Тень

      Бледный и худой. Отсутствующий взгляд и лёгкая улыбка. Сияющие в темноте ореховые глаза, от внимания которых казалось, будто душу выворачивает наизнанку.       И — абсолютное спокойствие и покорность.       Шинобу не знал, почему оставил его в живых. Возможно, дело в абсолютной непохожести на других?       Да, Ицки пытался бежать. Разумеется, не успешно. Но на его лице не было страха, лишь интерес и эта чёртова лёгкая улыбка.       Шинобу сам не понимал, отчего смеётся и почему подаёт незнакомцу руку — жест помощи, против его воли обещающий безопасность.       Ладонь не холодная, вопреки убеждениям. Шинобу столько лет охотился на вампиров, но впервые прикоснулся к одному из них кожа к коже. Впервые почувствовал тепло того, чьих сородичей без жалости истребляет. Почему-то это тепло казалось совершенно неправильным, неестественным. Ненормальным был и спокойный тон, которым неудавшаяся жертва с ним говорила.       Ицки не стеснялся в выражениях, спокойно пояснял свою точку зрения относительно любого вопроса — не боялся, что будет неправильно понят и осуждëн.       Спустя несколько минут диалога Шинобу понял, что нависает над своим пленником, жадно внимая каждому его слову. И от каждого его слова привычный до этого мир понемногу рушился.       Коварные бездушные твари, голыми руками разрывающие людей на куски, упивающиеся чужими страданиями...       Спокойный взгляд ореховых глаз, доверчивая неторопливость движений и чертовски нежные руки, едва ли способные причинить кому-то боль. Это сводило с ума и отвлекало от привычных забот, заставляло ход мыслей сворачивать не туда.       Заставляло думать о вещах, что раньше ни за что не пришли бы в голову.       — Эй.       Ицки плавно обернулся, даря мягкую улыбку.       — М?       — Разве ты не хочешь есть? Или просто набросишься на меня, когда отвернусь? Мы уже неделю в пути.       Ицки задумался, неторопливо пожал плечами.       — Я голоден, но могу это терпеть. К тому же, мы в лесу. Тут полно живых существ, чья кровь позволит насытиться.       И снова — улыбка. И взгляд, будто видит всё, что спрятано в глубине души. Все сомнения и сломленные убеждения.       Кровожадные монстры, не способные себя контролировать. Безжалостные существа, что пекутся лишь о собственных интересах.       Ицки заботливо укрыл лежащего на диване Шинобу пледом — они пришли в его квартиру и уже несколько дней оставались тут. А накопившиеся за долгое отсутствие мелкие и не очень дела так выматывали, что сил иной раз хватало лишь дойти до дивана в гостиной и упасть на него, направив пустой взгляд в потолок или вовсе закрыв глаза. В квартире было прохладно, но Шинобу не замечал этого, даже когда его руки становились холодными. Раньше. Теперь же — до момента, когда недавний враг проявлял заботу, подобной которой Шинобу не ощущал уже множество лет. Да и ощущал ли вообще?       Ицки помогал с уборкой и приготовлением еды, абсолютно спокойно потреблял человеческую пищу. В то, что вампир окажется в готовке более искусным, чем человек, ни за что не получилось бы поверить, не будь возможности убедиться лично.       Шинобу теперь знал: кровь придаёт им особую силу, укрепляет способности. Она не является жизненно необходимой. Без неё не впадают в буйство...       — Этот голод больше похож на человеческое желание съесть любимое лакомство, — однажды с улыбкой сказал Ицки, хотя вопросов не было задано. Они вполоборота сидели перед телевизором, смотря фильм ужасов, что крутили поздней ночью для любителей пощекотать нервы. Или же, как они, порою не слишком избирательных зрителей. — Кто-то будет готов на всё, чтобы получить желаемое как можно скорее. Кто-то — спокойно продолжит жить дальше, ведь со временем жажда утихнет и отступит.       — Я видел монстров, разрывающих людей на части и в упоении слизывающих их кровь с пола, — чуть помедлив, ответил Шинобу, сам не понимая, зачем и почему именно так. Он знал, что многие рассказы об их расе являлись лишь выдумками и предрассудками. Даже то, что он видел своими глазами, причиной и смыслом иной раз слишком сильно отличалось от первого впечатления.       — Я встречал монстров, что охотились за мной из-за желания развлечься или любви к убийствам. Иногда они тоже были вампирами, — едва склонив голову вбок, спокойно произнёс Ицки. Его изумрудные пряди волос, за день выбившиеся из хвоста и покоящиеся на плечах, в полумраке комнаты казались совсем тëмными. Но глаза — как будто светились изнутри, продолжая оставаться завораживающе тёплым золотом.       Шинобу нечего было ответить на это. Словно загипнотизированный взглядом напротив, он вдруг вспомнил, почему перестал читать, смотреть и слушать новости: ему хватало грязных убийств и на работе, ему хватало жестокости вампиров.       Они жили вместе. Они ходили на работу, ели и спали вместе. Ицки не желал оставлять Шинобу, всюду следуя за ним. Каким бы гадким и отталкивающим не было очередное задание, сколь грязными не оказывались бы поступки тех, кого они пришли защищать... Ицки никогда не спорил и не вмешивался, если того не просил сам Шинобу.       Привычный мир рушился. Ореховые глаза ласково наблюдали за происходящим из-за его спины. Что бы он ни делал, что бы ни происходило, мягкая улыбка не сходила с бледных губ.       А под ними — оружие убийц, которым обладатель так давно не пользовался... Насколько? Пил ли Ицки кровь хоть раз с того момента, как они покинули связавший их лес?       Шинобу вдруг понял, что ему жизненно необходимо увидеть это.       — Правда, что вы получаете часть воспоминаний тех, чью кровь пьëте?       От неожиданного вопроса Ицки вздрогнул, посмотрел неожиданно внимательно.       — Нет, — его молчание было недолгим, а ответ коротким. — Но мы можем впитывать эмоции.       — Поэтому пошли легенды о высасывании крови из спящих? Не нравится вкус страха? — с понимающей усмешкой уточнил Шинобу. Он чувствовал, как в голове зарождается какая-то безумная идея, но не мог чётко рассмотреть её содержимое, лишь улавливал очертания.       — Некоторым, наоборот, очень нравится. Но да. Многие из нас не просто чувствуют вкус чужих эмоций, они пропускают их через себя, как собственные.       — И ты?       — И я.       Шинобу резко встал с кресла, чувствуя, как возбуждение охватывает всë его тело. Пройдясь вдоль стола несколько раз, он остановился совсем близко к Ицки и наклонился, рукой упираясь в спинку дивана рядом с ним.       — Я хочу увидеть, как это происходит. Хочу узнать, что чувствует жертва. Ты... Сделай это. Сейчас.       Ореховые глаза открылись чуть шире, на бледном лице отобразилось лëгкое изумление вперемешку с восторгом. Ицки медленно облизал губы, тяжело сглотнул. Взгляд его на мгновение коснулся такого близкого горла Шинобу, но тут же вернулся обратно к его лицу. Теперь — вопрошающий, почти молящий о разрешении. Как будто тот самый любимый десерт, что когда-то давно приводил в качестве примера Ицки, оказался совсем рядом, и упустить его — выше любых сил.       Но силы у Ицки были. Ведь он коснулся тонкими пальцами шеи Шинобу лишь после его кивка. Мягко провёл по выступающей под кожей вене, как будто прося расслабиться. Потянулся вперёд, на мгновение замер. Шинобу ощутил на своей шее чужое дыхание, это оказалось щекотно и странно. Это отвлекло от того, что произошло следом — как будто поцелуй, влажный и тёплый. Лëгкое касание зубов — но никакой боли. Они замерли на несколько секунд, оба увлечённые процессом, и Ицки первый отстранился, вытирая губы тыльной стороной ладони. Он рвано вздохнул, прикрыл лицо рукой и, резко откинувшись на спинку дивана, засмеялся — так дико, так отчаянно, что Шинобу почувствовал, как что-то внутри него отзывается на этот смех. Он ощутил, как скопившиеся в нём напряжение и сомнения находят выход. Рвутся наружу, раздирая глотку диким смехом.       Множество дней Шинобу было плохо и больно, но только сейчас, разделив свои чувства с кем-то другим, он смог принять их целиком. Пускай что-то и не выдержало этого напора, треснуло, заговорило чужим голосом в голове.       Даже так, сейчас Сенсуи было хорошо, как никогда до этого.