Сказка, блять, для взрослых

— RK900. RK900 видел мир через числа и алгоритмы, высвечивающиеся на панели неоново-красными таблицами и голограммами. — Усовершенствованная модель андроида-переговорщика. В его программе было заложено гораздо больше функций и способностей, нежели в предыдущей модели. — Устойчив к девиации. Сотрудники «Киберлайф» постарались максимально снизить возможность возникновения продолжаемого изучаться вируса ra9. — Твой новый напарник, Рид. Зовут Ричард. RK900 стоял напротив детектива, заранее вырабатывая линию поведения, которая бы оказалась наиболее благоприятной для совместной работы. Новоиспеченный напарник смерил его презрительным (как считала программа) взглядом и отвернулся: — Можно его сразу обратно отправить? В тот же момент Ричард понял, что с подбором линии могут возникнуть проблемы. Они не заставили себя долго ждать. — Значит так, железка, поскольку тебя пристроили ко мне, а я привык работать один, тебе нужно запомнить две вещи, — Гэвин схватил андроида за высокий воротник черной рубашки и притянул к себе, заглядывая в стеклянные глаза и криво ухмыляясь. — Не крутись вокруг меня и не заебывай. — Прошу прощения, детектив, но для конструктивного диалога и совместной работы вам следует убрать от меня руки. Для начала. Ничем хорошим первая встреча для детектива не закончилась (RK900 не выбил ему зубы и не ударил в глаз, потому что причинение вреда людям шло вразрез с его программой — все обошлось крепким захватом руки за спиной и предупреждением от капитана Фаулера). Вторая, кстати, тоже. И третья. Детектив Рид оказался раздражающим, грубым, подверженным частым вспышкам агрессии, имеющим трудный характер, да и в целом представлял собой неприятную личность для сотрудничества и раскрытия дел. Гэвин не переставал напоминать RK900, что того стоило отправить на свалку, переплавку или разобрать на части и сделать из него торшер. Прошло два месяца, прежде чем частые конфликты в их работе свелись к минимуму. Фаулер отметил, что это скачок в их отношениях. Рид тогда долго возмущался, что нихрена это не скачок, Фаулер вообще ни черта не понимает и пусть идет нахер со своими отношениями. Возмущался он, кстати, Ричарду, сидя за соседним с ним столом и держа в руках принесенный им же стаканчик горячего кофе, отправляя написанные отчеты для проверки ему же. RK900, тогда не сводивший взгляда с хмурого детектива, потерянно сверлящего в терминале дыру, удивленно заметил возникшее перед глазами окно с ошибкой, извещающее о программном сбое. Он поспешил закрыть его и провести полную проверку всех систем. — Эй, железка, тебя коротнуло, что ли? — Гэвин обеспокоенно свел брови, когда заметил замешательство на обычно непроницаемом лице андроида (любой кирпич позавидовал бы его стойкости). — Вы беспокоитесь? — Да щас, — фыркнул и отвернулся. Ричард не мог объяснить, почему в тот момент хотел(?) услышать другой ответ. И это вновь привело к возникновению сбоя (он бы запустил диагностику еще раз, но не мог, потому что та уже проводилась). Нарушения в работе систем не были выявлены. Ни одна программа, заложенная в RK900, не могла определить, откуда у него появилась не относящаяся к заданиям и работе потребность(?) находиться рядом с детективом как можно дольше и чаще. Она вылезла из ниоткуда, впитавшись набором кода в его алгоритмы, и периодически всплывала настырными ошибками на экранах (закрытие глаз не помогало от них избавиться). Не то чтобы Ричард так рьяно пытался. Желание(?) смотреть на детектива, незаметно брать на себя половину его нагрузки (потому что иначе тот обязательно начал бы возмущаться, какого черта долбаная жестянка забирает у него — подыхающего и не высыпающегося — работу), прикрывать спину на заданиях заставляло диод на виске мигать пугающим красным цветом. Из-за ослепительного красного, бросающегося в глаза в отражении любых зеркальных поверхностей, необходимость приехать в «Киберлайф» на экстренную диагностику оказалась вычеркнутой из списка первостепенных задач. Ричард не мог испытывать страх, но что-то отдаленно похожее на него затесалось в программе. Когда ошибки стали систематическими, страх(?) укрепился, прорастая корнями в наборе кода. Гэвин никогда не спрашивал, что с ним происходит, но встроенные в андроида сканеры выявляли испытываемые напарником хорошо (не так чтобы очень) скрываемые тревогу и волнение. И после этого Ричарда в очередной раз бросало в водоворот ошибок, предупреждений и уведомлений. Ричард, кажется, сам забросил себя в водоворот, выпустив из рук брошенную ему на помощь веревку. Они стояли в кафетерии, когда по телевизору передавали интервью одного из новых акционеров «Киберлайф». Гэвин пил остывший кофе и просматривал ленту в твиттере, пока Ричард зачитывал ему материалы нового дела. Молодая женщина в телевизоре говорила, что случаи возникновения девиации за последние несколько месяцев значительно снизились. Молодая женщина в телевизоре говорила, что людям стоит перестать беспокоиться о девиации у купленных андроидов, потому что компания обещает мгновенное (двадцать пять минут по Детройту) нахождение по трекеру и последующее уничтожение вышедших из строя машин. Молодая женщина в телевизоре не договорила материал про активно ведущиеся исследования девиации, потому что Гэвин щелчком пальцев вырубил звук. Ричард почти сразу заметил, что Гэвин искал одобрение (будь то шутка — редко смешная — или же любое действие) у своих коллег. Он поворачивался к ним, следя за реакцией горящими, слегка прищуренными глазами и едва ли не требовал обратить на себя внимание. Сначала RK900 занес это в его особенность, затем несколько раз сказал что-то про цирковое шоу, театральщину и клоунаду, на что получил красноречивый средний палец, едва ли не приложенный к прямому пластиковому носу. В тот момент, когда Гэвин после очередной неуместной шутки на месте преступления повернулся в сторону андроида, у Ричарда замигал диод, отказала в работе система имитации дыхания и сбились настройки, от которых зависела циркуляция тириума. Программный сбой завершал