Цветочные юноши

По счастливой случайности для всех выдается свободное утро — по-летнему теплое, оно намекает погреться под лучами солнца или сходить к небольшой реке за холмами. Мальчишки перед ней распахивают свои ханбоки и ныряют, не глядя, без опаски. Тэхен тоже прыгает в воду, задорно смеясь и размахивая худенькими руками — Чонгуку на него иной раз смотреть больно. За ним в речке, где все уже давно продрогли, оказывается Чимин, и лишь Чонгук остается на берегу, смотря на веселящихся парней. — Чонгук~и, — кричит ему Чимин, — иди к нам. Пак подплывает ближе и повторяет приглашение, вот только принимать его никто не собирается. — Вот еще, — морщит нос Чон. Он демонстративно достает гребень, начиная расчесывать волосы, доходящие до груди — крича своим видом, что занят. — Оставь его, — пихает друга в плечо подплывший Тэхен. — Пусть киснет один, если хочет. Капли на коже Тэхена смотрятся очень красиво, хаотично разбросанные россыпью маленьких светленьких звезд на гречишном меду они оставляют в Чонгуке странные желания. — Опять ругаетесь? — недовольно кривит губы выбирающийся из воды Намджун. Чонгуку тут же становится стыдно, но сдержать неприязнь при взгляде на парочку друзей он все равно не может. — Собирайтесь, если хотите успеть поесть перед дневными занятиями. — Уже? — хнычет Чимин. Они выходят на берег — все, начиная все еще взбудораженным Хосоком и заканчивая разомлевшим Сокджином. Шумно надевают на мокрые тела посон и ханбоки, путаясь в ткани, разбегаются. Уходят, оставляя нахохлившегося Чонгука с гребнем в руке, вот так, одного, смотрящего на спокойную гладь. — Эй, Гуки, — хватают его сзади за плечи. Тэхен, конечно же, возвращается, когда все отходят достаточно далеко — наигранно ахает, говорит, что забыл свой кат, оставленный, на самом деле, специально, и убегает обратно. К Чонгуку. — Отвали. — Все еще болит, да? — Тэхен опускается на колени рядом. — Поплаваем вместе? — Нет, иди, — поводит плечами Чонгук, пытаясь сбросить чужие руки, — пропустишь обед. — Нестрашно, — уверенное. — Давай же, пойдем. Никто не увидит. Его цепкие пальцы распахивают чужой чогори, заставляя Чонгука покрываться сладким румянцем и стыдливо шептать «я сам, хен, погоди». Тэхен идет спиной вперед, ведя стыдливо опустившего голову Чонгука за кончики пальцев. Идет, совершенно не смущаясь фиолетовых и желтых пятен, расцветающих на чужой груди. Идет для него одного — так, как Чонгуку и было нужно.