Прекрасной ночью

      "Мать моя волчица", - думается Минхо с тяжёлым вздохом, и он закатывает глаза. - "Ну что за отвратное место".       Прошло всего несколько дней с тех пор, как отчим сослал этого парня в элитную, по его словам, школу. Ли Минхо - обычная тихая омежка, даже на любой приветливый взгляд шипит что-то вроде "чего вылупился?". Он тихий, да, не общительный, но довольно нервный и грубый в словах и действиях. Его запах такой же резкий, как и он сам, так что перебить его можно с огромным трудом. На внешность он попривлекательней любого альфы, и это он считает даже чем-то не совсем хорошим, хотя внимание льстит ему, но мешает. Особенно сейчас, когда он пытается свыкнуться с новой обстановкой, новой школой, в которой он должен остаться до конца учебного года, но даже это становится проблематично, потому что оказалось, что именно на его потоке подавляющее количество альф, а таблетки для сокрытия своего запаха он забыл дома, собираясь впопыхах.       И всё бы ничего, вот только это школа-интернат, поэтому тут ты можешь видеться со своими одноклассниками не только в учебное, но и в свободное время, соответственно от таких навязчивых парней не спрятаться, не скрыться и делай что хочешь. Единственное, за что Минхо благодарен своему богатому отчиму так это за то, что тот выбил ему комнату для одного, поэтому Ли может спокойно запереться и молча сидеть в любимой, уютной темноте в углу жёсткой кровати.       Эта школа действительно со странностями, дети порой исчезают, и складывается ощущение, что это никого не волнует, но Минхо свой изящный носик в это дело, конечно же, совать не будет, да и бояться ему тут нечего, и в принципе бояться - не о нём сказано. Он слишком гордый и слишком смелый, в старой школе с его друзьями это даже доходило до безумия, но здесь с этим не повеселишься, а заводить новые знакомства, во-первых, не с кем, во-вторых, зачем оно надо, если нужно держаться всего лишь считанные месяцы.       Старые друзья ему сейчас уже не пишут, да и как можно писать на кирпич без связи и интернета в этой глуши? Они перед отъездом всё смеялись, что может быть в новой школе Минхо найдёт своего суженого, но он лишь кривился и посылал друзей в далёкие места, так как все они уже были по парам, ведь даже не пытались скрыть свой запах. А вот Ли - упёртый баран, избегающий любого контакта с альфами. В старой школе был один альфа, с которым они тайно встречались, но никакой привязанности и никаких обязательств. И даже течка его особо не пугает, ведь что естественно, то не безобразно. Мучительно в какой-то степени, но если отсиживаться в запертой комнатке, то терпеть можно.       Почему-то именно этой ночью Минхо не сидится в своей комнате, и он забивает полностью на запрет блуждания по коридорам после отбоя и, заткнув уши наушниками с любимым хип-хопом, скользит по тёмному помещению, проходит мимо соседних комнат и поднимается по ступенькам, которые ведут на крышу. Желание подняться туда преследует его ещё с первого дня, с того момента, как он увидел красоту ночи, наблюдаемую из лесной глуши, где и располагается школа. И только это он считает плюсом в этом месте, потому что всё остальное для него отвратно и жить здесь не хочется от слова "совсем".       Поднявшись по деревянной лесенке, он толкает некое подобие люка и, поднимаясь на руках, забирается на крышу, края которой ограждены высокими железными узорчатыми прутьями. Минхо устраивается на краю, опуская ноги между железками, и бегло осматривается. Видимо не он первый сюда забредает, о чём свидетельствуют надписи на полу и стенках, например, "Феликс+Чанбин" или же какие-нибудь замысловатые фразочки о жизни. Всё это ещё больше раздражает молодого омегу, поэтому он переключает свой взгляд на звёздное небо, ждёт, пока упадёт звёздочка и можно было бы загадать желание о скорейшем возвращении домой, к своим друзьям, вот только яркие точечки все остаются на своих местах и нагло мерцают.       