Счастье быть любимым

       Какаши спешит домой, легкими упругими шагами, сердце часто стучит, в груди так легко, что кажется его ноги почти не касаются земли, он практически летит. Радость поднимается внутри и бьется о ребра глухими ударами сердца, расцветает румянцем на щеках и легкой улыбкой под маской. Хатаке Какаши счастлив. Он счастлив уже два месяца и двенадцать дней – точно с момента возвращения Обито в деревню и окончания войны. Учиху за заслуги на войне и благодаря горячему заступничеству друзей оправдали и теперь они с Хатаке живут вместе. Улыбка под маской стала еще ярче и еще красивее. Обито теперь с ним. Живой. Любящий. Нежный, заботливый, снова счастливый Обито… Копирующий ниндзя был абсолютно счастлив, просто живя вместе с любимым, разумеется, все так же скорбя о потерянных сенсее и Рин, но с возвращением Обито эта грусть превратилась из тяжелой, лежащей камнем на сердце в легкую, из мрачной и темной в светлую. Сегодня уже ровно как месяц с тех пор как они встречаются, этим объясняется наличие торта, который раскачивается в руке Какаши в такт его шагам. Месяц, с тех пор как красный как рак Учиха вломился к нему (уже скорее к ним) в дом и зажмурив глаза прокричал: «Какаши, ты мне… я тебя люблю, только после бей не сильно!»; одним движением сорвал с обалдевшего ниндзя маску и впился ему в губы жарким поцелуем, крепко прижимая к себе за талию. Шок почти сразу прошел, уступив место счастью и Какаши немного робко, но ответил на поцелуй, чувствуя, как вздрогнул его друг. Обито, теперь уже совсем не сдерживая себя, крепче прижал к себе тонкое, но сильное тело, лаская руками везде, где мог дотянуться…       За приятными думами Какаши быстро оказался на пороге их дома. - Обито, я вернулся! Ответа не было. Какаши привычно стянул маску, прошел на кухню и увидел знакомый родной силуэт у окна. Обито стоял к нему спиной и никак не реагировал. Хатаке хотел что-то сказать, но его прервал ледяной, непривычно острый голос любимого человека: - И что же? Какаши растерянно замер на месте. Что происходит? - Обито.. я… что-то случилось? Тот наконец-то обернулся, но на его лице не было привычной мягкой нежности, с которой он всегда встречал своего возлюбленного. Лицо, изуродованное шрамами, но все еще остро красивое, теперь исказилось злобной, яростной, неправильной улыбкой. - Ничего, Какаши. Ничего. Я теперь вернулся в родную деревню, где все сейчас живут в мире и спокойствии, войны нет, и я счастлив быть здесь с тобой… Такого ответа ты ждешь? – в голосе, холодном и спокойном стала проявляться ярость, как проясняется отражение в озере, в которое бросили камень. – Как ты мог думать, что после её смерти хоть что-то может быть в порядке?! – последнее Обито уже прокричал, взгляд стал безумным, жестоким.       Торт выскользнул из руки и с глухим звуком шлепнулся о кафель. Какаши замотал головой, в груди что-то стрельнуло холодом, и он попятился. Страх. Жгучий страх объял его от груди до кончиков пальцев, проскользнув электрическим разрядом через все тело. Глаза расширились в неверии – как? Что происходит? Обито? Он ведь любит его? Почему он это говорит? Какаши пятился пока не наткнулся на стену позади себя. Он ничего не понимал. - Н-но.. Обит-то… - он заикаясь, попытался сказать сам не понимая что. Обито тем временем продолжал, не давая ему времени разобраться. - Рин, моя Рин мертва! Понимаешь?! И ты думал, что это можно забыть?! Что ты сможешь заменить мне ее?.. - Обито расхохотался, глядя прямо в глаза, делая шаг по направлению к съежившемуся парню. Каждое его слово как будто камнем придавливало Какаши к земле, его ноги подкосились, и он медленно сполз по стенке, чувствуя обжигающий град слез на холодных щеках и невыносимую рвущую боль в груди. Он все еще не верил в происходящее. Бред… Обито любит.. любит.. любит?...