Один сладкий проигрыш

      Громкое щебетание птиц и визги Эй-Джея не вызывали в Клементине никакой радости. Она сидела во дворе школы, хмуро ковыряясь в своей тарелке с едой и думала, скорее всего, о чём-то плохом. О ходячих, вообще-то, которые в последнее время зачастили появляться у ворот и затруднять возвращение ребят с вылазок. Клементину это беспокоило, настолько, что она не могла спокойно поесть со вчерашнего дня. Кусок в горло не лез. Девушка надеялась, что на самом деле всё обстоит куда лучше, чем она себе понапридумывала, и что к ним не мчится группа сбившихся в стаю зомби, но знать наверняка она не могла, так что приходилось продолжать ковыряться в каше в поисках ответов.       В дополнение к этому, ещё и Эй-Джей, кажется, перестал ценить тишину и скрытность — особенно после его последней попытки поиграть на пианино — потому что шума от него теперь стало даже больше, чем от пулемётной очереди, и это только подкрепляло волнение Клем, которая теперь волновалась ещё и за растяпу.       От унылого всматривания в размазанную по миске субстанцию её отвлёк один очень приставучий парень, который в последнее время любил околачиваться где-то поблизости. Он приземлился аккурат в паре сантиметров от девушки — хотя вообще-то рядом было полно места — и в упор уставился на неё. — Что? — раздражённо спросила она после нескольких минут молчания. — Ничего, — просто ответил он и продолжил откровенно пялиться. — Окей, тогда почему ты тут сидишь? — продолжила она. Ей, как бы, не особо нужна была компания, особенно сейчас, скорей наоборот. — Ты меня прогоняешь? — слишком уж наигранно удивился он, перекидывая ноги через лавку, — потому что если прогоняешь, то я назло тебе никуда не уйду. Его лицо озарила улыбка, и он, совершенно обычно — а что тут такого, ты просто подсел к кому-то и устроился поудобнее — положил сначала обе ладони на стол, а затем и голову на ладони. — Тогда располагайся.       Клементина выпустила ложку из руки, позволяя ей застрять в каше, и собралась вставать, чтобы отыскать место поукромнее. Но встать так и не смогла, потому что чужие пальцы крепко сомкнулись на крае её помятой куртки и резко потянули вниз, заставляя приземлиться обратно на лавку. — О, дорогая Клементина, — если бы не удивление, она бы точно разозлилась на подобное упоминание её имени в контексте выдуманной песни, — давай, посиди со мной.       Его тон казался насмешливым, но не видя глаз, Клементина не могла сказать наверняка. Возможно, это была просто очередная добрая дружеская шутка.       Девушка осталась на месте, выполняя просьбу, но к каше или ложке больше не притрагивалась. — Эй, всё нормально? — кажется, отсутствие какой-либо реакции на глупые фразочки в понимании Луиса является признаком «ненормальности». — Нет, ко мне в соседи по столику навязался крайне сомнительный тип, — почти прорычала Клем, она правда была сегодня не в настроении отвечать на его остроумные подколы, но прокрутив фразу в голове ещё раз, запереживала о том, что слегка переборщила. — Воу, я знал, что ты являешься родственницей американских колючек, но не думал, что настолько близкой. Что с тобой? — он выпрямился, разворачивая верхнюю часть тела по направлению к девушке. — Прости, — она решила, что извинения за подобный грубоватый тон не помешают, но говорить о своих переживаниях не хотела, в конце концов, кому нужны её заморочки? — Ладно, если не хочешь, не рассказывай, но знай, что я очень не люблю учениц, которые не отвечают своим учителям. — Воу, с каких пор я твоя ученица? И чему ты вообще собрался меня учить? — Клементина нахмурилась, смешно сдвигая брови к переносице, а Луис ухмыльнулся. — Ой, кажется, я испортил сюрприз, — он отвел плечи назад и театрально прокашлялся в кулак перед тем как продолжить, — дорогая Клементина, спешу обрадовать Вас, что Вы зачислены в лучшую школу по борьбе с зомби во всей Америке «Колючая бригада».       