Минхо позволяет себе назвать это время "прекрасной ночью", потому что впервые ощущает такое полное спокойствие, накрывающее и окутывающее полностью, проникая в его, на первый взгляд, холодное сердце. И он прикрывает глаза, вслушиваясь в любимую песню и упираясь лбом в один из прутьев перед собой.       Время течёт незаметно, особенно когда песня становится на повторе, ибо переключать всё время надоедает, а звёзды всё продолжают сиять, не сдвигаясь с места. Минхо даже не думает о том, что ему холодно и надо бы возвращаться в комнату, чтобы никто из старших преподавателей его не спалил ненароком, потому что сейчас всё это кажется таким незначительным и мелочным, что он предпочитает пробегаться глазами по кромке высоких елей, пересчитать в сотый раз небесные светила, столько же раз сбиться со счёта и тихонько рассмеяться собственным глупостям.       Однако от всего этого его заставляет отвлечься постепенно усиливающийся запах альфы, который пахнет чем-то лесным, может даже хвоей, которую чувствует Минхо только тогда, когда позволяет себе выйти за пределы школьного здания. Он старается себя убедить, что это лишь воображение и просто ветер приносит всё это, но, вытащив один наушник из уха, он убеждается, что это не его фантазии и ему не мерещится, к нему правда движется альфа. Чувствуется даже отсюда, хотя он ещё даже не совсем поднялся на крышу. Такой сильный запах и такое странное ощущение. Это же не может быть..?       Минхо паникует. Он совсем этого не хочет, принимает решение о побеге, вот только бежать некуда. Единственный выход - это то самое место, откуда сейчас должен появиться альфа. И черт его знает, ученик это или кто-то из учителей, понять пока невозможно да и не хочется совсем. Ли пытается спешно встать, но его ноги предательски немеют из-за долгого сидения в одном положении, поэтому он мешкается и жмётся сильнее лбом к железу, жмурится, будто надеется, что если он не видит, то и его не заметят, но как же можно проигнорировать такой манящий запах воздуха после дождя.       Шаги стремительно приближаются, вот даже слышится грохот от люка и шорох одежды по холодному бетону. А потом снова шаги, направленные в сторону омеги, и теперь его лёгкие переполнены запахом, который он так не хочет вдыхать, но жить-то хочется. - Далеко же ты ушёл, - насмешливый голос уже рядом и его обладатель опускается совсем близко, что Минхо уже чувствует жар его кожи. - Сгинь, - хрипло выдыхает Ли и тут же жалеет об этом, вдыхая новую порцию хвойного запаха от своего соседа. - А ты милый, - хмыкает альфа и в упор смотрит на омегу. - Ты же Ли Минхо, так? Новенький. Ну и запах у тебя! Я за версту тебя почуял, но ты себя оправдываешь. Ты знаешь, насколько ты привлекательный? - Мне об этом сказал даже самый ленивый, - фырчит Ли, всё ещё оставляя глаза закрытыми и невольно наслаждаясь приятным голосом соседа. - Ты кто? Я хоть внесу тебя в список тех, кто отметил мою внешность. - А, прости, я - Хан Джисон, учусь с тобой на потоке, но на уроках мы почти не пересекаемся. Но ты не переживай, теперь ты будешь в основном от меня слышать подобные комплименты.       Минхо стопорится, понимая, что это оправдывает его догадки, в которые верить никак не хочется. - Только не говори, что мы... - с сомнением уточняет он. - Истинные, да. Можешь назвать это соулмейтом, как тебе угодно, - в голосе слышится нескрываемая улыбка. - А что, я тебе совсем не нравлюсь?       Этот вопрос заставляет Минхо наконец открыть глаза и посмотреть на Джисона. Нужно признаться, что Хан обладает прекрасной внешностью, которая только плюсом идёт к его голосу. Эти явно крашеные рыжеватые волосы, глаза, отражающие полотно звёздного неба, пухловатые, но очень милые щёчки и манящие, немного выпяченные губы. Уже только от этого Минхо хочется послать куда подальше свою гордость и дотронуться до альфы, а потом уже и почувствовать его в себе. Такому альфе, с таким ароматом можно отдаться со спокойной душой. - Ты... Красивый, - заставляет себя сказать Ли, стараясь не выдать своё внезапно подступившее желание.       