- Ты? Такое ничтожество и мусор, который только и умеет, что подводить друзей? Жалкая подделка!... – последние слова Обито выплюнул как кислоту ему в лицо, - Теперь-то ты понимаешь, как больно терять счастье, терять близких, из спокойных счастливых дней с ними окунаться в жестокий равнодушный к твоей боли мир?       Обито подходил все ближе, казалось он впитывает взглядом дрожащего, напуганного, ничего не понимающего друга, наслаждаясь его беспомощностью и болью, с тем же наслаждением ловя всхлип, вызванный хлесткими жестокими словами. Когда он подошел совсем вплотную, возвышаясь над ним, Какаши предпринял последнюю попытку; смотря в его глаза, Какаши силился отыскать в них любовь, нежность, какое-то светлое, теплое чувство к нему… но не увидел ничего, кроме ненависти, безумной затягивающей злобы, направленной на него. Сердце заныло и, казалось, вмиг опустошилось. Дрожащие руки Хатаке сами потянулись к Обито. - Н-но я люблю тебя…- еле прошептал он. Рука Обито потянулась на встречу и минуя трясущиеся тонкие руки схватилась за горло, поднимая Какаши на уровень глаз. Тот захрипел, стараясь нормально вздохнуть, слезы застилали глаза, но лицо напротив виделось четко, врезаясь под кожу. Обито резко приблизился, и прорычал в лицо: - А я. Тебя. Ненавижу! - прокричал Обито, резко оторвав Какаши от стены и снова больно стукнув об нее затылком. - Лучше бы ты сдох вместо нее, отродье! Я был бы счастлив! Оооо я был бы так рад, представить себе не можешь! – вопил Обито, истерично и громко засмеявшись, глядя как из широко распахнутых глаз льются все новые и новые слезы… Обито нанес рану и теперь раздирал, раскручивал, разрывал ее тем, что сейчас было острее любого ножа – словами.       Какаши трясло…. Он думал только когда это закончится. Хватит. Хватит, хватит, хватит…. Не могу, Обито, не надо так со мной… Обито… Рука на шее сжималась, кислороду катастрофически не хватало…       Вдруг хватка исчезла. Все?! Может это сон? Какаши сошел с ума? Пожалуйста, пожалуйста, пусть так и есть, ….        Однако сфокусировав взгляд на Обито, он увидел, как тот замахнулся на него ножом... все тело парализовало и Какаши безвольной куклой снова сполз по стене, умоляюще глядя снизу вверх. Но он снова наткнулся на полный презрения взгляд любимого человека… нет… Обито не смог бы…. - Как же ты жалок – скривился в отвращении тот. Лезвие стремительно взлетело в воздух и со с свистом опустилось, приближаясь к Какаши, – Отброс, сдохни уже!       Какаши резко сел, распахнув мокрые глаза, механически включая лампу слева от себя. Сон. Это сон.       Дрожащая рука медленно потянулась к лицу, смахивая холодящий кожу пот. Тело сотрясалось в конвульсиях, ему никак не удавалось нормально вздохнуть, в груди бешено стучало сердце.       Какаши громко дышал, стараясь успокоиться, но мешали слова, гремевшие в ушах. Ты думал, что ты сможешь заменить мне ее?.. Ты? Сглотнуть ком в горле еле получилось. Такое ничтожество и мусор… Жалкая подделка!... А ведь Обито имеет все основания так думать… Так долгое время думал и сам Какаши. И что тогда? Какаши тихонько завыл, обхватив себя руками. Ненавижу… Лучше бы ты сдох вместо нее, отродье! Я был бы счастлив! </i>Реальность, логика, подсовывающая ему ненужные, но убедительные доказательства, сон, страхи и подозрения… все смешалось и осталась лишь одна яркая мысль Не хочу, чтобы он ненавидел меня… Я же так его люблю… Обито, только не ненавидь меня… Сам не заметив, Какаши уже рыдал, в отчаяние сжимая себя руками в пустой темной и такой холодной для него сейчас квартире.