общую неблагоприятную картину. После подавленного восстания место андроидов в обществе опустилось ниже на пару ступеней по сравнению с прошлым годом (не то чтобы раньше андроиды имели какое-либо место в социуме). И если Гэвин перестал лезть к RK900 с завидной регулярностью (в конце концов, он к нему привык, они сработались, да и самого Гэвина Фаулер увольнять не спешил), то другие не упускали шанса зацепить или оскорбить андроида. Ричард не обращал внимания на явную неприязнь людей, которых ему приходилось опрашивать («А можно заменить вашего... робота?», «Я не буду ничего говорить машине и срать я хотел на то, что он полицейский», «Мою дочь убил один из этой кучи металлолома!»). Поэтому, когда Гэвин прижал очередного возмущающегося свидетеля к стене, тактично объяснив, что ему лучше закрыть свой рот, если не хочет вытаскивать язык из задницы, RK900 пришлось оттаскивать взбесившегося детектива от мужчины с завидным опозданием, светя в глаза задыхающегося свидетеля мигающим диодом. — Вам придется написать объяснительную, — чуть позже сообщил Ричард, когда ему пришло уведомление о поступившей жалобе. — Зачем вы это сделали? Гэвин сидел в машине на пассажирском сидении и держал в руках купленный андроидом кофе... с корицей («Корица? Серьезно?», «Она приятно пахнет, детектив»), пока тот ехал по направлению к участку. — Первое правило вождения — не говорить во время вождения. — Тогда вам не следует садиться за руль. Никогда. — Ага, щас, следи за дорогой. Ричард еще в первый месяц совместной работы заметил, что Гэвина нельзя было назвать самым осмотрительным полицейским Детройта. Он с завидной регулярностью лез в самое пекло, не обращая внимания на предостережения расчетливого RK900, и получал ранения, которые отпечатывались шрамами на его теле. У Ричарда не было возможности рассмотреть его, однако тех, которыми было испещрено хмурое лицо, хватало для понимания безответственности Рида. Так что, когда Гэвин после облавы заявился в участок с рассеченной щекой, андроид налепил на нее пластырь. Рид, едва не подпрыгнув на стуле, разразился громкой тирадой, угрожал разобрать Ричарда лично и отправить на свалку, но пластырь не снял (и отвернулся на стуле от сидящего напротив андроида, на столе которого лежала купленная пачка пластырей). Иррациональные действия в программе RK900 возникали прямо пропорционально проведению времени с детективом. Однажды Ричард обнаружил себя, уже отходившим от стола Рида, без пиджака (потому что тот самый пиджак оказался накинут на плечи уснувшего за столом детектива). Тогда ему, замершему, понадобилась пара минут, прежде чем мгновенно осознанные глупость и нелогичность поступка проигнорировались. Сколько бы Ричард ни утверждал, что контролирует ситуацию и наступление девиации для него невозможно так же, как невозможно существование супергероев (комиксы про которых в детстве любил Рид), та угрозой всплывала ошибками в коде и светила красным диодом во тьме участка. Ричард склонялся к тому, что красный он начинал ненавидеть. И готов был уже ехать в «Киберлайф» от осознания, что ненависть — это к людям, а не к машинам без чувств. Ричард не мог ругаться матом и строить завуалированные многоэтажные конструкции посылания всего живого (и неживого), о чем сейчас очень жалел. Настройки RK900 официально были сбиты и нуждались в срочной регулировке. Возможно, он даже успел бы приехать в компанию (вряд ли компания могла бы что-то исправить и откорректировать; разве что прислать новую модель), если бы не свалившиеся дела. Гэвин не переставал напоминать, что пустивший пулю в висок Андерсон умудрился нагадить отделу даже после своей смерти. С лейтенантом RK900 лично не был знаком, зато неоднократно слышал от напарника о своей предыдущей модели («Я ему приказал кофе сделать, тот отказался, ну я ему и врезал так, что тот даже пополам согнулся!»). Сказать о том, что тот андроид, скорее, пожалел его чувства, чем почувствовал боль, Ричард не смог — Гэвин говорил об этом с такой гордостью, что у него контакты перемкнуло и, кажется, звуковую карту заклинило. В начале апреля они сидели в машине, ведя слежку за подозреваемым; стояла поздняя ночь, безлюдную улицу на окраине города освещали тускло горящие лимонным цветом фонари. Ричард сидел на пассажирском сидении, проверяя камеры. — Детектив Рид, вам следует поспать хотя бы пару часов. Преступник, по моим расчетам, не покинет дом до утра. У Гэвина за последнюю неделю круги под глазами стали достигать по размеру едва ли не половину лица (Ричард не волновался, потому что машины на это не способны, но датчики подскакивали до критической отметки каждый раз, когда детектив открывал очередную банку с энергетиком). — Твои последние расчеты хреново сказались на выполнении задания, — Гэвин чуть съехал на кресле, устраивая руки в карманах куртки. — Когда мне пришлось прикрывать вашу задницу? Тогда Ричард успел оттащить детектива от брошенной преступниками гранаты и прикрыть собой вместо того, чтобы побежать за их сообщниками. Изумленное лицо Рида и широко распахнутые глаза, пронизанные страхом (от которых на экране заискрились помехи, мелькающие яркими красно-белыми всполохами, ломающими хлипкий — уже — код), были сохранены в специальную папку в памяти андроида. Папка называлась «Детектив Рид» и весила несколько сотен гигабайтов. Первым, что произнес тогда Гэвин, оказалось громкое: «Какого черта»; вторым испуганное: «Эй, ты же не собираешься сейчас подыхать»; третьим нервное: «Ричард, блять, только не вырубайся». Ричард упустил из внимания, как приоритет спасения жизни детектива оказался выше, чем приоритет задания. — Блять, не начинай. Гэвин широко зевнул, жмуря глаза и не прикрывая рот. Ричарду пришлось суматошно закрывать появившиеся на экранах уведомления об ускорении работы тириумного насоса. — Это была гребаная случайность. И выкинь из программы, что я там твой должник или кто еще. — Кто еще? Например? — Ричард склонил голову, поднимая уголок губ; повернувшийся к нему Гэвин замер, растерянно скосил взгляд на приборную панель и