Не по плану

      С самого утра над городом висели тяжёлые серые тучи. Холодный октябрьский ветер впервые за весь месяц дул с такой силой, что Ньюту пришлось укутаться в шарф, пряча в нём лицо почти до носа. А вместе с ветром летели сухие опавшие листья, навевающие на Нью-Йоркцев ту самую холодную осень, которая всем будет трепать нервы до тех пор, пока не выпадет снег.       Тереза сегодня оставалась дома. Одна. Ньют уже у дверей вдруг понял, что его это совершенно не пугает. Наоборот, он, кажется, доверяет девушке. Как ей удалось поменять его мнение о себе всего за два дня он не понимал.       На вопрос «Что будешь делать?» она ответила, улыбнувшись: — Попробую прибрать ваш бардак.       Ньюту и такого ответа хватило.       В универе к нему как обычно подсел Томас и вывалил на парту гору листов с конспектами. — Я писал всё это пол ночи! — то ли похвастался, то ли пожаловался Эдисон, тыча в листы пальцем. — И если этот старый хрыч не поставит мне «отлично», я его удушу!       Ньют мельком проглядел все исчёрканно-перечёрканные страницы и усмехнулся на недовольства друга. — Ну, не знаю… Твои работы всегда мной написаны. Не думаю, что эти получились лучше. Ты их смутишь. — А твои-то, интересно, где?       Ньют тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладонях. — Ну и кто тут ещё их смутит?       Рассел в ответ пробурчал что-то нечленораздельное. — Слушай, у тебя случилось что-то? — спросил Томас уже без насмешки.       Тот неопределённо мотнул головой. — Дома? С родителями? — Да нет. Так… Сосед чудит. — Баб водит?       Блондин не смог удержаться и улыбнулся. — Вроде того.       Томас похлопал его по плечу. — Поводит и успокоится. Ты же говорил, он спортсмен, да?       Ньют, хоть и не увидел в этом никакой связи, согласно кивнул.       День пролетел довольно быстро.       Тучи стали ещё тяжелее и мрачнее, в районе центра раздавались раскаты грома. Ньют считал, что дождь начнётся в ближайший час и будет поливать чуть ли не всю ночь, а значит его желание прогуляться разбивалось в дребезги.       Дома мало что изменилось — бардак всё тот же. Тереза лежала на диване и скучающе пялилась в телевизор. Ньют быстро поздоровался с ней и, не желая повторить прошлых ошибок, закрылся у себя.       Голова гудела. В комнате стояла ужасная духота, а открытые окна делали чуть ли не хуже. Парень приступил к злополучной лекции с ощущением, что его череп старательно распиливают на части.       Быстро стемнело, Ньюту пришлось зажечь маленькую настольную лампу, помигивающую из-за грозы. Через какое-то время прямо небо вспыхнуло, под ухом громыхнул новый раскат, и парень услышал ударяющиеся об асфальт и подоконник капли. Начался настоящий ливень.       Мало-помалу голову отпустило. Ньют, выдохнув, отодвинул от себя книги, потирая глаза. Неизвестно сколько он просидел в одном положении, вслушиваясь в шум за окном. Шелест воды навевал спокойствие и дремоту, так что Ньюту захотелось сейчас же завернуться в пледик и уснуть, чтобы его никто не трогал. Единственное, что удержало его от этого — Тереза, о которой он успел благополучно забыть.       Прислушавшись, он не услышал ничего. Даже телевизора. Это его немного насторожило. На часах было почти восемь — до прихода Минхо ещё часа два-три. Но не сидеть же у себя весь вечер, это глупо…       Ньют сошёлся на том, что всё-таки нужно выйти «из своей берлоги» и, хотя бы натянуто, поговорить с девушкой, например, о том, как прошёл день, чтобы им обоим, возможно, было не так неловко друг с другом. Хотя, кажется, неловко тут только ему одному.       Телевизор, как он и думал, был выключен. Тереза, поджав колени к груди и слабо обхватив их руками, сидела к нему спиной, прислонившись к диванному подлокотнику. Подойдя поближе, он увидел, что девушка спит, оперевшись щекой на своё же плечо, из-за чего прядь тёмных волос падает ей на лицо, слегка скрывая его часть. Длинные ресницы чуть вздрагивали во сне, губы были по-детски надуты, а сама она всем этим спящим «калачиком», в который она для уюта и тепла сжималась, напомнила Ньюту его сестёр. Эти мысли сами собой вызвали у него улыбку, но ему тут же пришлось себя одёрнуть. Он. Пялится. Как. Она. Спит. С появлением девушки в нём ещё и недо-маньяк проснулся, отлично!       Ньют резко отошёл от дивана и стал бездумно бродить по комнате, не находя себе места. Вариант вернуться в свою комнату почему-то даже не рассматривался, хотя в нём был и смысл и польза. Шагать старался как можно тише, но, либо он плохо старался, либо у Терезы развит сверхслух, потому что спустя минут пять она как-то непонятно закряхтела и проснулась.       Ньют тут же прекратил свою скандинавскую ходьбу. — Привет. — сонно пробормотала Тереза. — Привет. — Сколько времени? — Восемь.       Оба замолчали. Ньют, уже успевший в который раз пожалеть о том, что пришёл к ней, сел на другой конец дивана, чувствуя на себе несобранный взгляд Терезы. Спустя где-то минуту молчания она спросила его об универе, и беседа с горем пополам развязалась. От обсуждения учебы они каким-то образом перешли к тому, что Ньют помнил из школьного курса истории, а оттуда — к вчерашнему ужину и тому, кто же на самом деле из них лучший повар. Сошлись на ничьей.       В одиннадцать Ньют слегка забеспокоился — Минхо должен был уже вернуться. Дождь за три часа нисколько не утих, а, судя по висящему зонту, бегун к нему не был готов. Через пятнадцать минут Тереза попрощалась с ним и ушла спать — она и так сидела клевала носом. Почему она так устала он не знал, но не стал её отговаривать.       Минхо завалился почти в полночь — мокрый до нитки, грязный, но, как обычно, с улыбкой до ушей. — Прикинь, я на автобус опоздал! — как-то слишком радостно сказал он, выжимая свою куртку над кухонной раковиной. — Пришлось пешком идти. — Ты реально бежал от Ван Воориса* под этим ливнем? — Ну да. — Минхо пожал плечами. — Типа, плюс к тренировке. А дождь как освежитель. — Ага, только сейчас не лето, и этот дождь тебе может дорогого стоить. Бегун лишь отмахнулся, и парни быстро пошли спать.

