Операция "Любовь на спор"

Дай же небо маленький знак: Кто друг, а кто нам враг. Ирина Аллегрова — «Время-деньги»

Pov Артём.       Господи! Волна радости накрыла меня с головой. Мимолётное, почти детское прикосновение, а какой всплеск эйфории! Мне кажется, что даже Вера такой не была.       От нахлынувших чувств, я даже улыбнулся. Эта была не кислая ухмылка, а чистая и искренняя улыбка. Аня — самая прекрасная для меня. Да простит меня Вера.       Сев в машину, я поехал домой. С такой радостью на лице лучше не появляться в клубе. А то ещё подумают, что сын известного бизнесмена Знаменского сошёл с ума. Заявившись домой, я сразу же направился в свой кабинет. У меня всплыли новые воспоминания о Стрелецкой.       Достав из ящика стола тот самый фотоальбом, я стал быстро листать страницы в поисках нужной мне фотографии. Перелистнув ещё пару страниц, я нашёл фото, где Вера и Аня весело улыбались. Вера, одетая в бирюзовое летнее платье, сидит на качели, а Аня в турецкой позе расположилась рядом с маленьким аттракционном одета в светлые джинсы и белоснежную, как снег, футболку. Тёмно-русая смотрела на подругу, а блондинка — на подругу. В голове сразу же всплыл момент из воспоминаний.       «Поздним вечером, молодые люди сидели в гостиной и просматривали фотографии. Девушка рассказывала парню, с какими событиями связана каждая фотография. Остановившись на кадре, Артём спросил. — Вер, кто эта девушка? — задал вопрос кареглазый красавец, указав блондинке на недавно появившееся в фотоальбоме фото. — Это моя лучшая подруга, Анька Стрелецкая, — произнесла Журавлёва, обратив внимание на новое изображение. — Она с детства мечтает стать военным. Хочет служить в КТЦ, как и её отец. Я вечно дразнила её «Аня — сердце раня». — Симпатичная, — протянул темноволосый, рассматривая обладательницу тёмно-русых волос. — Но ты в тысячу раз лучше.»       Они похожи друг на друга, но в тоже время такие разные. Ангелочек и ёжик. Можно сколько угодно подбирать сравнений, но эти девчонки совершенно не похожи на тех, которые постоянно развлекаются в моём клубе. Вера и Аня не такие, как все эти фальшивки и бездушные куклы. — Осталась всего неделя, если не считать эту, — вспомнил я про сроки спора. — Я идиот. Самый натуральный. Pov Аня.       Утром, я проснулась от телефонного звонка. Найдя это чудо техники на прикроватной тумбочке, я сонно посмотрела на экран. Там высветилось белым шрифтом «Мельник». — Мельник, какую тебе сделать надгробную плиту: из гранита или мрамора? — сонным и злым голосом спросила я. — Аня, я обожаю твоё чувство юмора, — засмеялся телефонный собеседник. — Чего тебе не спится в такую рань? — поинтересовалась я. — Если восемь утра для тебя — рань, — протянул старый друг. — У меня выходной по состоянию здоровья, так что, имею право, — выпалила я. — А теперь, ты меня разбудил, и я хочу тебя убить. — А кто тебе на праздники спиртное будет поставлять, если ты меня убьёшь? — испугано залепетал Кирилл. — Да успокойся ты, — засмеялась я. — Зачем позвонил? — Узнать, как у тебя дела, — ответил Мельник. — Нормально, сам как? — разговор перетёк в обычное русло. — Лучше всех, — даже через телефон я слышу, как Мельник улыбается. — Производство идёт, заказы на поставку получаю. — Самое главное, чтоб бизнес процветал, а всё остальное само придёт, — произнесла я. — Я слышал, ты вчера ребят спасла из плена террористов, — начал другую тему разговора Мельник. — Ага, — ответила я. — Получила небольшую царапину, а за мной ухаживали так, будто смертельное получила. — Стрелецкая, я же тебя знаю, — проговорил Кирилл. — Ты из любой передряги выберешься. — Ага, с ранениями, но выберусь, — и мы засмеялись. — Ладно, мне пора поставку выполнять, — успокоившись, выдохнул парень. — Я потом тебе позвоню.       И телефон замолчал. Поднявшись с кровати, я побежала в ванную, чтобы взбодриться. Порой бывает так, что чашки кофе утром мало. Приняв тёплый утренний душ, я появилась на кухне. Сделав быстрый завтрак и заварив себе кофе, я подошла к окну и посмотрела на улицу.       