Ещё одну и спать

Повзрослев, мы захотим читать сказки, чтобы снова верить в волшебство. Ксанна

      Старая калитка тихо поскрипывает от дуновения осеннего ветерка; обшарпанные ставни постукивают по оконной раме ему в такт, будто бы создавая мотив мелодии. Погода не самая спокойная, но присущая этому времени года. Она словно художник, окрашивает улицы в яркие цвета: сочная листва меняет свой окрас на золотой, а порой и алый; цветы пестрят разнообразием палитры, а город, будто бы мольберт, послушно принимает свои новые оттенки.       Старая дверь со скрипом распахивается, пуская в помещение мужчину лет тридцати. Под его массивными сапогами половицы противно пищат, как мыши, прячущиеся от назойливой кошки, что так и норовит их сцапать и утащить куда-то в своё прибежище. — Я дома, Люси, — с некой грустью и чувствующейся усталостью в голосе, говорит мужчина.       На пороге, в дверном проёме между комнатами, появляется женщина, схожая ему по возрасту. Она молча улыбается и подходит ближе, чтобы помочь ему раздеться.       Кирзовые сапоги с громким стуком падают на пол — сил нет поправить, а жене не позволяет. — Не нужно, — говорит мужчина и останавливает женщину на пол пути, не давая ей наклониться. — Не стоит. — Ужин готов, пойдём кушать, — она мягко улыбается и, взяв мужа за пальцы рук, тянет в сторону кухни, откуда доносится запах жаренного мяса.       Мужчина заходит в комнату и улыбается — синий кот, верный друг и товарищ — спит, свернувшись в клубочке, сладко посапывая под усики. Хочется погладить по мягкой шёрстке, да нельзя — проснуться ведь может, а жалко.       Он проходит мимо, посмотрев на столешницу: белые листы бумаги в хаотичном порядке лежат на столе, чернильница с пером, да стопка книг. — Ты снова взялась писать? — спрашивает мужчина, обращаясь к жене. — Я хотела, да вот что-то не задалось, — она опускает глаза в пол, чтобы муж их не видел, но он всё равно мог разглядеть печаль в ней самой: поведение, голос — всё выдало её целиком и полностью. — Я лучше тебя буду ждать, Нацу, да заниматься садом и… — А где Нэнси? — опомнился мужчина, перебив жену на половине разговора. — Вчера ещё просилась до Ур. Грей с Джувией забрали её на денёк — девочки побудут вдвоём. Разве не помнишь? — Прости, — отвечает Нацу, виновато опуская косматую голову. — День тяжёлый.       Люси подходит к столу, долго что-то ища, и с книгой подсаживается к мужу. — Прочти, — улыбается женщина, протягивая Нацу книгу в коричневом переплёте. — «Душа монстра»? — удивляясь, читает название. — А не слишком ли для ребёнка? — Не суди книгу по обложке, — отвечает Люси.       Нацу кладёт руку на округлый живот жене и начинает читать: — Это мир, в котором люди и монстры живут вместе, его называют Эльфенленд. И эта история о поимке монстров.       Нацу замолкает, замерев. — Пихнулся, — тихо шепчет он. — Я чувствую, — улыбается Люси, кладя свою ладонь поверх его. — Я знал, я верил! — радостно вскрикивает он. — Мальчик будет, весь в меня пойдёт!       Вот уже привычный всеми Нацу возвращается. Такая же радостная манера речи, широченная улыбка по весь рот.       Люси знает как поднять настроение мужу после утомительного задания. Как ни странно, но беря работу в одиночку, порой с Хэппи, Нацу не крушит всё подряд, не громит города. Он стал сдержаннее, ведь на носу такая ответственность — второй ребёнок в семье (не считая самого Драгнила-старшего). — Уже поздно, пора спать ложиться, — кивает он, убирая руку с живота. — Хорошо, — отвечает женщина и уходит вглубь комнаты.       Прошло уже больше получаса, а Нацу всё никак не может уснуть: всё вертится, дёргается. Он приподнимается, облокачиваясь на матрас, и смотрит в сторону двери, что была немного приоткрыта; из неё всё ещё проскакивает свет от лампы, мягко ложась на половицы. — Люси, — с некой обидой в голосе зазывает жену, подходя всё ближе к столу. — Сколько можно, я жду тебя. — Ещё одну, пожалуйста, — умоляет женщина, — ещё хоть одну строчку, Нацу. С твоим приходом домой у меня появилось желание писать.       Её улыбка веет теплом, да так, что Нацу не может устоять перед ней. — Ещё одну и спать, — он шепчет ей на ушко, обнимая за оголённые плечи, — а я пока с тобой посижу, чтобы всё было честно.       Люси оборачивается и целует мужа в нос, чуть улыбаясь. Ей так хорошо рядом с ним, с тем, чью фамилию и ребёнка она носит у самого сердца. А ведь она даже не думала, что всё может обернуться так... так по-домашнему уютно и спокойно.