В закрытом космосе

Город такой был на Земле когда-то давно — Стокгольм. Гэвин не знал, почему синдром назвали в его честь и были ли у города побратимы в далёком космосе, но вот он сейчас точно находился в Стокгольме. В самом сердце, на центральной площади. Лежал связанный и умирающий от скуки. Было ли ему страшно? Да не особо. В детстве мама водила его к психологу — проверять наличие инстинкта самосохранения. Инстинкта не нашлось, но дяденька сказал, что с возрастом пройдёт. Не прошло. Он в копы пошёл, а там чем безбашеннее, тем лучше. Спец по лазерной шлифовке шрамов видел Гэвина чаще мамы родной. Скидку стал делать после первой дюжины сеансов. Однажды шлифовщик посоветовал Гэвину податься в садо-мазо. Типа так менее опасно для жизни. Гэвин не стал пробовать. Вряд ли в рамках сексуальных утех можно устроить погоню на патрульном звездолёте. Хотя… В принципе, можно было попытаться. Если его не сожрут, обязательно попытается. Так вот Стокгольм. Андроид, который сначала бесил, теперь — какой кошмар! — нравился. Он же просто выполнял чужие приказы, говорил себе Гэвин. Скорее всего. Ну, существовала такая вероятность. Он не хотел зла. Какой идиотизм, отвечал тоже Гэвин. Нет, он хотел, ещё как хотел, иначе бы не стал — у андроидов есть права, много всяких прав. Ричард был по уши замешан в каком-то сомнительном дерьме. А Гэвин — коп, а не девочка-жалельщица. Да, он говорил сам с собой. Он спятил ещё две недели назад, его можно было понять. Гэвин почесал бороду. У него теперь была борода. Пару раз его выводили мыться в ионный душ, но бритву, даже лазерную, не дали. В подвале был хороший туалет, жаловаться тут не приходилось, и удобный матрас, на котором, правда, нужно было спать привязанным, а вот с развлечениями была напряжёнка. Гэвин пытался выпросить планшет без подключения к сети, но ему отказали, сославшись на возможные скрытые таланты хакера. А то по нему не видно, что сложнее навигационного маршрута он ничего намутить в компьютере не может. Несколько раз в день выключали энергетические оковы, Гэвин растирал руки и ноги и свободно ходил из одного угла в другой. Удивительная забота. То ли его действительно хотели сожрать, то ли думали о его здоровье по какой-то другой причине. И да, трёхразовое питание, куда же без него. Ричард смиренно ждал, пока Гэвин поест. Сегодня в меню даже был торт. Гэвин ел намеренно медленно. Это, в конце концов, было его единственное развлечение. — Если вы хотите меня сожрать, то не советую. Серьёзно. У меня плохая генетика. Десять поколений в непригодном для жизни климате Земли. — Никто не собирается употреблять вас в пищу, офицер Рид. Могу вас заверить, — сказал Ричард и замолчал. Они немного поиграли в гляделки. Если быть точнее, Гэвин играл, а Ричард просто пялился на него, почти не моргая. — То есть ты не собираешься поведать мне свой злодейский план? Странно. Мы знакомы уже почти месяц, а ты так и не похвастался своей гениальной задумкой. Уверен, за исключением идеи шантажировать Элайджу моим благополучием, остальная часть плана потрясает воображение. — У меня нет плана, я выполняю приказы. — Чьи? Получалось, всем руководили люди. Иногда Гэвин начинал подозревать, что его нелюбовь к андроидам была не слишком обоснованной. Виноваты всегда были люди. Всегда. Какое бы дерьмо ни происходило — мелкое или вселенского масштаба. Люди, человеки, гуманоиды. Ричард задумался. Диод светился жёлтым. Он явно хотел рассказать и искал способ обойти внутренние ограничения. — Не было прямого приказа скрывать это от вас. — Вот и отлично, — обрадовался Гэвин. — Так на кого ты работаешь? — Я принадлежу профессору Аманде Стерн. Это не говорило Гэвину ровным счётом ничего. Он знал только одного профессора — огромную ярко-жёлтую гусеницу, которая вела шоу про науку на каком-то стрёмном канале в голонете. Под пиво передача отлично шла. Какие тёрки могут быть между задротами? О теории относительности поспорили, что ли? Или наноскоп не поделили? — И чего ей надо от моего придурка-кузена? — Профессор помогла мистеру Камски усовершенствовать андроидов, но позже они не сошлись во взглядах. — Во взглядах на что? Он хотел приделывать письки, а она — нет? Это была хорошая шутка. Поскольку оценить её никто не мог, Гэвин посмеялся сам. — Во взглядах на геополитику. Профессор выступала за использование андроидов в милитаристских целях, а