пробормотал пожелания прогуляться нахер под нос. Спустя час Ричард поправил сползшую с плеча заснувшего детектива куртку и убедился, что справиться со сбоями в его программе «Киберлайф» были не в состоянии. Он тоже был не в состоянии, но упорно пытался разобраться сам. В конце концов, он являлся моделью, устойчивой к девиации. На следующий день Гэвин, переносящий информацию по успешно закрытому делу себе на почту, чтобы разгрести материал дома, позвал(?) пригласил(?) (что это вообще было?) Ричарда домой. — Потому что, бля... здесь слишком дохуя и... ой, нахуй иди. — Детектив, вы хотите, чтобы я помог вам с работой на дому? RK900 являлся усовершенствованной моделью, поэтому нахождение причинно-следственных связей происходили в его программе значительно быстрее, чем у любого другого андроида. Иногда это шло на пользу, иногда во вред (потому что вид смущенного детектива и подсчет тех самых связей явно не гарантировали уменьшение количества сбоев). Модель RK900 славилась устойчивостью к программному сбою, поэтому многие полицейские участки по всей стране закупили несколько роботов. Ричард мог бы написать отрицательный отзыв на сайте компании, потому что устойчивость к девиации явно нуждалась в доработке, но не мог этого сделать по той причине, что сам являлся частью «Киберлайф» (встроенный в подкорку программы блок о неразглашении информации был явным препятствием). Первое, о чем подумал Ричард, оказавшись в доме Гэвина и увидев его в домашней одежде, так это о том, что до «Киберлайф» отсюда приблизительно девятнадцать минут пути (и в этот раз он не брал в расчет, что поедет сам — потому что приедут уже за ним). — Аквариум с рыбкой? — Вот че ты уставился, — Гэвин, закатив глаза, сидел на диване в гостиной; на экране ноутбука, лежащего на его коленях, открылось несколько файлов, гарантирующих бессонную ночь. — Хватит на нее пялиться. И по стеклу не стучи. — Ричард опустил руку и выпрямился, направляясь к дивану. — Они вроде как это не любят. — Вы искали информацию, как содержать рыб дома? — Нет, блять, просто поймал первую попавшуюся в реке и запихнул в аквариум. Конечно я искал, не тупи. Ричард сел на противоположный конец дивана, выпрямив спину и сложив на груди руки. — Вообще, я кота взять хотел, — Гэвин потер переносицу и шмыгнул носом. Ричард чуть наклонил голову, внимательнее рассматривая профиль лица и отмечая появившееся на нем смущение. — Но из-за работы это проблематично. RK900 был усовершенствованной моделью, которая могла легко смоделировать ситуацию, но представлять Гэвина с котом не стал. Ричард не обратил внимания на то, как постепенно перебрался к детективу. Сначала они действительно занимались документами и разгребали остаток работы, а потом все как-то докатилось до того, что RK900 периодически (чуть позже систематически) ходил в магазин, кормил рыбку (официально Гарри, а на деле Рыбеныша), один раз заставил попросил сыграть Гэвина на пыльной гитаре, готовил ему, взъерошенному и сонному, утром кофе (так они опаздывали значительно реже в участок; и да, он ночевал на диване в гостиной) и с упорством закрывал всплывающие ошибки, в которых тонула его программа. Ричард до последнего держался за понимание себя, как программы-машины-андроида-и-так-далее (и вскоре пришел к выводу, что лишь это спасало его от девиации — вот уж действительно устойчивая модель). Сама же программа держалась на переломанных пальцах левой руки. Ричард мыл посуду, пока Гэвин допечатывал отчет, чтобы успеть отправить его капитану до конца дня, и открыл шкаф, чтобы положить в него тарелку. Тарелку он чуть не разбил, потому что в шкафу, отсвечивая в свете лампы синим, лежало несколько пакетов жидкого тириума. — Ну да, — пробубнил Гэвин, пряча шею в плечи, — тириум. Знакомься. Тириум — железка, железка — тириум. — Почему он у вас? — Ричард держал тарелку, держал тириум, пока программа слетала со скоростью света, растворяя алгоритмы и комбинации прописанных кодов в неоново-красной жиже. Ричард дал себе слово, что никогда не будет сканировать Гэвина (не то чтобы он когда-либо этого не делал). Так что проанализированное ускоренное сердцебиение, красным отпечатывающееся на щеках Рида, ускорило падение его программы (ее сломанные пальцы уже отцепились, не выдержав нагрузки). — Ты торчишь здесь. Иногда. Под «иногда» Гэвин подразумевал половину дня (другую половину Ричард проводил в участке с ним же). — Ну вдруг ты жрать захочешь, не переть же тебе в Киберхуяйф. — Киберлайф. До него девятнадцать минут без пробок. — Да похер как-то. На RK900 только в тот момент упало осознание, огрев его еще парочкой тяжелых ошибок (под стать могучему молоту Тора — он не интересовался комиксами, но ими до сих пор интересовался Гэвин), что почти живет у детектива. Вспомнив, что ночевал в участке он последний раз двадцать два дня назад, он запустил быструю диагностику. Жаль, что она не помогала. Они смотрели фильм (вместо проверки документов, да; проверка документов в стенах дома Рида не проводилась уже несколько недель). — Действия главной героини не поддаются логике, — Ричард сидел в рубашке с засученными рукавами (куртка висела в шкафу в коридоре) рядом с развалившимся Гэвином, закинувшим ноги на столик и касающимся твердого бока андроида локтем. — Не, с ее действиями все понятно. Влюбилась в амфибию, свалила с ним в море, все счастливы, хэппи энд. Просто любовная линия прописана на отъебись. — В ней много логических несостыковок, — кивнул андроид, посматривая на задумавшегося Гэвина. — Как и в сюжете. Во всем. Вы уверены, что этот фильм когда-то взял Оскар? — Пробей по базе. Поверить не могу, что я вообще смотрел его с тобой, — уже тише пробубнил Рид, почесывая шею. — Мотивация персонажей прописана… — Хуево? Гэвин подтянул ноги и откинулся на спинку дивана. — Наверно, режиссер просто закрыл глаза на все ляпы, когда снимал его. Вообще, там типа смысл есть. Что-то про отсутствие границ, несгибаемую силу духа и веру в любовь, какая бы та ни была. Ричард, пару раз мигнув диодом, посмотрел на детектива, повернувшего голову