Необратимость

Нужное депрессивно-мрачное настроение меня так и не накрыло, так что написала как шло...

Я смотрю с содроганьем души в твой холодный зрачок, Но нежность лезвия с болью несопоставима. Избавляясь от бурых пятен, я срезаю кусками плоть, Экзистенция страха и лжи внутри нас неистребима.

Это был солнечный летний день. Прохладный ветерок трепал его темные волосы. Вокруг было невероятное столпотворение людей, но Энди плохо понимал, что происходит вокруг и что он вообще здесь делает. Даже сам факт, само слово «похороны» влияли на него пугающе и угнетающе. Сделав несколько неуверенных шагов, он огляделся по сторонам. Казалось, что никто не замечает его присутствия, словно внезапно он стал призраком, тенью неясного и лживого прошлого, размытого холодными дождями и стертого сильными ветрами. Опустив голову, он тихо подошел к гробу, в надежде проститься и в последний раз посмотреть на любимое лицо. Даже мертвым его белокурый ангел, его маленький Йохио, был как прежде прекрасен, только теперь он стал до невозможности спокоен и невозмутим, накрытый пеленой вечного сна. Наклонившись, Энди, едва сдерживая слезы, провел рукою по его щеке и тут глаза покойного внезапно открылись, устремив на него свой холодный взор. Порыв ветра с невиданной силой ударил Энди в лицо, и сквозь неясный гул он отчетливо услышал три слова: «Не держи меня…». Испугавшись, он сделал несколько шагов назад и, немного справившись со своими чувствами, пошел прочь, надеясь сбежать и забыть о собственном преступлении. Забыть о скверне, прячущейся под черными кожаными перчатками. Забыть о пятнах крови, которые так и не смылись с его рук. - Постой, - окликнул его холодный мужской голос и, тихо содрогнувшись Энди обернулся. Перед ним стоял молодой парень и смотрел на Энди с нескрываемым пренебрежением. Он был немного ниже его ростом, розовые и черные локоны волос касались плеч, а на губах и подбородке было несколько проколов с серебряными сережками. - Я, кажется, вас знаю, - сказал Энди, внимательно оглядев его, - Вы Сайке… - Нет, пока не знаешь, но скоро узнаешь, ублюдок, - перебил его парень и, сделав в сторону Энди несколько шагов, схватил его за горло с силой и озлобленностью, сдавив тонкую шею, - Я знаю, что это ты его убил. Знаю. И я сделаю так, чтобы все об этом узнали. Тебя посадят, и ты всю свою жизнь проведешь за решеткой. Так и будет, знай это, подонок. - Его… никто… не убивал, - хрипло прошептал Энди, пытаясь вырваться, - Он просто не справился с управлением… он разбился на машине… я… я любил его… - Любил?! – воскликнул Сайке, сильнее сжав пальцы на его шее, и тем самым привлекая к себе внимание проходивших мимо людей, - Да он боялся тебя больше смерти, прятал и замазывал синяки, терпел твои измены и унижения, а я… - А ты, выходит, его пожалел? – спросил Энди, пытаясь заглотить в легкие побольше воздуха, но его грудную клетку просто разрывал истерический смех, а на глаза наворачивались слезы. Лицо Сайке исказилось от сильной боли, которая, скорее всего, была больше душевной, чем физической, но била не меньше ее и разрушала изнутри остатки разума и здравомыслия. Разжав пальцы, он освободил Энди и, пока тот не успел прийти в себя, из всех сил ударил его по лицу. Не удержав равновесия, Энди повалился на землю. Из его сломанного носа по подбородку и шее алыми ручьями текла горячая кровь и, прижав руки к лицу, он измученно застонал. Наклонившись к нему, Сайке холодным, отрешенным, словно механическим голосом тихо сказал: - В день своей смерти Йохио собирался уйти от тебя, уйти ко мне, за это ты его и убил. Нет, к сожалению, не сейчас, но ты заплатишь за то, что сделал с ним, и заплатишь сполна… Выпрямившись, Сайке поспешил уйти, прокручивая в своей голове страшные планы неотвратимой мести. Если бы он только знал, что эта самая расплата своим яростным знаменем справедливости уже накрыла Энди, окружив его странным и пугающим миром больше похожим на ночной кошмар. Кто-то из людей, собравшихся на кладбище, помог Энди подняться на ноги. На парня тут же посыпались какие-то вопросы, но отмахнувшись от любопытных и назойливых прохожих, Энди рукавом стер кровь со своего лица и направился прочь отсюда. Несколько часов бессмысленного брожения по улицам чужого, незнакомого города не подарили ему успокоения, а наоборот, окончательно измотали его. Он вернулся в гостиницу ближе к полуночи, пройдя в свой холодный номер, полный тишины и одиночества. Скинув с себя грязную, окровавленную одежду, Энди забрался в ванную и, пытаясь забыть о страшной боли сковавшей все его лицо, он надеялся расслабиться. Лежа в воде, он даже успел заснуть, и увидел какой-то приятный, сладкий сон, который к несчастью окончился слишком быстро. Открыв глаза, Энди вылез из ванной и, намотав на бедра полотенце, подошел к зеркалу, взглянув на свое отражение. Выглядел он, мягко говоря, ужасно. На бледном лице и шее были отчетливо видны ярко-фиолетовые синяки, глаза опухли от слез, и в их холодной, ледяной пропасти таилась непреодолимая скорбь. Опустив глаза, он посмотрел на свои руки, где по-прежнему были отчетливо видны алые пятна. - Почему? – тихо спросил он, задавая этот вопрос пустоте и рискуя сорваться на крик, который мог превратиться в настоящую истерику. - Не держи меня, - словно из-неоткуда ответил ему самый родной, но пугающе холодный, мертвый голос. Подняв глаза, он увидел в зеркале вместо собственного отражения лицо Йохио. Светлые локоны, перепачканные кровью и землей, закрывали от Энди глаза мальчика, разбитые губы тихо, едва слышно что-то шептали, но Энди так и не смог разобрать даже слова. - Кевин, - тихо сказал он, протянув руку к зеркальной глади, - Я не хотел, я не думал… я люблю тебя, малыш… Пухлые губы зеркального призрака искривились в ехидной улыбке, и вскоре из горла юноши вырвался ледяной, пугающий смех, звеневший в ушах Энди подобно страшной гипнотизирующей музыке. Надеясь избавится от этого страшного видения, он сжал руки в кулаки и изо всех сил ударил по зеркалу. Тонкое стекло разбилось и рассыпалось на сотни маленьких и больших кусков. Его холодные, блестящие осколки упали на раковину и пол. В странном приступе боли, паники и страха, Энди схватил один из осколков и поднес его к левой ладони. Нечеловеческий крик вырвался из его глотки. По рукам, на засыпанный стеклом пол, начала капать кровь, пока он срезал со своих рук кожу надеясь, избавится от напоминаний о страшном преступлении. Наконец, осознав всю необратимость страшного греха, он начал свой долгий путь искупления...

Конец