***

       Обито спешил домой. На работе его сегодня задержали. Теперь он – уважаемый джоунин Конохи. Ох трудно же было ему заработать такое мнение о себе! Но он упорно работал, помогал всем, кто в этом нуждался. Он стал прежним Обито, каким был до своей фальшивой смерти, но теперь он был достаточно сильным, чтобы помогать товарищам и подкреплять свои слова действиями. Малу-помалу его снова приняли в Конохе, конечно благодаря Наруто, Какаши, Гаю, Цунаде, и другим, кому он был горячо признателен, кого хотел защищать. Какаши… на губах заиграла нежная улыбка, шаг стал более упругим, а взгляд аж засветился… Его любимый, такой родной, иногда язвительный, а иногда жутко застенчивый Какаши… а ведь в детстве Обито считал его человеком без эмоций! Учиха Обито любил его с каждым днем все больше, хотя, казалось, больше уже невозможно! Именно к Какаши сейчас так торопился Обито. Но подгоняла его и другая мысль, уже не такая светлая. Сердце тревожно потянуло.       Хатаке со времени возвращения с войны снились кошмары. Нет, далеко не каждую ночь, но, довольно часто. Губы сжались, с них слетела улыбка, взгляд Обито обеспокоенно забегал по горевшим в темноте огням Конохи. Какаши мог проснуться с громким криком посреди ночи, отчего и Обито рядом с ним вскакивал как от выстрела. На многочисленные и сбивчивые вопросы Хатаке только утыкался носом ему в грудь, иногда тихонько всхлипывая. Учихе же ничего не оставалось, как поглаживаниями и ласковыми поцелуями успокаивать любимого. Но ему никак не удавалось разузнать, что тому снится… Нет, конечно, для человека, прошедшего через войну, боль утраты, через все, что пережил Какаши, кошмары были естественным явлением, но Обито отчаянно хотел помочь ему, а как он мог помочь, если даже не знал в чем дело?       Наконец Обито оказался на крыльце дома. Уже поздно, темнота на мгновение ослепила его, но привыкнув к ней за пару секунд, Обито осторожно нащупал выключатель, включил свет в коридоре и негромко сказал: -Я дома, - и прислушался. Вначале он не поверил тому, что услышал. Рыдания. Какаши?! Это звучало неправдоподобно. Обито видел слезы Хатаке, но плач… Не раздумывая больше он рванул в комнату, от которой шли звуки, резко толкнул дверь и замер на пороге. Посреди темной комнаты, которую освещал включенный ночник, на смятой кровати сидела сжавшаяся в комочек фигурка. Какаши. Какаши сидел, обхватив себя руками в защитном жесте, спрятав лицо на коленях и громко, надрывно истерично рыдал. Плач раздающийся в молчащей комнате, то прерывался на мгновение, то снова терзал слух единственного слушателя; то затихал, то переходил в стоны, всхлипы и неразборчивые бормотания. Измученный хриплый голос Хатаке как будто скреб и царапал его горло, все вокруг и самого Обито изнутри.       Шок был первым, что ощутил Учиха. За ним пришла и невыносимая боль за страдания самого дорогого человека. Плач и Какаши были несовместимыми вещами. Какаши не должен плакать. Какаши не должен страдать. Новый перебой с громких рыданий на тихие стенания заставил Обито моргнуть пару раз и выйти из прострации. Он подлетел к Какаши, присел рядом на кровать и, не зная, что делать, тихонько позвал последнего. - Какаши… - голос хрипел и с трудом слушался хозяина. Тогда Обито осторожно взял руки Какаши в свои и отвел в стороны, чтобы так же осторожно взять за плечи и заставить посмотреть на себя. – Какаши, милый, это я. Я дома. Родной мой, ну что случилось? Кошмар опять приснился? Шепот Обито нежно раздавался в комнате и наконец достиг слуха Какаши, который, распахнув глаза, стал дико озираться по сторонам. Наконец он остановился на встревоженном, заботливом взгляде напротив. У Обито сдавило в груди, все мысли вылетели из головы при взгляде на такого Какаши. Слезы не