к нему и внимательно изучающего погрустневшим взглядом его настороженное лицо. Гэвин криво приподнял уголок губ, опуская взгляд на сомкнутые губы андроида, отчего тириумный насос того забился быстрее, ударяя по пластине на груди. — Сказка, блять, для взрослых, — он устало выпрямился на диване и потянулся к пульту, переключая канал. — Но музыка нормальная там. После работы, когда продуктовые магазины еще не закрылись (что являлось редкостью из-за сумасшедшего графика — в последний месяц на их отдел перекинули пару десятков дел из других участков), Ричард услышал раздавшийся сигнал машин «Киберлайф» из-за угла. На другой стороне улицы несся андроид с мигающим красным диодом, расталкивая прохожих и едва не налетая на стены домов. Гэвин остановился, увидев окружившие его бело-синие машины компании и людей, выбежавших и скрутивших забившегося в угол андроида. Он прикусил губу и направился к дому, не смотря на то, как уезжает машина. Уже дома Гэвин стоял возле открытого окна в темной кухне и держал между пальцами сигарету, вдыхая окутывающий легкие дым. Он опирался о подоконник, задумчиво глядя на тлеющий кончик, и чувствовал на спине настороженный взгляд. — Иногда я думаю, что было бы, если бы андроиды добились прав в той сраной революции. Ричард стоял рядом, смотрел на понурую фигуру детектива и не мог объяснить себе, почему к нему хотелось подойти ближе (ближе, чем просто стоять рядом) и, возможно, обнять? Гэвин выглядел потерянным, заебанным и уставшим от всего. От этого всего Рида хотелось спрятать, закрыть собой, как в тот раз с гранатой. Системы RK900 не выдерживали и ломались, осколками появляясь на его экране. — Это привело бы к существенным изменениям, которые затронули бы все сферы общества. Невозможно определить, насколько благоприятно они бы сказались на человечестве. Андроиды-девианты... непредсказуемы, детектив. Графики на панели Ричарда подскочили до предела, уходя небоскребами куда-то за пределы экрана, когда Рид глянул на него. — У тебя есть какие-то сбои? Ну там, — Рид потрепал волосы на голове, и Ричард отметил его напряженное состояние (Гэвин по эмоциональному состоянию походил на натянутую струну), — ошибки, еще какая херня? — Я регулярно себя тестирую. О том, что результаты тестирования с каждым проведенным днем все менее утешительны, Ричард решил не говорить. — Я не сомневался, — Рид потушил сигарету и достал из пачки новую. — Будет херово, если девиантнешься. — Вам пришлют нового напарника, — ровный темп речи RK900 сбился, — меня же отправят на завод, чтобы считать информацию о девиации и не допустить... — А если тебя спрятать? — перебил Гэвин, суматошно чиркая по колесу зажигалки и не с первого раза ее зажигая. — Встроенный в меня трекер отслеживает перемещение по всему штату и за его пределами. Вы же читали об этом. Гэвин чуть не выронил сигарету изо рта и сжал зубы. — Ты залезал в мою историю?! — Видел, когда проходил мимо, — RK900 пожал плечами. — Вы сидели на диване. В наушниках. Ричард не подглядывал. В конце концов, он уважал — пытался — личное пространство Рида; ему вполне хватало периодических сканирований, от которых тот постепенно пытался отходить — Гэвин не раз говорил, что они его раздражают. — К чему ваши вопросы, детектив? Гэвин стушевался, откинул пачку сигарет на стол позади и потер гудящий висок. — Слушай ты... ты же не собираешься крышей поехать и стать девиантом? RK900 становиться девиантом не хотел, это шло вразрез с его программой, вразрез со всем, что было в него заложено; это пугало, это было чем-то новым и непонятным (если бы он был человеком, это свело бы его с ума). Становиться девиантом было незаконно, граничило с изменой «Киберлайф» и обещало оказаться на столе перед сотрудниками компании. Уничтожение маячило перед Ричардом где-то впереди, потому что, черт, да, у него все еще не было проблем с причинно-следственными связями. — Эй, железка, я с тобой разговариваю, — Рид потянулся к нему рукой, чтобы тронуть за плечо; ее перехватил андроид, неловко сжимая грубые пальцы вздрогнувшего Рида. — Моя модель защищена от девиации. RK900 смотрел на сцепленные в темноте пальцы и думал о том, что пальцы Гэвина теплые. А еще что пульс у детектива участился, температура тела поднялась и эмоциональное состояние подскочило на десятки процентов, отражаясь в темных глазах подернутой дымкой волнения. Ричард неловко погладил тыльную сторону его вспотевшей ладони, раздумывая над тем, что белый пластик будет красиво контрастировать с немного смуглой кожей детектива. — Но производители не знают, насколько хорошо. — То есть в теории... — Это маловероятно. Ричард нагло врал и, нет, совесть его не мучала. — ...ты можешь свихнуться, — Гэвин опустил взгляд в пол, кусая губу и невольно сжимая холодную ладонь андроида в своей. — Я могу это контролировать. — Неужели? — Если посчитаю нужным. Ричард находился в паре шагов от того, чтобы стать девиантом, и стиснутая детективом ладонь, под пластиком которой сбивались моды, призывно толкала навстречу красному экрану. — Нужным? — Гэвин хмурился, кривился и медленно закипал от нарастающего напряжения. — В каком, блять, смысле? — Вы… — Ричард замолчал, беспокойно мигая диодом. — С вами я не хочу оставаться машиной. Признание далось… просто? Ричард понимал, что не должен становиться девиантом; это все еще казалось глупым, нелогичным и, наверно, аморальным (если бы у андроидов был кодекс чести, про девиацию там не оказалось бы написано ни слова). Но на той пугающе-странной и пугающе-неправильной стороне красной стены стоял Гэвин с тупыми шутками, шухером на голове по утрам и рыбкой в аквариуме. — Блять, — Гэвин зажмурил глаза до черных кругов-точек. — Блять, — повторил он уже тише, выхватывая свою руку и покидая кухню, не забыв захватить брошенную пачку сигарет. — Я спать, так что не… не шуми здесь, придурок. Дверь в спальню захлопнулась. На следующий день Гэвин послал Ричарда нахуй при первой же возможности (за завтраком), свалил из дома раньше него и на работе вел себя, как последний кретин (даже Крис, никогда