«Выживший»

      Солнечные лучи уже давно перестали прогревать собой прогнившую землю, прячась за серыми громоздкими тучами, что заполонили собой все небо, словно темная мантия, одетая на мага, имеющего дела с мертвыми.       Земля давно впитала в себя кровавые капли, что продолжают стекать с трупов людей, которых самой ужасной смертью убили либо военные, которые приняли их за заражённых, либо инфицированные, которым важна только свежая кровь, что так и манит к себе своим неимоверно сладковатым запахом.       Оторванные конечности рук и ног валяются где-то вдали от своих хозяев или находятся во рту какой-нибудь твари, блаженно посасывающей костлявые пальчики, медленно откусывая по одному, с хрустом перегрызая кости, порой ломая о них собственные жёлтые, давно прогнившие, зубы.       Где-то вдали от домика на дереве, что продолжает держаться над землёй, не смотря на заражённых, бродячих вокруг большого дерева, чей ствол в обхвате составит около десяти человек, находится группа инфицированных, рьяно отрывающих куски от недавно живого человека, забирая их друг у друга, устраивая кровавую драку с расчленением себе подобных.       Военные, которых послали в эту зону, дабы очистить её от столь тяжелой напасти, прячутся в разрушенных каменных домах, стараясь не издавать ни звука, отстреливая тварей по одной, что выходит плохо, ведь они слишком живучи, в отличие от людей, у которых есть только один шанс на спасение.       Молодой юноша, знающий, что в домике на дереве находится человек, медленно подкрадывается с каждым шагом все ближе, стараясь не наступить на осколки выбитых стёкл, сухих ветвей и шуршащих пакетов, которые могут с легкостью выдать его местоположение.       — Чонгук, стой! — кричит один из солдат, видя своего товарища, уверенно идущего к домику на дереве. — Нет! — последнее, что издаёт его товарищ перед тем, как ощутить туповатые зубы твари на своей руке, что с силой кусает, резко дергая на себя, вырывая кусок свежей плоти, отчего душераздирающий крик разносится по округе, привлекая к себе других инфицированных.       Чонгук, поняв, что его товарищу по команде пришёл конец, быстро подбегает к веревочной лестнице, взбираясь наверх, затаскивая её к себе, чтобы заражённые не смогли додуматься до того, что по ней можно взобраться. Крик товарища заставляет Чона обернуться к товарищу, видя как несколько тварей отрывают его руку, с силой разрывая ту пополам, чтобы каждый смог выкусить лакомый кусок свежей плоти.       Чонгук неприятно морщиться, продолжая смотреть на то, как его бывшего, уже умершего, друга разрывают на части, молниеносно сметая все на своём пути, не роняя ни капли, ни кусочка.       Инфицированные, доев свой скверный обед, поворачиваются в сторону домика на дереве, видя там ещё одного живого человека, начиная идти к нему, отчего Чон последний раз бросает на них свой взгляд, полный ненависти и отвращения, быстро вбегая внутрь дома, лицезрея лишь тьму и тишину, холодно встречающую его.       Вскинув автомат кверху, темноволосый включает на нем фонарик, слегка сгибаясь в коленях, вставая в удобную позу для тихого и незаметного передвижения. Юноша начинает медленными шагами идти вдоль стены, останавливаясь за углом в ещё одну комнату. Быстро вдохнув в легкие воздуха, парень быстро вскидывает автомат, появляясь в дверном проеме, начиная медленно освещать от одного угла до другого, видя напротив себя сидящего у стены парня, что прикрыл ладони руками, стараясь быть незаметным, сливаясь со стеной, надев на себя плащ-маскировку, что отлично его скрывал до того момента, пока на него не упал белый свет ручного фонарика, примотанного к прикладу огнестрельного оружия.       — Лучше не сопротивляйся. Я вооружён, — Чон проговаривает последнее слово, после чего парнишка понимает, что он не заражённый человек, раз может нормально мыслить и ориентироваться в подобной ситуации. — Кто ты такой? — тут же, как только незнакомец скинул с головы капюшон, грубо спрашивает Гук, видя приятные черты лица парня, что начинает жмуриться от белесого света, исходящего от фонарика. — Кто ты такой? — нетерпеливо повторяя свой вопрос, вновь спрашивает Чон, направляя дуло автомата прямо на юношу, чьё тело сковал дикий страх перед ужасной смертью, что ожидает его за стенами этого деревянного домика на дереве.       Чонгук проходит в комнату, продолжая передвигаться вдоль стены, останавливаясь прямо напротив незнакомца, вновь начиная серьёзно разговаривать с ним.       — Кто ты, черт возьми, такой?! — не выдержав молчания и угнетающей тишины, что с силой давит на перепонки, Чон заряжает автомат, вновь направляя на парня, тыча им чуть ли не в лоб.       — Ким Тэхен, — потрескавшимся губами шепчет незнакомец, поднимая взгляд шоколадных глаз на военного, что нетерпеливо ожидает дальнейших действий со стороны жертвы. — Выживший, — тихо продолжает Тэ, скидывая плащ полностью, чтобы открыть обзор на все своё тело, демонстрируя то, что укусов на нем нет.       — Давно ты здесь сидишь? — не веря тому, что этот человек здоров, Чон продолжает свой допрос, чтобы выявить все, что бедняге известно.       — Трое суток, до этого у меня был запас еды, — осушив до дна маленькую пластиковую бутылку с водой, смачивая голосовые связки, более уверенным и твёрдым голосом говорит Ким, приподнимаясь, облокачиваясь спиной о стену и доски, что приколоты к ней, чтобы через окно за ними никто ничего не мог лицезреть.       — Ты уверен, что ты не заражённый? — продолжая не верить парню, переспрашивает Гук, подходя чуть ближе, чувствуя возбуждение в штанах, отчего ему становится невыносимо неприятно, ведь твёрдая плоть трется о жестковатую ткань боксеров и форменных штанов, что измазаны по колено в крови и грязи как обычных, так и инфицированных людей.       — Д-да, — хриплым от воздуха, пропитанного едким запахом гнили и витающего в нем возбуждения, неуверенно отвечает на вопрос Тэхен, понимая, что из-за столь тяжелого время он начал чувствовать особые чувства не к девочкам, а к мальчикам, особенно военным, ведь их тела настолько шикарны, что позавидует любой.       — Давай, тогда проверим это? — спрашивает Чон, скорее утверждая, не давая даже ответить бедному парнишке, что от нахлынувшего возбуждения вжался сильнее в стену, тоже чувствуя стояк между своих ног, что доставляет ему неимоверный дискомфорт, а ведь раньше он и не думал о том, что будет хотеть столь сексуального парня, как этот военный, стоящий напротив него со вскинутым автоматом. — Если ты не против, а если против - мне придётся тебя пристрелить на месте, — последнее, что говорит Гук, получая положительный кивок со стороны Тэ, что уже не может терпеть своего собственного стояка, надеясь как можно быстрее слинять, чтобы избавиться от него. — А теперь не дергайся, я не собираюсь нежничать с тобой, мне просто нужен секс, пойми меня, — Чонгук откидывает автомат в сторону, с силой сжимая щеки парня, заставляя того раскрыть рот, принимая чужой язык внутрь, что начинает умело орудовать, исследуя все, что попадается ему на пути.       Ким издаёт блаженный стон в губы солдату, из-за чего тот ухмыляется сквозь поцелуй, получая незабываемые ощущения от поцелуя с парнем, каких ранее он не получал от девушек, коих у него было уйма, ведь он менял их каждую ночь, словно носки.       Гук отстраняется от губ Тэхена, блаженно вздыхая, ведь давно не чувствовал такого тепла, исходящего от этого парня, что давно мечтает о грубом животном сексе, который ему готов подарить этим вечером военный.       