прекращая струились по красивому лицу, мягкие губы дрожали, дышал он так, как будто вот-вот задохнется. - Какаши… - потрясенно выдохнул Обито. Обито молча притянул его к себе, обнимая и покачивая как маленького. Какаши вцепился в одежду на его груди, и слепо ткнулся туда лицом, как бы спрятавшись от всего мира. Он все еще не прекращал плакать, но уже тише, явно выбившись из сил. Обито гладил плечи, спину, растрепанные серебристые волосы. - Тише, Какаши, тише… - сбивчиво шептал он на ушко любимому, - …всё, всё закончилось, я с тобой, ну не плачь же… я не дам тебя в обиду…. Обещаю. Но Какаши все так же трясся, и Обито уже подумал, что у него самого скоро тоже начнется истерика. Да что же это такое?! Что с ним происходит?!!! И почему он сам ничего не говорит? Однако скоро близость Учихи, его нежность и просто присутствие рядом подействовали на Какаши – дрожь потихоньку унималась, плач перерастал в тихое постанывание, и вскоре он почувствовал, что может говорить. - Страшно… - тихий шепот прервал раздумья Обито. Тот вздрогнул и мягко отстранил Хатаке за плечи, с волнением заглядывая в глаза. - Что страшно? Любимый, пожалуйста, расскажи мне, я же хочу тебе помочь, но так до сих пор и не знаю, что с тобой, - нежный тон Обито в конце стал умоляющим, он положил обе ладони на щеки Какаши, поглаживая, - прошу, доверься мне, малыш… Тот на время замолчал, переведя сосредоточенный взгляд на грудь Обито, и, казалось, о чем-то мучительно раздумывал. Обито терпеливо ждал. Наконец, Какаши робко поднял на него взгляд и неожиданно спросил: - Об-бито, т-ты нен-н-навидишь м-меня?... Тот во-второй раз замер и отвел глаза. Так прошла минута, показавшаяся Какаши мучительной вечностью. В конце концов, Обито поднял решительный взгляд и медленно, но твердо произнес: - Нет. Я не ненавижу тебя, Какаши. Я думал об этом раньше, - Обито вздохнул и устало прикрыл глаза, - я хотел этого. Хотел ненавидеть тебя. После смерти Рин, я хотел ненавидеть всех. Но ненавидеть всех, значит ненавидеть никого, и тогда я старался сосредоточить все свои негативные чувства на тебе. – Обито с трудом заставлял говорить себя правду, смотря на сжимающегося в комочек Хатаке, но он понимал, что только эта правда и может помочь ему сейчас. – Но я не смог. Ты был в этом не виноват, и даже если бы и был… я бы просто не смог… - Н-но я же отброс… н-н-ничтожество, которое т-только и-и ум.. умеет, что друз-зей п-п… подводить… - с болью проскулил Какаши и Обито с ужасом узнал собственные когда-то брошенные в лицо любимому жестокие слова, теперь заставляющие уже его самого чувствовать себя последним отбросом, мразью, находившей утешение в боли близкого человека. - Так вот, что тебя мучало – еле слышно прошептал Обито, чувствуя ком в горле. Он медленно, чтобы не спугнуть, наклонился к родному лицу и прошептал, обжигая кожу дыханием, - Прости меня. Прости, маленький… Осторожно положил руку Какаши на затылок и, прижавшись к его лбу своим, прошептал: - Я никогда бы не смог ненавидеть тебя. Какаши. Я люблю тебя. Больше всего на свете. Какаши резко выдохнул, широко распахнув глаза. Он уже слышал признание в любви Обито, но все что он сказал… Какаши чувствовал себя самым счастливым на свете человеком.        