Даже после этого подтверждения он продолжает осматривать Джисона, его стройное тело, прикрытое белой майкой, выставляющей напоказ подкаченные мышцы рук, его вздымающуюся грудь от старания Хана вдохнуть поглубже цепкий запах, его аккуратные ноги, обтянутые старыми трениками. - Думал, ты будешь более неприступным, - хихикает альфа и тянется изящной рукой к лицу омеги, который с удовольствием позволяет себя коснуться.       Он хотел бы обидеться на его слова, но не может. - Как тебе сопротивляться? - Если бы ты все эти дни не бегал как ошпаренный между кабинетами, то спросил бы это гораздо раньше.       Пальцы Джисона скользят по лицу Минхо, очерчивая каждый изгиб и каждую ямочку, большим пальцем ведёт по пухлой губе, и ротик невольно раскрывается, а глаза наоборот - зачарованно прикрыты, ресницы трепетно подрагивают.       Со стороны леса слышится холодящий кровь вопль, и Минхо дёргается, выпадая из окутывающего его желания. Он уже не первый раз слышит подобное, но в этот раз так близко и так отчётливо, что мурашки по коже бегут. - Нам стоит уйти, - напряжённо говорит Джисон и помогает подняться омеге. - Что происходит? - Не знаю. Я здесь не первый год, но я не знаю и, честно, знать не хочу. - Пойдём в мою комнату? - предлагает Ли, даже не сомневаясь в том, что случится в его "убежище". - В твою? Твои соседи... - Я живу один. - Звучит заманчиво.       Хоть Минхо и видит этого парня в первый раз, но он с каждым взглядом на него влюбляется всё сильнее, а эта чарующая улыбка только ускоряет необратимый процесс. Теперь просто хочется верить в весь этот бред про истинных, о которых всегда говорили друзья, о слиянии запахов и невероятном сексе, которого так внезапно жаждет Ли.       Парни тихо пробираются по тихим коридорам ночного интерната, спешат скрыться в комнате, чтобы больше не слышать таких криков, от которых волосы на голове дыбом становятся. Они спешат, чтобы наконец-то насладиться друг другом, ведь Джисон так во всё это верил, так ждал своего истинного омегу, что поверить не мог, когда появился Минхо, и он ощутил его запах, который казался ему посильнее запаха любого альфы. Вот только чтобы доказать свою правоту, ему пришлось побегать, но теперь он счастлив, держа в руках тёплую ладонь новенького.       Ли открывает дверь в свою комнату и затягивает Хана за собой, запираясь. Они проходят к единственной кровати и садятся, прижимаясь друг другу, как котята, пытающиеся согреться. Джисон снова водит пальцами по матовой коже на лице, большим скользит по вновь приоткрытым губам, словно пытается на ощупь запомнить теперь уже своего парня, ведь против судьбы не попрёшь. А Минхо тянется ближе, уже касается носиком чужой щеки, оставляя своё дрожащее дыхание возле уголка губ. - Поцелуй уже, - тихонько хнычет он, а мягкие прохладные губы касаются его, не мучая больше.       Джисон довольно мягок, так как это в принципе его характер, а с приобретением своего омеги хочется сделать ему приятно, не ранить лишний раз. Его, как и Минхо, не смущает, что это их первая встреча и что они уже сейчас собираются сделать такие большие шаги в их отношениях, но это по большей части инстинкты, которые по сути невозможно перебороть. Поэтому Хан обнимает крепче и почти наваливается на парня, который уже сам опускается на постель, увлекая за собой. И Джисон нависает над ним, краем разума замечает внезапно усилившийся запах своего омеги, немного отстраняется и замечает, как Минхо сводит ноги от подступившего до боли желания. Ли чувствует эту неуютную влагу между ногами, понимает, что течка началась на несколько дней раньше, и виной тому Хан Джисон, а значит, отбою от альф теперь точно не будет, но его парень теперь так просто никого к нему не подпустит даже на метр.       