Даже летом в Питере бывает холодно. Скорее всего, это происходит из-за того, что город построен на Неве. Наблюдая за уличной обстановкой, я увидела, как к моему подъезду подъехал чёрный мотоцикл. С него слез знакомый мне молодой человек, предварительно, сняв шлем. К такому раннему визиту я не готова.       Через несколько минут раздалась трель дверного звонка. Поставив чашку кофе на стол, я пошла в прихожую. Открыв дверь, я увидела Знаменского. Парень стоял и приветливо улыбался. — Привет, — произнёс темноволосый. — Я не рано? — Я не ожидала, что ты приедешь, — призналась я. Я, реально, не ожидала его увидеть. — Извини, что не предупредил, — извинился парень. — Подождёшь пару минут, мне надо себя в порядок привести, — попросила я неожиданного гостя подождать. — Подожду, — коротко ответил Артём.       Прибежав к себе в комнату, я достала из шкафа джинсы и белую футболку. Быстро переодевшись, я сделала хвост и случайно достала свою куртку, которую не трогала после смерти Журавлёвой.       Также случайно сунув руку в карман, я нащупала там какую-то бумажку. Вытащив её, я развернула лист. На нём красивым бисерным почерком было написано что-то вроде завещания: «Моя последняя воля: прошу, чтобы Аня подарила те тёплые чувства Артёму, которые не смогла подарить я…»       Сам лист был потёртым. Это доказывает, что записке уже лет шесть. — Ань, всё в порядке? — послышался обеспокоенный голос Артёма. — Да, всё нормально, — я судорожно спрятала записку в карман джинс и, достав из шкафа, другую кожаную куртку, вышла из комнаты.       Артёма я нашла в гостиной. Парень сидит на диване и листает мой личный фотоальбом. Эта скотина рылась в моих вещах! Я его сейчас придушу! — Ты копался в моих вещах? — спросила я, пытаясь сдержать накатившую волну гнева. — Нет, — взгляд парня нервно забегал по мне. — Просто, этот фотоальбом лежал на столе и я решил посмотреть, что там.       Я вспомнила, что вчера просматривала фотографии, где я и Вера вместе. Настолько вчера моё состояние было растерянным, что я даже забыла его убрать на место. — Кстати, зачем ты приехал? — перевела я тему разговора. — Хотел предложить поехать, покататься, — ответил Знаменский. — На свидание зовёшь? — усмехнулась я. — Давай назовём это так, — согласился парень. — Тогда, поехали, — решила я поторопить «гостя» на выход. Отлично справившись с этой задачей, мы вышли из квартиры, позже — из подъезда.       Я повернула голову и ахнула: у тротуара в гордом одиночестве стоит чёрный блестящий мотоцикл, с руля которого свешивались два чёрных шлема. Конечно, в моей жизни много адреналина, но не настолько же! — Мы поедем на мотоцикле? — спросила я, всё ещё прибывая в шоковом состоянии. — А что тебя смущает? — к чёрту воспитание, да, Артём Алексеевич?!       Но мотоцикл был намного хуже, чем гоночная машина. Неужели, он думает, что я соглашусь сесть на этот опасный вид транспорта? Да он чокнутый! — Ань, ты когда-нибудь ездила на мотоцикле? — спросил меня темноволосый. — Никогда, — отрицательно покачала я головой. — Тем более, я считаю, что эта идея слишком рискованная. — Надо делать то, чего боишься, — произнёс парень, с улыбкой посмотрев на меня. — Всё равно, мне как-то боязно, — невольно поёжилась я. — Поехали, — начал уговаривать меня он. — Обещаю, что будет весело. К тому же, со мной ты будешь в полной безопасности. Я уже давно катаюсь на мотоцикле и всё в порядке. Пойдём.       Знаменский легонько подтолкнул меня в сторону мотоцикла. Он снял с руля один из шлемов и протянул мне, а потом надел второй и выжидательно посмотрел на меня.       Я нерешительно натянула свой шлем, судорожно пытаясь найти повод отказаться от поездки. Так рано умирать мне не хотелось.       Видя, что мне не удается справиться с застёжкой, Артёмка протянул руку и быстро закрепил ремешок. Затем перекинул ногу через мотоцикл и, обернувшись ко мне, бросил через плечо: — Садись!       Я в ужасе посмотрела на молодого бизнесмена, потом на свободное место за его спиной. Чтобы не упасть, мне придется всем телом прижаться к нему. Он бессмертный, что ли?! Ему было мало разбитого носа за поцелуй без обоюдного согласия?! Парень, ты сам-то понимаешь, что от меня требуешь!       