Обито тем временем стал покрывать его лоб, веки, щеки, носик легкими, почти невесомыми поцелуями, мягко толкая на спину и наваливаясь сверху. Его руки заскользили по теплому со сна телу, забираясь под домашнюю мешковатую кофту, заставляя Какаши выгибаться на встречу, затем легко подцепляя элемент одежды и стаскивая его прочь. Обито не спешил, он все еще ласкал губы Какаши, изредка проникая в его рот языком, чувствуя, как тонкие пальцы проворно расправляются с формой джоунина и отбрасывают ее в сторону. Учиха улыбается в поцелуй – теперь он может чувствовать тело Какаши без этой мешанины. Так приятно… С трудом оторвавшись от таких податливых губ он спускается к шее, оставляя яркие засосы, выводя горячим языком причудливые узоры на тонкой белой коже. С губ Хатаке срывается сладостный стон, от которого его партнер внутренне урчит как кот. Рассыпчатыми поцелуями он не спеша спускается по груди к ямке пупка, жадно вылизывая ее. Руки уже самостоятельно, без подсказки от отключенного разума стянули домашние хлопковые штаны. Сам он почти не заметил как остался без штанов. По его плечам, шее, волосам тем временем порхают нежные пальчики Хатаке.       Обито склонился над возбужденным органом, проводя горячую мокрую дорожку по всей длине и на секунду прерываясь, чтобы взглянуть на лицо любимого. Какаши как током бьет, он запрокидывает голову и от сладостно-тянущих ощущений в паху приглушенно стонет. Опуская взгляд, он встречается взглядом с горящими глазами Обито, и это заставляет его щеки запылать. Учиха, по-видимому довольный такой реакцией, продолжает играть языком по члену, оглаживая яички. Наконец у него кончается терпение, чтобы мучить Какаши и себя самого, он заглатывает член Хатаке целиком, сжимая его в горячей тесноте рта и начинает двигаться. Какаши извивается на кровати, вцепившись в простыни, темные глаза возбужденно блестят, дыханию все время мешают стоны и прерывистые вздохи. Напряжение внизу волнами разливается по всему телу, захлестывая с головой…. Яркая вспышка отдается в голове, судорога смешивается с пиком удовольствия, делая его еще острее. Какаши со сладостным вздохом обмякает на кровати, чувствуя, как заботливые руки переворачивают его на живот, а горячие губы впиваются в шею голодным поцелуем. На коже шеи становится мокро от его же спермы, стекающей с любимых губ. Обито никогда не любил аккуратность в чем бы то ни было. Это кажется грязным, интимным, чем-то личным и дико возбуждающим. Дыхание, только начавшее приходить в норму снова сбилось. Горячий шепот на ухо расходится по телу Какаши теплыми волнами: - Я с тобой, Какаши. Всё хорошо. Ничего не бойся. Обито покрывает бледную спину поцелуями, оглаживает бока, стараясь отвлечь от дальнейших действий. Один палец входит легко. Второй, третий.. на третьем с губ Какаши срывается болезненный стон, который Обито тут же ловит своими губами. Нежный поцелуй и ласковый шепот окончательно отвлекают его от происходящего внизу. - Тшшш.. расслабься, зайчонок… ну же… Почувствовав, что давление ослабло, Обито еще немного поласкав Хатаке пальцами вынимает их, ухмыляясь протестующему стону партнера и тут же осторожно заменяя их членом. Стон Какаши плавно перетекает в крик наслаждения, Обито умудряется перевернуть его на спину, от такого движения внутри Какаши вновь вскрикивает, но его тут же затыкает жадный поцелуй. Желание захватило Обито, толкая его вперед, напрягая каждый мускул, каждый нерв, все ощущения, чтобы лучше почувствовать Какаши. Одна рука опускается вниз, и сжав чужой член, начинает ритмично уверенно двигаться в такт толчкам. Как же внутри него горячо, как хорошо, сладко… Учиха не выдерживает и сам уже стонет в губы Какаши. Темп нарастает, жар близости друг друга едва позволяет дышать, кожа горит от прикосновений… с губ Обито срывается тихое «люблю»... И он чувствует, как Какаши под ним забился будто в лихорадке и обмяк, тяжело дыша ему в шею. Через несколько секунд Обито навалился на него, так же тяжело дыша. Отойдя немного, он втянул Какаши в долгий нежный ленивый поцелуй. Открыв глаза, Обито наткнулся на блестящие, светящиеся радостью любимого человека глаза Хатаке. Его щечки сильнее покраснели, когда он выдохнул: - и я тебя. Заснул Обито с довольной улыбкой на лице, прижимая к своему боку своего любимого.