Клементина улыбнулась, покачав головой. — Мне кажется, это я должна учить тебя, как драться с ходячими, — проконстатировала она. — Очень надеюсь, что ты сейчас не оскорбила «агента Стулли», потому что он и так в последнее время много плачет по поводу того, что некая мадмуазель, чьё имя он называть не хочет, совсем не обращает внимание на его лучшего друга, то есть меня, — он ткнул себя в грудь сразу двумя большими пальцами и обворожительно улыбнулся.       Клементина лишь закатила на это глаза, хотя, стоит отметить, уголки её губ всё же остались поднятыми. — Так, теперь, когда ты больше не хмуришься, я могу, наконец, сделать то, что изначально планировал, — уверенно сказал он, сжимая губы. — О чём ты? — Ты ведь не вооружена? — Я всегда вооружена. Но при чём тут это?       Луис слегка поёрзал на лавочке, наверное, чтобы отыскать более удобное положение, а затем буквально замер, светясь улыбкой. — Я тут немного поспорил кое с кем, так что прости. — Что… — начала было Клементина, но закончить, увы, не смогла.       Сухие шершавые губы прижались к её собственным губам, и она на секунду опешила. Первым инстинктом в голове вылезла идея достать нож и воткнуть его прямо в бедро этому наглецу, да поглубже, но когда в следующий момент его рука оказалась на её шеё, притягивая ближе, Клементина расслабилась. Она была ошарашена, удивлена, выбита из колеи и всё прочее в подобном духе, но, как ни странно, ей было довольно приятно, даже когда волосы Луиса, похожие на дохлую осьминожку, коснулись её лица, и даже когда его руки начали сжимать её плечи, ей было совершенно не противно. Теперь она больше была удивлена ощущениям, возникшими у неё в процессе, нежели самому поцелую. Клементине захотелось одновременно и прижать его к себе ближе и сильно дёрнуть за эту «осьминожку» на голове, чтобы заставить отодвинуться, но ни того ни другого она не сделала. Она просто застыла истуканом, заставляя себя хотя бы не приоткрывать губы ему навстречу, потому что тогда точно бы сгорела со стыда. — Прости, — сказал он и, снова широко улыбнувшись, выскочил из-за стола, оставляя Клементину наедине с собой.       Вот сейчас она и думать забыла обо всех тех проблемах насущных, которые волновали её ещё несколько минут назад, все её мысли уплыли в сторону внезапного поцелуя и ощущения прохлады на губах.       Клементина сжала кулаки, губы и зубы и рывком метнулась из-за своего стола в сторону завтракающих друзей. — Кому в голову пришла идея устроить такой дурацкий спор? — чуть не выкрикнула она, разъярённо глядя на определённо сдерживающих смех Вилли и Руби. — Вообще-то, мы спорили не на то, чтобы этот придурок тебя домогался, — спокойно оповестила Вайолет, хотя в радужке ее глаз тоже плескалось неподдельное веселье. — Что? — Клементина почувствовала, что краснеет, но постаралась держать себя в руках. Луис, похоже, уже куда-то смылся, потому что в радиусе ближайших десяти метров пристальный взгляд девушки его не нашёл. — То, что мы спорили на то, кто пойдёт с тобой на вылазку за едой, а не на то, кто отправиться успокаивать с тобой свои бушующие гормоны, — смешок с губ блондинки всё же вырвался, хоть и сдержанный.       Клементина подавила в себе желание натянуть кепку ниже на лицо, и вместо этого только стыдливо ретировалась в сторону школы. Из комнаты она до завтрашнего дня точно не выйдет, а уж с Луисом постарается не пересекаться и того больше. Она, конечно, может решить возникшую проблему парой ударов ножом куда-то в район его торса, но, почему-то, перспектива навредить парню не кажется ей такой уж приятной, в отличии от перспективы помочь ему от чего-нибудь исцелиться, возможно, перевязать его ранение или…       Итак, Клементина не выйдет из комнаты минимум неделю.