После долгого внимательно-напряжённого взгляда друг другу в глаза, который заменял им самые важные слова, они вновь сливаются в поцелуе, который переходит границу с нежного на страстный. Оба стараются действовать уверенно, стягивая друг с друга одежду, не забывая при этом задеть довольно чувствительные места на груди, рёбрах и животе. Руки Джисона хаотично блуждают по Ли, оглаживают ноги, слегка царапая нежную кожу на внутренней стороне бедра, щекочут напряжённые соски, сдавливают талию. Когда он выпускает губы из своего плена, Минхо задыхается, спешно глотает воздух и выгибается под дорожкой жарких поцелуев, крутящихся внизу живота, как раз там, где самый дискомфорт. Желание уже просто на грани с адской болью, это же чувствует и Хан, который нетерпеливо возвращается к опухшим губам, а рукой тянется вниз, раздвигая ноги парня шире, водит по краю дырочки, собирает пальцами естественную смазку, растирает и по одному проталкивает внутрь. Минхо хрипит, прикусывая язык альфы, когда в нём оказывается один палец, терпит шевеление и небольшую растяжку, чуть легче принимает второй палец, а на третьем едва не пищит от слишком неприятных ощущений. Но Хан упрям, поэтому пропихивает пальцы глубже, несмотря на протестующие вопли, и касается простаты, давит немного, чувствует на щеке рваный выдох вместо вскрика, повторяет снова, немного проворачивает руку и вытаскивает её.       Минхо вовсю цепляется за приобретённого альфу, сжимает плечи, больно щиплет кожу, нетерпеливо впивается ногтями, потому что больно и хочется, и непонятно чего тут больше. Он всё ждёт новую порцию неприятных ощущений, но Джисон почему-то медлит, и это заставляет Ли открыть глаза и возмущённо посмотреть на него. Он натыкается на встречный взгляд, который требует от него непонятно чего. - Джисон, - умоляюще зовёт омега и ёрзает, немного приподнимаясь и задевая довольно крупный член альфы. - Почувствуй этот момент, - вкрадчиво произносит Хан и полностью входит в Минхо, срывая с губ вскрик.       Боль пронзает тело Ли, и он сильно сжимает рёбра Джисона, оставляя характерные отпечатки, пытается привыкнуть к такой неожиданно болезненной заполненности, тормозит парня, когда тот пытает двинуться, глубоко дышит несколько секунд, а потом пытается сам насадиться на пробу, скрывает очередной крик и позволяет Хану действовать дальше. Он терпеливо и медленно начинает толкаться внутрь, вызывая сначала прерывистое дыхание в ответ, а потом и долгожданные стоны. Немного меняет угол и после громкого, мелодичного "Ах, Джисон" понимает, что нашёл нужную точку и теперь старается всё чаще попадать по простате, ускоряя движение. - Быстрее, - просит Минхо, впиваясь губами в шею, слизывая скатывающиеся капельки пота.       Джисон же отказать не может, подхватывает поудобнее любимого, в чём он не сомневается, и ускоряет темп до той степени, что Ли с трудом стонет и хрипит, но всё равно движется навстречу, создавая более громкие шлепки от соприкосновения тел. - Джисон, я... Кончи в меня, прошу, - еле слышно говорит Минхо. - Ты только мой, чувствуешь это, да? - Хан усердно вбивается в податливое тело, чувствует как стенки ануса начинают сокращаться, становясь уже, что только сильнее сносит крышу альфе, который одновременно со своим омежкой кончает и слышит протяжное "Да". - Запомни, я тот ещё собственник. - Как будто я против.       И теперь им уже окончательно плевать, что происходит в этой чертовой школе, кто следующая жертва, кричал ли кто-то. Джисон лишь слышит как под ним кричит Минхо во время сцепки, и ему откровенно плевать, что об этом может знать теперь часть интерната. Пусть подавятся все те альфы, что так показушно ухлёстывали за Минхо. Этой прекрасной ночью Ли Минхо чувствует только Хан Джисона и свою принадлежность ему. И, конечно же, безграничную взаимную любовь.