Солдат кладёт свою руку поверх паха Кима, сжимая, ухмыляясь, чувствуя под рукой заметный бугорок, что радует его тело, будоража сознание, которое уже все представило в мыслях.        — А ты извращенец, раз желаешь парня, — томно шепчет на ушко выжившему Чон, прикусывая мочку, оттягивая в сторону, отчего волна мурашек пробегает по спине парнишки, который уже скулит, словно раненая собака, желая продолжения, ведь Чонгук явно издевается над ним.        — Такой же, как и вы.., — не зная имени своего «спасителя» Тэ замолкает, потому что Чон вновь накрывает его губы своими.       — Чон Чонгук, малыш, — усмехнувшись собственным мыслям, шепчет военный, расстегивая ширинку на своих штанах, высвобождая колом стоящий член, что уже желает разрядки. — Поработай ртом, сучка, — Чон надавливает на плечи парня, заставляя того осесть на колени, приближая лицо к своему пенису, что уже изнемогает от желания.       Ким приближается к багровеющей головке, что истекает естественной природной смазкой, нежно прикасаясь к ней губами, словно пробуя на вкус, медленно вбирая в рот, заводя за щеку, отчего Гук начинает уже сдерживать стоны, издавая животные рыки.       — Не сдерживайте себя, офицер, — усмехается Ким, видя покрасневшие щеки Гука, что лишь начинает скулить, ожидая продолжения.       — Щенок, накажу тебя.., — Чон не договаривает, вновь чувствуя горячие губы на своём пенисе, венки которого выпирают, располагаюсь по всему члену, что заглатывают по самое основание, после начиная водить по всей длине языком, вырисовывая различного размера восьмерки, играясь одной рукой с бритыми яичками, что юноша перебирает своими ловкими руками.       Тэ оттягивает крайнюю плоть, начиная играть с дырочкой уретры, когда чувствует на своём затылке руки Гука, который надавливает на него, заставляя Кима вновь заглотить член в рот, чувствуя в уголках глаз слезинки, что застыли на своих местах. Чонгук начинает жёстко трахать рот выжившего, быстро доводя себя до разрядки, кончая тому внутрь, заставляя все сглотнуть.       — Вставай, сучка, буду тебя наказывать, — усмехается военный, рывком разворачивая Тэхена к стене животом, хватая за бедра, выпячивая его зад сильнее, стягивая штаны по колено, пристраиваясь головкой ко входу в анус.       Чон начинает водить головкой по сжавшемуся колечку мышц, заставляя мальчишку в руках скулить и изнемогать от желания быть заполненным.       — Да трахни ты меня уже! — выкрикивает Тэхен, издавая болезненный стон, ведь офицер рывком входит по самое основание, ударяясь яйцами о зад парня.        Ким чувствует всем своим нутром выпирающие синеватые венки парня, что так приятно ласкают его изнутри, заставляя стонать по-сучьи.        Гук, будто сорвавшись с катушек, начинает вдалбливаться в податливое тело, вырывая стоны, смешанные с болью и удовольствием. Чонгук с силой сжимает бедра Кима до побеления костяшек, припадая губами к шее, оставляя на ней алые засосы с укусами, что будут заживать достаточное количество времени. Юноша старается входить как можно глубже, задевая самые чувствительные точки и простату, из-за чего Тэхен готов уже сорвать голос из-за сладких стонов, что так ласкают слух солдата.        Военный делает несколько финальных толчков, когда Тэ содрогается в его руках, впиваясь ногтями в стену, из-за чего мелкие занозы впиваются с болью в кожу, но удовольствие, накрывшее его с головой, не позволяет её почувствовать. Гук оставляет несколько финальных укусов на выпирающих лопатках, выходя из тела, изливаясь на пол, видя как сперма из члена юноши стекает на пол, тот кончил одновременно с ним. Отойдя назад, Гук говорит лишь одно, вызывая довольную улыбку у выжившего:       — Надо будет ещё раз проверить тебя на пригодность к жизни.