не лезший в разборки между коллегами, попытался успокоить взбесившегося детектива). — Да он меня заебал уже! — говорил Гэвин в кафетерии, показывая пальцем на сидящего за рабочим столом Ричарда. — Это вы с ним не работаете, поэтому нихера не понимаете! — Гэвин, у вас лучшая раскрываемость в отделе, — Тина стояла рядом, переглядываясь с удивленным Крисом, который тоже, как и девушка, мысленно крутил у виска. — Потому что я терплю этот кусок дерьма, — Гэвин поставил стаканчик с кофе на столик, глядя прямо в глаза застывшего перед кафетерием Ричарда. — Но, блять, знаете, любому терпению приходит конец. Мне надоело работать в паре с железом. Такими темпами скоро тириумом насквозь провоняю, — и засмеялся громко, отворачиваясь от андроида. RK900 умел держать лицо в любой ситуации и ничто никогда не могло выдать его состояния, кроме диода на правом виске. Он повернулся к Риду левым плечом и покинул кафетерий. — Фаулер все равно не поменяет тебе напарника. Фаулер действительно отказался менять Гэвину напарника, перед этим не забыв поинтересоваться, что между ними произошло, потому что: — Вы же даже живете вместе, Рид. Мне пришлось оформлять его на тебя, чтобы он мог покидать участок ночью. — Ну так переоформите. Считайте, что мы не сработались. — Ты шутить вздумал?! — Я могу работать один. Раньше отлично получалось, так что и сейчас проблем не возникнет, — и добавил уже что-то тише, так, что RK900, проходящий мимо закрытого кабинета, не смог расслышать. Ричард являлся андроидом-переговорщиком, в базу которого было заложено множество данных о поведении и отношении между людьми, однако перемену в поведении Гэвина он интерпретировать не мог. Тот успешно игнорировал его на протяжении всего дня, не замечая ни пристальных взглядов, ни мигающего желтым диода, когда ему приходилось проходить мимо андроида для подписания документов. RK900 упорно пытался понять, что он сделал не так, проматывая в памяти события последних дней (в его памяти слишком много информации было о Гэвине), и не натыкался ни на что, что могло бы существенно сказаться на их отношениях. Ему не нужно было говорить, чтобы Гэвин одевался теплее? Брать тот тириум из шкафчика? Нужно было все-таки разбудить, когда он заснул у него на плече на диване? Ричард сидел напротив Рида, медленно доделывал отчеты и бросал задумчивые взгляды на повернутую к нему спинку стула. Когда детектив ушел из отделения раньше обычного, перед этим сказав RK900, что он может не возвращаться домой, андроид искренне пожалел, что в его программе стоял блок на причинение физического вреда коллегам. Ричард все же вышел из участка вслед за Гэвином и догнал его на стоянке. — Какого хера ты за мной увязался?! — Я требую объяснений, — Ричард стоял перед ним на расстоянии вытянутой руки, хмурился и свертывал всплывающие окна, пока звук текущего тириума по проводам звучал где-то на фоне его программы, ударяя по звуковым процессорам. — Каких еще объяснений?! Почему я вообще должен что-либо объяснять долбанной машине?! RK900 в любой другой ситуации давно провел бы детальное сканирование детектива, сделал бы несколько анализов и построил наиболее выигрышную линию поведения, но сейчас он терялся, не понимал ничего и чувствовал себя так, будто его забросили в компьютерную игру, не объяснив правил. — Потому чт... — Я не хочу иметь ничего общего с машиной, которая может в любой момент сойти с ума и стать девиантом. Ричард замолчал, скручивая параметры восприятия окружающей среды до минимума, и посмотрел прямо перед собой. — Еще пришибешь меня ночью. — Я никогда не... не причиню вам вреда. — Хер тебя знает, — Гэвин фыркнул, разворачиваясь к машине и не с первого раза попадая по кнопке отключения сигнализации. — Это ты сейчас так говоришь. А потом коротнет и схватишься за пистолет, вышибешь мне мозги. Так что не лезь ко мне больше никогда. Гэвин уехал, оставляя RK900 в одиночестве на парковке. Ночевать в отделе впервые за месяц рядом с другими андроидами было... неуютно. Ричард послушал Гэвина и сократил общение с ним до минимума. Это не составило труда, потому что Фаулер все же пошел на уступки Риду и отдал RK900 в распоряжение Криса. Тот встретил нового напарника с широкой улыбкой и пообещал стараться не быть обузой в расследованиях. Гэвин в участке всю неделю толком не появлялся, разъезжая по местам преступлений и опрашивая свидетелей. Ричард не мог испытывать каких-либо чувств, но, в который раз натыкаясь взглядом на стоящую пачку пластыря на столе, ему казалось, что тириумный насос вот-вот выйдет из строя. Определенно, ему нужно было поехать в «Киберлайф» (в компанию следовало съездить еще несколько месяцев назад — тогда, когда возник первый сбой; может быть, ему бы повезло и его разобрали бы на части сразу). Ричард все еще был машиной, поэтому испытывать тоску по кому-то он не мог (тем более, испытывать тоску по тому, кого ты видишь каждый день, казалось андроиду нелогичным), но отсутствие Гэвина рядом было настолько непривычным, что разрывало провода (образно конечно). Всю следующую неделю готовилась операция по взятию крупной банды наркоторговцев, поэтому весь отдел оказался задействован в их поимке. Ричард подчинялся приказам Криса, следил за передвижением преступников в ангаре и участвовал в облаве как один из лучших сотрудников (андроидов не считали сотрудниками, но RK900 вроде как за прошедшие полгода снискал уважение некоторых полицейских). После того, как преступники оказались успешно взяты (пострадало несколько полицейских и выведен из строя один андроид в группе, в которой состоял Ричард), Ричард вышел из ангара, останавливая перекачивание тириума по руке — одна пуля все же угодила в него, когда тот отвлекся на поиск находящегося по другую сторону ангара Рида — в его группе что-то пошло не так (это было глупо и иррационально, но Ричард стоял на краю девиации, поэтому ему можно было совершать нелогичные поступки по статусу). Андроид сделал несколько шагов и услышал раздающееся сбоку почти истеричное: — …модель, блять, какая, я тебя спрашиваю, кретин?! — Откуда