» Всё-таки проще было закинуть его в чёрный список. ____________________________________ *(англ.) Тебе лучше избегать азартных игр. ** хён – обращение младшего брата к старшему, а также младшего по возрасту члена коллектива (как правило, мужского пола) к старшему. *** соджу – традиционная корейская водка, мэкчу – корейское пиво, макколи – корейское рисовое вино.