***

      На следующий день им объявили, что единственную пару четверга перенесли на пятницу. Если расшифровать, то в четверг — отгул, в пятницу — в аудитории до поздней ночи.       Томаса эта новость несказанно обрадовала, и он тут же стал обзванивать всех своих знакомых, объявляя новую «внеплановую» тусовку. Даже Ньюта позвал, но тот, естественно, отказался, выдавив из себя коронное «ну таким уж я родился». О том, что на самом деле ему совесть не позволяла тусить, пока Тереза сидит одна дома, он и сам старался не думать. И получалось.       Эдисон кое-как уговорил его, если и не идти на вечеринку, то хотя бы обойти с ним магазины и накупить всего, что нужно. — Я не хочу, чтобы ты покрылся зелёной плесенью. — отрезал Томас, накидывая на плечо сумку. — Пошли.       Расселу оставалось подчиниться.       После нескольких часов медленно закипающей внутри него истерики, однокурсник наконец сжалился и отпустил его восвояси, набрав к тому времени три огромных пакета. Бросив на прощание: «Я тебе ещё вечером позвоню, может надумаешь», Томас махнул рукой и оставил Ньюта одного. Но ведь ненадолго.       Дома уже был Минхо, что блондина удивило. Азиат выглядел ужасно уставшим. Обхватив ладонями горячую чашку кофе, он пустыми глазами пялился в стену, даже никак не среагировав на приход Ньюта. — Как день? — съехидничал тот. — Хреново. — гундосо отозвался Минхо и долго прокашлялся.       Ньют показательно поджал губы. — Что, прав я был? — Отвали, а? И без тебя тошно… — Где Тереза? — Я тут.       Ньют слегка вздрогнул. Не взглянув на него, Тереза медленно подошла к Минхо и села на соседний стул, не сводя с него настороженного взгляда. Бегун же притворно-сладко улыбнулся ей и тут же громко шмыгнул носом. — Не нравишься ты мне… — проговорила Тереза, прикладывая тыльную сторону ладони к его лбу. — Да? Какая жалость… А я уже хотел тебя в кино позвать. Нет, Ньют у нас, конечно, тоже симпотяжка, но со мной же не сравнится?       Девушка бросила на него грозный взгляд, и тот чуть осёкся. Неожиданно она приподнялась на локтях и, потянувшись через весь стол, прошептала Ньюту в самое ухо: — Больной, однозначно.       От тихого горячего голоса по шее парня пробежали мурашки. Старательно пытаясь сохранять рассудок, он стал лихорадочно соображать, что у них есть из лекарств или чего-то подобного.       Однако бегун совсем не хотел лечиться. — Идите вы, доктора фиговы. Я просто устал. Нас сегодня загоняли, как собак. А вы: больной, больной…       Тереза, нахмурившись, вернулась в прежнее положение, и Рассел едва заметно выдохнул.       Оба уставились на бегуна, не мигая. Тот метался глазами от Терезы к Ньюту и обратно, откровенно не понимая, что от него хотят. Но, видимо, слабость взяла верх. Минхо пробормотал себе под нос что-то непонятное и смиренно вздохнул, отхлёбывая кофе.