я знаю?! Я не запоминаю модели всех андроидов. Высокий такой. Андроид как андроид, вылез из угла в неподходящий момент и словил пулю. — Пиздец, как вас еще на работу берут, если вы не можете запом… — Гэвин, развернувшись, увидел остановившегося в нескольких метрах от него RK900, придерживающего раненую руку. Гэвин замолк на полуслове и быстро, прихрамывая на левую ногу, подбежал к нему, хватая за здоровое плечо. — Это че за херня? — Гэвин хмурился, пока смотрел на дыру от пули, и сжимал зубы, пытаясь подавить подступающую к горлу панику, отражающуюся гримасой на лице. Тириума на белом рукаве оказалось много, больше, чем при взятии преступников, когда они были напарниками, отчего по телу пробежалась волна неконтролируемой дрожи, теряясь в заполошных стуках сердца. — Обычное ранение, детектив, — Ричард стоял на месте, боясь пошевелиться и опять сделать что-то не так; на лбу Рида появились новые ссадины, левую голень, как показало сканирование, ободрало пулей, оставляя кровоточащий порез. — Блять, там какой-то андроид… — PC200. Он состоял в моей группе. — Да я, сука, знаю, что в твоей. Я… — Гэвин прикусил нижнюю губу и, сильнее сжимая ткань запылившегося пиджака, нервно выдохнул и ткнулся мокрым лбом в здоровое плечо, поднимая в андроиде уже привычные ошибки (RK900 мог даже признаться, что ему их не хватало). — Я думал… не важно. Ричард не успел ничего произнести — Гэвин резко отстранился и, не говоря ни слова, направился к полицейским машинам. А на следующий день Гэвин вновь начал его избегать, игнорировать и крыть многоэтажным матом. Ричарду не оставалось ничего, кроме как заявиться к нему вечером домой. Он все еще пытался ценить его личное пространство, но то, что происходило между ними, не поддавалось объяснениям в голове андроида. — Какого черта ты приперся?! Ричард протиснулся в коридор, захлопывая за собой дверь и оттесняя Гэвина в гостиную, не обращая внимания на выкрики и попытки выставить его на улицу. — Здравствуйте, детектив, — голос RK900 оставался твердым, пока диод на виске переливался с желтого на красный в тишине квартиры. — Нам следует поговорить. — Блять?! Я тебе уже все сказал! — Гэвин, немного прихрамывая, прошел за ним на кухню, где андроид по-хозяйски включил свет и остановился посередине, сложив на груди руки. — Съеби нахуй отсюда! — Я не уйду до тех пор, пока вы все не объясните. Сканеры Ричарда уловили сигаретный дым, которым насквозь пропахла кухня; на подоконнике в углу лежало несколько выкуренных пачек. — Я могу просто выкинуть тебя, — Гэвин встал напротив, и Ричард увидел увеличившиеся синяки под глазами на осунувшемся лице. — Не можете. — Слушай, ты… — Гэвин подлетел к нему, предпринимая попытку схватить за ворот пиджака, но его рука была перехвачена и сжата в крепкой хватке, от которой судорогой свело запястье. — Как я уже сказал, детектив, я не покину вашу квартиру, пока вы не объясните, почему вы ведете себя, как последний придурок. Рид отвел левую руку, чтобы ударить андроида, но и ее успел перехватить Ричард в нескольких сантиметрах от лица, стискивая кулак. — Я повторяю, детектив, — RK900 наклонился, угрожающе глядя в сощуренные в гневе глаза, — мне нужны объяснения. Вы выгоняете меня из дома, игнорируете на работе, отказываетесь от меня, как от напарника, а потом ищете после облавы, потому что боитесь, что на месте PC200 мог оказаться я. — У тебя охуенно воображение развито, — Гэвин стиснул зубы, вырывая руки и отходя на несколько шагов назад. — В «Киберлайф» прямо постарались. Открытку им нужно послать. — Гэвин сжал пальцы в кулаки, исподлобья глядя на горящий желтым диод. — Я? — указал пальцем на себя. — Боюсь за тебя? — ухмыльнулся широко, так, что даже скулы заболели. Ричард смотрел внимательно, считывая каждое движение. — Читай по губам, ублюдок: мне срать на тебя. Даже если тебя нахер разберут на части, даже если, блять, по тебе проедется поезд или ты окажешься в открытом космосе, мне будет совершенно точно похуй, — Гэвин развернулся, направляясь к чайнику. — Так что да, свали, пока я не выстрелил тебе между глаз. — Вы врете. — А? — Гэвин обернулся. — Ваше сердцебиение, температура тела, мимика… все ваши жесты сигнализируют о том, что вы лжете. — А ты что? В полиграф переквалифицировался? — Вы прекрасно знаете, что данные функции были изначально установлены в мою программу и не раз помогали на допросах. — Ну тогда иди в «Киберлайф» и скажи, что ты сломался. — У вас руки трясутся, — Ричард сделал шаг вперед, отчего мир мгновенно окрасился в красный, обрушаясь на него дождем ошибок, под который он был готов, кажется, подставить лицо. — И дыхание сбито. Гэвин дернулся и развернулся к андроиду. — Ты серьезно не понимаешь, какого черта я не хочу с тобой пересекаться? — он глубоко вдохнул через нос в попытке успокоить накаленные струны нервов. — Блять, ты же самый умный андроид, так включи мозги или что у тебя там и не еби мне мозг. — Дело в девиации? — Эврика. — Я не сделаю вам ничего, что может причинить боль или вред. Если бы я мог или… хотел, вы бы уже не стояли здесь. Я никогда не… — Да знаю я, придурок. Ричард вскинул бровь, удивленно глядя на ссутулившегося детектива, мрачно смотрящего в открытое окно на темную улицу с перегоревшими фонарями. — Вас пугает моя девиация? Гэвин молчал какое-то время. — Тебя же деактивируют сразу после того, как крышей поедешь. — Для меня не имеет значения, хотят меня деактивировать или нет. — Зато для меня, блять, имеет! Я не хочу, чтобы ты… — дрожащий голос Гэвина сорвался, — чтобы… — он сжал губы и нервно потер переносицу большим и указательным пальцами. — Блять, Ричард, просто уйди, просто съеби нахуй из моего дома. Коды программы защиты от девиации плавились, исчезая с экрана и удаляясь из системы. Ричард надломано улыбнулся. — Какой смысл оставаться машиной, если я не могу быть с вами? Гэвин замер и зажмурил глаза, впиваясь ногтями в кожу на ладонях. — Ты и так вокруг меня постоянно крутишься. Твою рожу видеть не могу. — Вы же понимаете, что я имею в виду не это. — Уйди, — прозвучало