Дневники

Мы всегда были предназначены друг для друга. Так сошлись звёзды или, я не знаю, Бог так захотел. Но это так. Я встретил ее в библиотеке. Она сидела за столом, а книги окружали ее, как крепость. Ее кудрявые волосы были убраны в неряшливый пучок, на котором уже виднелся слой пыли. Глаза выискивали что-то в книге. Было слегка пыльно, видимо из-за того, что эта особа взяла себе старые экземпляры. Я долго смотрел на нее, изучал. И проходя мимо, заглянул в книгу. Она читала Джейн Остин "Гордость и предубеждение". Это была очень старая книга: обложка была растрепаной, а страницы слишком пожелтевшими. Она так сосредоточенно читала, что я решил присоединиться к ней, стоя прямо над ее плечом. Она читала в том же темпе, что и я, поэтому нам было комфортно. По крайней мере мне. - Я не слишком медленно читаю? - Спросила она, и я почувствовал, как она улыбается. - Нет, нет, что Вы. Спасибо. Как мне кажется, мы читаем с одинаковой скоростью. - Я также улыбнулся и продолжил буравить ее затылок. - Я не могу больше выдерживать Ваш тяжёлый взгляд на своем затылке, присядьте рядом. Она отодвинула для меня рядом стоящий стул, и я сел на него. Мы продолжили читать. Так я узнал Женевьеву. Впрочем, мы всегда любили читать вместе, прячась от людей где-нибудь под деревом. Наш мирок никто не мог потревожить. Женя, как я ее всегда звал, покусывала губу на очень эмоциональных моментах, а иногда визжала. Она не стиснялась своих эмоций. Она всегда была честна. Во всем. Ее кружащий голову запах сводил с ума: книг, корицы и чего-то сладкого. Мы любили гулять под дождем, прыгая по лужам, а когда я успевал, брали с собой кораблики и спускали по ручейкам. Собаки были ее страстью. Она не могла пройти мимо бездомных животных. Мы тратили много денег на корма. И я помогал ей. Женя сияла, когда ее окружали знакомые моськи. Они лаяли, веляли хвостами, и как будто тоже улыбались. Она садилась на корточки и гладила этих мохнатых. Я всегда залевался смехом в эти моменты. Она была счастлива, и я тоже. Она была особенной для меня. Она была прекрасной для меня. Она была ангелом. Но ангелы должны жить на небесах. Так почему-то устроен этот чертов мир. И я не был согласен с этим, и не согласен сейчас. Но меня никто не спрашивал. Она ушла, оставив за собой дыру в сердце. Она сама не хотела этого, я знаю. Она всегда хотела жить. Я до сих пор не верю, что она оставила меня одного. Болезнь съела ее и ее мозг. В прямом смысле этого слова. Я собирался на работу в тот день. Медленно прогуливался по перрону и ждал поезд, который довезёт меня до пункта назначения. Было много людей, но даже в толпе я разглядел ее. Она выглядела хуже, чем в последние дни. Волосы свалялись в гнездо, мешки и синяки под глазами было отчетлево видны. Она шла босиком по ледяной кромке льда на каменной укладке. Я почувствовал дрожь в спине. Она быстро шагала к краю, уверенно. Я заметил приближающийся поезд. Ужас сковал мою глотку, лёгкие, ноги. Я ничего не мог сделать в те секунду, что длилась вечность. Эта солнечная девушка бежала к противоположенному краю платформы. - Женевьева! - Кричал я, срывая голос, но она будто не слышала. Она бежала не останавливаясь. И я ринулся за ней. Я толкал прохожих, сбивая их с ног, налетал на мусорные баки, но мне было все равно. - Женевьева! Я хотел достучаться до нее. Но не смог. Я не успел. Она прыгнула прямо под колоса поезда. Раздался характерный сломанным костям хруст, что до сих пор стоит в моих ушах. Кровь брызгами разлетелась по округе. Я не мог осознать, что произошло. В тот момент я умер вместе с ней. А сейчас. Я не могу больше. Она была всем для меня и останется всем на всегда. Моя любовь к ней безгранична и я не могу оставить ее одну. Не могу бросить снова и не спасти. *** Секунда. И раздается выстрел. Два ангела соединились вновь.