Вздохнув, я перекинула ногу через мотоцикл и попыталась сесть так, чтобы между мной и мажором сохранилось хотя бы небольшое расстояние. Но кожаное сиденье было устроено так, что я мгновенно съехала вниз и уткнулась прямо в его широкую спину. — Обними меня, прижмись покрепче и держись, — небрежно проговорил он.       Я сглотнула и последовала его командам. Темноволосый завёл мотоцикл, и я почувствовала, как напряглись мышцы его живота. Я, даже, побоялась вздохнуть. Надо бы отодвинуться, но слишком страшно, и я, наоборот, еще крепче вцепилась в Артёма.       Не сказав ни слова, он нажал педаль газа, и мы пронеслись мимо гостиницы, а затем влились в поток машин на дороге. Я ещё крепче сомкнула руки вокруг парня и закрыла глаза. Боже, кто бы видел, как я вцепилась в самого завидного питерского мажора! Что бы подумали Багира, Батя и Пригов, если бы увидел эту сцену?       О реакции ребят и родителей даже подумать страшно!       Когда первый страх прошёл, я начала получать удовольствие от поездки. Было приятно чувствовать ветер, и ощущение скорости всё больше и больше нравилось мне. Кто бы мог подумать, что кататься на мотоцикле — это так здорово!       Артём свернул на другую дорогу, которая ведёт к тому месту, куда мы направились. Проехав несколько метров, парень остановился. — Приехали, — оповестил он, снимая шлем.       Разжав пальцы, я слезла с мотоцикла и, сняв шлем, посмотрела на Знаменского. Парень повесил свой шлем на руль и, посмотрев на меня с тёплой улыбкой, спросил: — Понравилось? — Да, — кивнула я, взмахнув головой, чтобы привести в порядок волосы. Отдав шлем парню, я перевела взгляд на окрестность.       Мы приехали на набережную. Здесь я любила гулять вместе с Журавлёвой и Мельником. Даже несмотря на то, что Кирилла я считаю надёжным другом, всё равно больно вспоминать здешние весёлые прогулки. — Ты привёз меня на набережную? — спросила я. — А что такое? — отвечать вопросом на вопрос — наличие еврейских корней в семье. — Просто, здесь я, Вера и Кирилл любили гулять, — ответила я. — После того, как Веры не стало, я не могла заставить себя придти сюда.       Я сжала кулаки и опустила голову. Какой-то молодой курсант-придурок лишил меня подруги, а Артёма — любимой девушки. Я должна подарить ему ту любовь, которую не успела подарить Вера. Теперь, я поняла смысл завещанной воли подруги. — Прости, если надавил на больное, — я почувствовала, как Знаменский обнял меня сзади. Я чувствовала, что ему тоже тяжело. Ведь, Вера тоже была его частью.       Развернувшись лицом к нему в объятиях, я посмотрела на темноволосого. В его глазах читалась нотка грусти. Сильные руки крепко держат меня в своих оковах и не думают отпускать. Я этого не боюсь и не сопротивляюсь таким прикосновениям парня.       Тут Артём приблизился к моему лицу. Сейчас я должна дёргаться, отталкивать парня, но я ничего такого не делаю. Наоборот, веду себя спокойно и не дёргаюсь. Ещё секунда — губы парня накрывают мои с опаской, что я оттолкну. Дав своему товарищу по неволе, что такого не случиться, Знаменский посмел. Мои губы начинают податливо двигаться в унисон его губам. Губы у Артёма горячие, а их касания вызывают головокружение. Ещё ни один парень заставлял меня испытывать такие чувства.       Отстранившись, я услышала тяжелое дыхание. Сердце стучало, как отбойный молоток и даже не думало успокаиваться. Чёрт, Знаменский, что ты творишь? — Я надеюсь, что в этот раз мой нос не пострадает? — припомнил Артём наш первый поцелуй, который увенчался побоями. — Не пострадает, — произнесла я, а затем улыбнулась и уткнулась лицом в грудь парня.       Он крепче прижал меня к себе, вдыхая запах моих волос. Но в голове снова всплыла та записка, что лежит в кармане джинс.       Я должна стать для Артёма самым близким и дорогим человеком. Но кто даст гарантию, что меня не пытаются вновь сломать? Кто даст гарантию, что я стану ненужной игрушкой в руках этого парня? Правильно, гарантии никакой. Кем, теперь, является Артём? Другом по несчастью или новой любовью? Господи, дай мне хоть какой-то знак, чтобы определить среди окружающих: кто мне друг, а кто — враг!