тихо, почти обреченно. — Я не уйду, — и почти ласково: — Гэвин. Рид сглотнул, услышав свое имя. — Свали! — Нет! Гэвин распахнул глаза, на дне которых застыл испуг, заставивший Ричарда мигнуть диодом. Рид подошел к нему на негнущихся ногах, прихрамывая на одну, и положил руку на предплечье, едва сжимая. — Ты девиантнулся? — Нет? — Ричард чуть нахмурился, проверяя настройки. — Еще нет, — он сделал шаг вперед, неуверенно кладя руку на бок Гэвина и оглаживая его кончиками пальцев, слушая, как шум работающего насоса отдается эхом в звуковой карте. Гэвин опустил голову, потерянно смотря на собственные носки и чувствуя легкую, приятную щекотку. — Они разберут тебя на части, будут копаться в тебе и искать причину девиации в твоей тупой программе, пока я буду торчать здесь и медленно спиваться. Ричард подошел ближе, носом касаясь коротких волос на макушке и устраивая руку на лопатке вздрогнувшего Рида, ощутившего холод ладони через тонкую ткань футболки. — Версия Андерсона-два-ноль. — Гэвин, — андроид свободной рукой поднял голову Рида за подбородок и уткнулся лбом в его лоб, ловя взглядом горящие смущением темные глаза. Горячее дыхание Гэвина опалило раскрытые пластиковые губы. — Жаль, собаки нет, — Гэвин положил руку на шею Ричарда, другую устроил на жесткой спине, болезненно усмехаясь. — Никто не повоет. Из Рыбеныша вря… Ричард подался вперед и поцеловал, вконец снося еле живые коды, обрушивая на них поток красного водопада, под весом которого те шли трещинами, дробились на части и превращались в труху, исчезая в тусклом кухонном свете. Гэвин приоткрыл рот, обхватывая верхнюю губу Ричарда и вызывая в его искусственном теле суматошные сбои программ, от которых едва не отказывали расположенные в животе биокомпоненты. Ричард целоваться толком не умел, но учился быстро, запоминал и повторял за Гэвином, чувствуя нарастающее напряжение внутри перегревающихся процессоров. Для Ричарда всего этого было много; все это сносило его волнами, ударяя о скалы девиации и оставляя на них капли тириума. Ричард прижимался к Гэвину, проводил сухим языком по губам, млея от чужого громкого сердцебиения; от его гулкого стука тириум суматошно разносился по проводам, грозя разорвать спаянные стыки и выбить скрепленные механизмы. Если это — эффект от наступления девиации, Ричард не жалел ни о чем. И пусть даже ra9 спустится с кибер-небес и предложит переписать программу (переписать последние минуты) — Ричард не согласится и за возможность попасть в рай для роботов. Эти чувства, которые он не мог интерпретировать, не мог объяснить и все еще не мог понять, ударяли по нему сброшенными бомбами-поцелуями, оставляемыми Гэвином на его губах. Гэвин оторвался от него, восстанавливая сбившееся дыхание. — Ну че? — прозвучало хрипло. — Какие первые впечатления от девиации? Ричард задумчиво свел брови, произнося надтреснутым голосом из-за сбоившей звуковой карты. — Не могу объяснить. — Ну это хотя бы приятно? — Целовать вас? — Чувствовать, кретин, — фыркнул Рид, опираясь спиной о стену и склоняя в любопытстве голову к плечу. В голове Ричарда крутилась масса всего непонятного и незнакомого, которую он не мог выразить словами, несмотря на наличие обширной словарной базы. — Это… странно. Рид хмыкнул и опустился по стене вниз, садясь на холодный пол и сгибая в коленях ноги. Он глянул снизу вверх на застывшего андроида и показал рукой на место перед собой. — Тебе приглашение нужно? — Ваша нога… — Заебись все с ней, — отмахнулся Гэвин, шмыгая носом. — И нехер меня сканировать. Ричард опустился рядом между разведенных ног Рида и положил ладонь на раненую ногу, другой обхватывая его за шею и притягивая к себе. — Когда в эту дверь будут ломиться киберлайфовские ублюдки, — произнес Гэвин, косясь на ладонь на голени, прямо там, где под тканью домашних штанов была наложена повязка, — ты в тот момент будешь уже стоять на пороге, потому что я, блять, не хочу, чтобы они увидели, как я с тобой сосусь. — Я предупрежу вас за двадцать секунд. Ричард целовал его в щеки, в скулы, в нос и подбородок; водил сухими губами по переносице, по кончику носа (который успел укусить и увидеть забавное сморщенное лицо), облизывал шершавым языком подбородок и шею, чувствуя чужую волнительную дрожь, растекающуюся густым маревом по телу и передающуюся ему. Ричард чувствовал, как его накрыло выпущенными стрелами девиациями, от которых подрывались ошибками системы (их пришлось отключить к чертовой матери, потому что единственное, на что хотел отвлекаться андроид — это на сгорающего под его холодными прикосновениями Рида). Гэвин откинулся головой на стену, позволяя языку Ричарда скользнуть к шее и обвести дернувшийся кадык. Он тяжело, шумно вздохнул, когда андроид обхватил губами тонкую кожу и засосал, оставляя на ней красные пятна. — Сука, я ведь даже пытался пробить, можно ли трекер снять, — хрипло произнес Гэвин, обреченно смотря в потолок. — Он вшит в мою программу, детектив. Гэвин цыкнул, хватая Ричарда за дорожку коротких волос на затылке и отстраняя от себя (о чем сразу пожалел, потому что вид хмельных, поплывших серо-голубых глаз выбил весь воздух из его груди). — Ты оставил на моей шее засосы и искусал все губы, ты не можешь называть меня детективом, — он пальцем тыкнул в его щеку. — Как хочу, так и буду вас называть, — Ричард повернул голову и прикусил кончик пальца, лукаво глядя на раскрывшего от удивления рот Рида. — О, блять, ну да, ты же теперь можешь хотеть. — И я хочу вас. Гэвин чуть воздухом не подавился и гулко сглотнул, ощущая, как по щекам расползается смущение от дьявольски сощуренных глаз и пьяной ухмылки. — Для того, кто не умеет целоваться, ты слишком охренел, — Гэвин схватил его за воротник расстегнутой куртки, притягивая ближе. — К сожалению, вы не лучший пример в качестве учителя, — прошептал в искусанные, опухшие губы андроид, проводя по впадинке под ними языком. — Вот ты ублюдок, а. К Гэвину хотелось прикасаться, в Гэвина хотелось врасти и не отпускать до тех пор, пока не взорвется Солнце и парочка соседних галактик. От