The feather that fell from the sky

***

      Одиноко висящая лампа слегка покачивалась из стороны в сторону, освещая белые стены небольшой комнаты, создавая будто танец тусклого, жёлтого света на их лысой поверхности. Казалось, ничем не примечательное явление, однако оно привлекло внимание двух совершенно пустых голубых глаза. Впрочем, смотреть было больше и не на что. Ведь в комнате, кроме двух стульев, ничего не было.       На одном из них сидела свидетельница столь забавной и одновременно скучной игры света от лампочки по белой каменной стене. Мертвый взгляд был прикован к одной точке, лишь изредка переходя на немолодое лицо врача-психиатора, задовавшего очередной вопрос. Одни и те же вопросы, на которые не хотелось отвечать. Надоело. Поэтому ответом служили кроткие «да» и «нет». Порой одно лишь молчание.       Рейчел Гарднер уже была в этой комнате не один раз. Каждый день. Каждый день одни и те же процедуры, походы к врачу, ответы на вопросы. Но все это было бессмысленно. Девчонка никак не шла на контакт, спрятав все свои эмоции и надев маску полного безразличия, блеском отражавшегося в бездонных голубых глазах. В них не было ничего. Пусто.        Врач-психиатр, сидящая напротив, оставила попытки разговорить пациентку и со вздохом встала со стула, чем привлекла внимание Рейчел. Вот и закончилось. Сейчас девчонку отведут в ее палату, а завтра все начнется заново. — Пошли. Тебе пора спать, — мягко улыбнувшись, женщина положила руку на белобрысую макушку.       Ответа, как и ожидалось, не последовало. Гарднер встала со стула и последовала вслед за врачом из комнаты. Этот коридор был ей знаком. Она не раз ходила тут. Ступая босиком по холодному полу, Рейчел уже давно потеряла надежду, что выйдет отсюда. Сама она не выберется. А что, если бы он пришел за ней? Если бы забрал… Сдержал бы клятву, которая гласила, что он убьет её…       Но его нет. Давно нет. Как только Гарднер прибыла в психиатрическую больницу, ей сказали, что его должны казнить. После этой новости девочка ещё больше замкнулась в себе, спрятав глубоко внутри эмоции, которые каждую бессонную ночь грозились вырваться наружу. Но почему-то где-то роилась надежда, что все это ложь. Что на самом деле он ищет ее и однажды придет, заберёт с собой. Рейчел для себя решила, что не поверит в его смерть, пока не будет тому подтверждение.

Именно для этого и предназначался этот день.

      Укратко глянув на врача, Гарднер привлек женский голос, доносившийся из одного кабинета. Видимо, кто-то слушал радио.

 — Серийный убийца — Айзек Фостер был казнён вследствие обвинений в серии убийств. Эту информацию сообщил судья, приговоривший преступника к казни. Айзек Фостер похоронен в отдельном месте в районе старого кладбища Бакалаврской рощи.

Рейчел замерла. Нет возможности пошевелиться. Вот и доказательство. Он не придет. Зак…не придет. Его больше нет. Гарднер низко опустила голову, чёлкой прикрывая внезапно навернувшиеся слезы, которые она сдерживала столько времени. Врач тоже остановилась и обеспокоенно посмотрела на пациентку. — Рейчел, все в порядке? Нет. Не в порядке. — У меня есть одна просьба… Единственные связанные слова за столь долгое время от Рейчел сильно удивили женщину. — Очень вас прошу…пожалуйста… «Убей меня.» Слова давались с трудом. Ведь именно так Рей просила Зака убить ее. Больно вспоминать… — Я хочу побывать на могиле… Айзека Фостера.       Гарднер поднимает голубые глаза на врача, вновь ставшие холодными, как лёд. — Зачем? — психиатр была не на шутку ошарашена просьбой девочки. Она хочет побывать на могиле того, кто чуть ее не убил.       Рейчел снова опустила голову. И правда, зачем? Она не знает. Просто душа болезнено рвется к нему, хоть он давно уже лежит в земле.        Поняв, что девочка не ответит, врач устало вздохнула. — Ты же знаешь, что тебе нельзя выходить за пределы больницы. — Может…тогда вы пойдете со мной? — поднимает взгляд на женщину, полный мольбы и надежды, из-за чего врач вздрагивает и колеблется. Гарднер как никогда выражает хоть какие-то эмоции. Что плохого в том, чтобы отвести ее туда, куда она хочет? А врач просто постоит не по далёку, совсем рядом. — Ладно, — обречённо вздохнула женщина, — я попробую что-нибудь сделать.

***

      Бакалаврская роща находилась не далеко, так что можно было дойти пешком. Врачу удалось договориться насчёт «прогулки» для Рейчел за пределы больницы, и теперь она идёт рядом с пациенткой, взяв с подопечной слово, что та никуда не уйдет и надолго не задержится. Сама психиатр подождёт за оградой кладбища.       Роща встретила Рей смертной тишиной, холодным ночным ветром и запахом земли. Одинокая Луна освещала заросшие травой могилы и обломки старых надгробий. За всем этим давно никто не ухаживал.       С быстро бьющимся сердцем, Гарднер ходила и искала знакомое имя. Его имя. Девочка чувствовала, что скоро не выдержит, но дать волю слезам она хотела только перед Заком. Только перед ним. Слишком это больно.       Заприметив высокий, кривой камень, стоящий в стороне от всех могил, Рейчел на гнущихся ногах пошла к нему. Камень начал зарастать травой, как и могила, в общем. Сквозь лозы видно криво выбитое имя. «Айзек Фостер.» От рыдания хрупкое тело содрогнулись, заставляя упасть на колени. За все это время Рейчел впервые заплакала. Медленно опускаясь всем телом на могилу, Рей уже не сдерживала эмоций. Она прижимается к земле в надежде дотянуться до мертвого маньяка. Зарывается пальцами в землю, представляя, что это его толстовка, пропахшая кровью. Будто это не земля, а крепкое мужское тело, руки которого ещё сильнее прижмут ее к себе, а сверху раздастся ворчливый голос. Он даст ей подзатыльник за эти слезы, а затем с усмешкой потрепет по волосам, сказав что-нибудь язвительное.       Но это лишь мысли. Воспоминания. Всместо тела — холодная земля. Вместо рук — ветки кустарника. Вместо голоса — завывание ветра. Больно. Больно. Больно! Больно вспоминать! Ведь этого больше никогда не произойдет!       На секунду замирая, Рейчел достает заранее спрятанный нож, который она прихватила с собой. Его нож. Это он подарил его ей.       Слезы новым потоком льются из глаз. Тонкие пальцы до крови сжимают лезвие, прижимая к груди. — Зак… — шепчет дрожащий голос, надеясь на ответ.

Но ответа нет.

      Что-то белое и пушистое шлёпнулось девчонке на нос. Перо. Сквозь слезы еле заметны капли крови на белоснежных щетинах. Возможно, это перо раненой птицы, а может уже мертвой.

Но не для Рейчел.

      Вскинув голову к небу, Рей улыбается. Искренне, как только может, вопреки слезам. — Зак… А если это перо принадлежит ему? Что, если у него выросли крылья? Как у ангела? Да! Точно! Он стал ангелом! Он и был ангелом!

Её ангелом.

      Новый приступ боли. Рей скорчилась и уткнулась лбом в надгробие. Она плачет. Она одна. И она не замечает, что за ее спиной давно стоит высокая, темная фигура, черной тенью незаметно наблюдавшая за ней.       Раздается голос, еле-еле различимый с шепотом ветра.  — Дура ты, Рей.