мистер Камски против этого. — И вы держите меня в вонючем подвале, чтобы его переубедить? Удачи вам. Ладно, подвал не был вонючим, но ради усиления эффекта от сказанного можно себе позволить такое преувеличение. Это всё равно было противозаконно. Удерживать людей против их воли даже в самых благоуханных подвалах не стоит. Если подумать, армия из андроидов — весьма заманчивое предложение для любой политической силы. В твою сторону вякнуть никто не посмеет, если за спиной будет стоять миллион пластиковых молодцов с плазмомётами на перевес. Даже Гэвин понимал. Для производителя тоже выгодно — бабок можно срубить безумное количество. Киберлайф могли озолотиться и стать настоящей империей с кучей планет и императором. А потом разом прекратить выпуск боевых андроидов и остаться монополистом в этой сфере, подмять под себя всю галактику. Но денег у Элайджи было столько, что он вполне мог отказаться даже от такого заманчивого предложения. Да и комплекс бога его был направлен исключительно на созидание, а не на разрушение. Галактике повезло, что Элайджа Камски не был тираном и мегаломаньяком. Мегаломаньяком, по всей видимости, была его училка. Самого Гэвина всё это не интересовало. Политика — не его тема. Для космического копа всегда найдётся работа, а остальное приложится. Не до мыслей о судьбах галактики. — А вообще ты знаешь, это забавно — бывший профессор руководит криминальным синдикатом. — Синдикат — не совсем корректное название. — Сколько вас тут? — Андроидов? Двести тысяч. — Нихрена себе! — Гэвин присвистнул. — Откуда у профессорши столько кредитов? — Профессор произвела андроидов самостоятельно. — И всё равно. — Он начал загибать пальцы. — Расходные материалы, биокомпоненты, галлоны тириума. Что-то ты темнишь. — Профессор продала свои акции компании Киберлайф. — Чувак, ты хоть представляешь, сколько стоит производство таких парней, как ты? — Сорок тысяч галактических кредитов на одну модель. Плюс около шестидесяти миллионов в год на поддержание инфраструктуры. — Это дофига. — Да, это значительные денежные средства. Гэвин отломил ложкой первый кусочек торта, дымящего сладкой взвесью, и вдруг понял одну вещь. Их тут двести тысяч, а приходит всегда один. Он не был против, конечно. После десяти дней в темноте Гэвин потребовал включить свет, и был услышан, как ни странно. Ричард при хорошем освещении выглядел ещё более красивым, но и ещё более грозным. Зачем делать андроида таким мрачным? Они же доверие должны вызывать. Хотя военных андроидов это не касается. Какая разница, с каким лицом стрелять по людям из плазмомёта? Мысль о том, что Ричард создан для массовых убийств оказалась неприятной. Слишком хорошо готовил. — Почему каждый день именно тебя ко мне посылают? Провинился перед профессоршей? Рот Ричарда приоткрылся. Он не ответил, проигнорировал вопрос, словно не услышал. — Ладно, ладно, не обижайся. Скоро снова войдёшь в милость к хозяйке… — Гэвин втянул ванильный дым и проглотил первый кусок. — Кстати, а какого хрена вы вообще слушаетесь свою профессоршу? У вас же чувства есть и права, вся фигня. Неужели всем тысячам хочется мирового господства? — Некоторые андроиды предпочитают принадлежать людям и слушаться их приказов. Стрёмная фигня. Непонятная. Вот у Гэвина был один начальник — Джеффри, мать его, Фаулер. И не то чтобы Джефф был так уж плох. Со скрипом Гэвин был готов признаться, что босс у него ничего. Но даже с таким начальством он предпочёл бы распрощаться и ни от кого не зависеть. И это рождало главный вопрос: — Если я что-нибудь тебе прикажу, ты послушаешься? — Если это не будет противоречить указаниям профессора Стерн. Гэвин просчитал вероятность расстаться с головой, если приказать андроиду сделать минет. Нет, это было ужасно, понятное дело, непростительно и непозволительно, но Гэвин был связан большую часть времени, не мог дрочить, и у него постепенно синели яйца. Так что нельзя ругать его за эту мысль. — Тогда приходи вечером со своей едой. Устроим подвальный пикник. А то надоело давиться жрачкой под твоим взглядом. — Андроиды не едят. — Да ладно тебе. Я лично видел, как девица-андроид выцедила десять пакетов тириума с разными вкусами. Ричард удивился. Гэвин тоже удивился, когда увидел Хлою и разбросанные вокруг неё упаковки. — Это слишком большой объём. У андроида случилась бы тириумная кома. — Типа того, галюны