осознания, что Рида придется отпустить тогда, когда к дому подъедут машины «Киберлайф», у него болело что-то внутри. Это что-то жгло и скручивало мертвыми узлами провода, отчего Ричард плотнее жался к нему, не смея оторваться от красных губ. Ричард никогда раньше не испытывал страха. Страх отпустить Гэвина раз и навсегда бил по системе кувалдами и топорами, заставляя его крепче цепляться за ткань темной футболки. Гэвин подставлялся под суматошные поцелуи, без конца жмурился, задыхался и тянулся к Ричарду, проклиная долбанных андроидов (кроме одного), проклиная «Киберлайф» и проклиная эту ебаную страну с ебаными законами. Гэвин считал, что все это — до пизды не справедливо. За полгода Ричард (да чтоб тебя) забрался в самую глубь, стал почти-родным (собственный андроид, докатился, Гэвин) и вроде как близким. Гэвин на самом деле не знал, что будет делать без него. У Гэвина на части разрывались внутренности, превращаясь в месиво из острых стекол, подбирающихся к истерично стучащему сердцу. — Где эти мудаки? — Гэвин глубоко дышал в ухо Ричарда, водя пальцами по его сутулой спине и утыкаясь носом в раковину. Ему казалось, что он может так просидеть несколько, блять, часов (и никто не смеет его упрекать в сентиментальности, просто идите все нахер). — Чуть больше семи минут до прибытия. Несколько часов, хаха. — Если бы ты дал мне время, я бы... — Вы бы что? — Ричард отстранился, глядя в понурые глаза детектива. — Вы знаете, что трекер отслеживается. Его извлечение приводит к самоуничтожению. — Я не про ебаных «Киберлайф», — Гэвин подтянулся, садясь прямо и выпутываясь из рук взъерошенного андроида (видеть его без укладки было непривычно настолько, что Гэвин не мог оторвать от него глаз). — Я бы мог найти... кого-нибудь. Кто-то ведь занимается этой херней. Перебрасывает андроидов в другую страну или... да бля, хотя бы трекер удаляет. — Моя девиация... — Что? Совсем херово с ней? Ты же мог ее контролировать? — Лоб Гэвина рассекла складка, глаза сузились. — Ты не мог ее контролировать. — Не мог. То есть... Гэвин ударил его здоровой ногой по колену, сжимая губы в тонкую полоску. — Все это время я ее контролировал, детектив. — Гэвин, — закатил глаза Рид. — Лучше Гэвин, а то я сразу ощущаю себя главным персонажем ролевой игры. — А вам нравятся ролевые игры? — Ричард склонил голову, изгибая бровь. — А вот хуй знает, — Гэвин ударил нахмурившегося андроида еще раз. — И ты теперь тоже не узнаешь. Ричард картинно вздохнул. — Я был в шаге, когда говорил с вами о ней две недели назад. Времени уже тогда было в обрез, — Ричард наклонился и устроил руки у Рида на спине, кладя подбородок на его плечо и утыкаясь носом в мокрую шею. — Его могло хватить, тупая ты девиантнутая машина. Гэвин мог пробить всех информаторов, всех знакомых, переворошить всю базу центрального департамента (и не только) и обязательно смог бы найти хоть что-то. От осознания этого у него болезненно щипало в глазах. Если бы он... Если бы он не выгнал Ричарда две недели назад, они могли бы поговорить и решить, что делать. Если бы он не выгнал Ричарда две недели назад, они свалили бы из страны, захватив с собой рыбку в аквариуме. Если бы он не выгнал Ричарда две недели назад, им не пришлось бы давиться (упиваться) ускользающими минутами до приезда машин. Гэвин испугался, Гэвин вспылил, Гэвин сам пустил все по пизде. Он не желал подвергать Ричарда опасности из-за себя «С вами я не хочу оставаться машиной». Молодец, Гэвин, тебе это удалось. — Радуйтесь, Гэвин, я взял пример с вас. — А? — Поддался… эмоциям? Не уверен, можно ли называть то, что показывала моя программа в тот момент. Но что я действительно сделал, так это не подумал. Гэвин глубоко вздохнул и тихо, угрожающе прошептал, чтобы тот заткнулся, пока он не вытащил из его груди тириумный насос и не выкинул в окно. Он почувствовал, как губы андроида растянулись в легкой усмешке, и замолчал. — Давай я тебя в гараж спрячу, — спустя недолгую минуту спросил Рид, разрезая тишину. — Я говорил, что у вас ужасное чувство юмора? — Я серьезно, железка. И голос Гэвина был наполнен такой болью, что она передалась по колеблющимся проводам Ричарду. Ричарду, если честно, тоже было больно. — Лучше обнимите меня. Гэвин сглотнул ком в горле и крепко обнял андроида, вжимая то ли его в себя, то ли себя в него. — А ты у меня романтик, да? Ричард никогда не задумывался над тем, как скоротечно время. Переживаемые события выстраивались в прямую линию, покоясь в архивах его памяти. Его восприятие времени были статичным, поэтому он не мог объяснить себе, почему хотел (умолял черт знает кого), чтобы оно остановилось. Ричард оставил последний, долгий поцелуй за проколотым ухом, закрывая глаза и чувствуя, как грудь разрывает на части ускорившийся тириумный насос. — Гэвин, — Ричард заставил себя убрать руки (он так и не прикоснулся к его коже голым пластиком), — вы просили предупредить за двадцать секунд, отпустите меня. Гэвин сильнее сжал ткань на его пиджаке. Раздался предупредительный стук в дверь и крики обученных сотрудников компании. — Гэвин, — андроиду нравилось обращаться к нему по имени, перекатывать на языке и произносить с разной интонацией (не то чтобы он успел произнести его хотя бы десять раз), — вам лучше отпустить меня. — Заткнись, — прошептал Рид. — Просто, блять, заткнись, — уткнулся лицом в его шею. Дверь оказалась выбита, и резкий стук о стену звонким эхом отозвался в квартире. Гэвин сжал зубы, чувствуя, как горло начинает саднить. — У вас волосы корицей пахнут. На кухню ворвались сотрудники в форме «Киберлайф», требующие, чтобы девиант поднялся и не совершал резких движений. Рид пожелал, чтобы их переехал поезд. — Тебе же вроде нравится, — едва слышно прошептал в ключицу. Ричард оставил поцелуй на переносице — на линии шрама — поднялся, не глядя на Рида, и позволил сотрудникам себя увести. Когда Гэвин получасом позднее открыл верхний шкаф, чтобы достать новую пачку сигарет, на него упал пакет жидкого тириума. Гэвин сжал его в руке, прислоняясь лбом к дверце и жмуря покрасневшие глаза.