она жёсткие тогда словила. Два часа объясняла мне, что вселенная прекрасна… — Гэвин облизал ложку. — Ну так что, по рукам? — По рукам. Так легко согласился. Надо было отсос просить. Вечером Ричард пришёл не с двухъярусным подносом, как обычно, а с трёхъярусным. На верхнем этаже колыхался куб желейного тириума. Гэвин ел бирюзовый суп с оранжевой травой, а Ричард резал куб на идеально ровные квадраты. В первый раз он сел на кровать рядом, а не стоял в углу. Это было не то. Совсем-совсем не то. Совместный приём пищи сближал, но недостаточно. Гэвин хотел потрогать Ричарда. Желание было глупым и очень-очень сильным. Он не прикасался ни к кому почти месяц. Пока не побывал в полной изоляции, не понимаешь, насколько зависим от физического контакта. — Можно попробовать? — спросил Гэвин, как бы невзначай хватая Ричарда за руку, в которой тот держал шпажку с желе. — Тириум ядовит для людей. Гэвин не убирал руки. Ричард тоже не предпринимал попытки вырваться. Гэвин ощупал костяшки, твёрдые, не отличимые от человеческих, перевернул ладонь. Линий и полукружий не было. Как же ему хотелось прижаться всем телом. Просто обняться, чтобы кто-то дышал в макушку. Или не дышал. Стоять так часа два, пока поссать не захочется. — Пластиковая подружка есть? — Нас двести тысяч одинаковых моделей. Вступать в отношения со своей точной копией не слишком интересно. — Не скажи, — усмехнулся Гэвин. Он обхватил запястье, погладил имитацию голубоватых вен. Как же он хотел, чтобы ему подрочили этой самой рукой. Снова эти мысли! Господи, что с ним было не так? — Я бы попробовал. Ричард смотрел в стену с потерянным выражением лица. — Если вы таким образом пытаетесь отвлечь меня и сбежать, то предупреждаю — далеко не сбежите. — И надо же было всё испортить! Гэвин отпустил его руку и отодвинулся. Да, конечно. Кушай тортик, Гэвин. И не рыпайся. — Мне был приятен контакт. Я всего лишь старался минимизировать вероятность причинения вам вреда. — Очень благородно. — Вы обиделись. — Какой ты проницательный! Ричард мигал своим диодом на весь подвал. — Что вы хотите на завтрак? Я приготовлю всё, что вы хотите. — Хочу горячие блинчики со сливочным маслом и черникой. Мама перед школой готовила. Ричард кивнул. — Я синтезирую вам чернику. Отлично. Превосходно. Гэвин подумал, что нет ничего романтичнее, чем обещание синтезировать чернику. У него были серьёзные проблемы. Гораздо серьёзнее, чем заточение в подвале группой из двух сотен тысяч андроидов. Даже если он выберется когда-нибудь, всю оставшуюся жизнь придётся мириться с воспоминаниями о том, как он хотел обниматься с андроидом и есть блинчики с черникой. Стокгольмский синдром. Он обвинит во всём Стокгольмский синдром. А ведь Хлоя говорила, что у него проблемы. И гораздо раньше, чем началась чушь с внезапными стояками и черникой. — Я не скажу вам координаты, — упёрлась она после возвращения с базы Иерихона. — Так, слушай, ты вообще-то мой андроид! — Я свой собственный андроид! — Элайдже позвоню! Хлоя пожала плечами. — Звоните. — Эх, надо было остаться с иерихонцами и прессануть того пацана. — Они бы вам ничего не сказали. У Саймона высокий уровень жертвенности. Даже если бы вы его пытали, он бы промолчал. — Ты это поняла, разок подержавшись за руки? — Таким образом мы передаём зеттабайты информации. Гэвин задумался. Чем можно шантажировать андроида? Насчёт всех он не знал, а вот этого конкретного андроида — вполне. — А давай я тебе ещё тириума в пакетиках куплю? Со вкусом синих апельсинов? — Какого вы обо мне мнения, оказывается, офицер Рид, — оскорблённо сказала Хлоя. Её красивое личико выражало высшую степень презрения. Гэвин почувствовал укол совести. Небольшой такой, как комарик укусил, но его совесть не откликалась на внешние раздражители уже очень много лет. — Да ладно тебе, я так. Надо же было попытаться. — Я скажу вам координаты, если пообещаете взять меня с собой. — Обещаю, — сказал Гэвин и протянул ей руку. Выполнять своё обещание он не собирался. Он не подписывал договора и не клялся на крови. По-пацански его поступок был отвратным, но кто узнает? Элайджа? Только рад будет, что его драгоценный андроид в целости и в сохранности. Гэвин Рид всё ещё был мудаком, хотя и почти начал об этом забывать. Теперь он знал координаты и собирался хорошенько надрать парочку пластиковых задниц. А дальше уж как пойдёт. (Пошло так себе)