Сломленная

— Представь какого было моё удивление, когда я узнал, что моя жена была психологом параноика! — сердито сказал Боу. Он и Винди сидели сейчас в коридоре больницы. Врачи никого не пускали к блондинке в палату, та ещё была под воздействием снотворного. Неподалёку была семья Эппл и с ними Рейнбоу. На лице радужной было какое-то смешанное чувство, она словно пыталась понять саму себя. В голове радужная прокручивала свои слова. Она действительно сказала это? Что любит Эпплджек? — Это была просто влюблённость. Он даже перестал про неё говорить… Я даже начала думать, что Карамель восстановился, — обеспокоенно сказала Винди. Она не могла всё ещё поверить во всё, что произошло. Если бы не её дочь, то неизвестно, сколько бы Эпплджек терпела весь этот ужас. — Ага… Врачи говорят, что вся спина Эпплджек в глубоких ранах, сделанных явно плетью, её неоднократно насиловали и небольшое сотрясение головы… Дальше они не могут понять, но надеюсь, что Эпплджек даст показания и всё расскажет, — Боу явно устал. Он всё время массировал свою переносицу. Вдруг крик, наполненный ужасом и отчаянием, раздался по всей больнице. И только из одной палаты. Все, кто ждал в коридоре, сразу направились к источнику крика, чтобы понять, что именно так напугало Эпплджек. Врачи пытались подойти к девушке, но та начинала кричать пронзительно, выражая каждой ноткой свой ужас и боль. Она крепко сжимала простыни и пыталась вжаться в кровать, чтобы хоть как-то избежать прикосновений. — Стойте! Вы не видите? — Винди поспешно схватила за рукав ближайшего к ней врача, чтобы остановить. — Нам надо сделать ещё несколько анализов и… — У неё явная гаптофобия. Боязнь чужих прикосновений. Вы сейчас всё равно не сможете ничего сделать, — строго сказала женщина. Эпплджек ей была почти как дочь, всё же они с Рейнбоу часто проводили время вместе. Да и Винди знала родителей блондинки. — Но мы обязаны… — Вы сейчас сделаете хуже её психическому состоянию! Как её психолог… — Её психолог? — удивлённо спросили муж и дочь. — …я обязана проследить, чтобы вы не сделали её состоянию ещё больше вреда. Я врач, как и вы, только у нас разные направления, — строго сказала Винди. Она не обратила вниманич на удивление своих. Хоть уже чувствовала, что Грэнни благодарно положила ей руку на плечо. Врач явно сомневался, и его взгляд вновь упал на девушку. На её теле было множество ран, многие из них даже не успели ещё обработать. И всё это с ней успел Карамель сделать только за какие-то три дня, вселив в блондинку страх. Рейнбоу тоже смотрела на подругу. Возможно, прикосновения радужной тоже принесли боль фермерше, раз та при спасении проронила слёзы. И Дэш невольно начала себя винить. Ведь она меньше всего хотела причинить боль Эпплджек. — Ладно… Вы сейчас с ней хотите поговорить? — наконец, сказал врач. — Конечно! — уверенно сказал Боу и уже хотел сделать шаг, чтобы допросить девушку. Но жена поспешно перегородила ему путь рукой. — Я с ней буду говорить одна. Все послушно покинули палату, заставляя тишину повиснуть в воздухе. Эйджей даже не знала, хорошо ли это. Она не хотела сейчас вообще с кем-то общаться, ей хотелось утонуть в материнских объятиях, как в детстве. Но этого невозможно было больше сделать. — Как ты? — спросила тихо Винди и присела на стул возле постели больной. — Я… Я… — Эпплджек даже не могла сформулировать предложение. Перед глазами всплывали воспоминания о подвале. Какие-то три дня были дня неё целой вечностью мучений и мечтами о свободе. Хоть и Карамель пойман, но она всё ещё была в клетке. Только теперь своего страха. — Если не можешь говорить, я пойму. Для тебя это тяжело… Но знаешь, я могу дать тебе совет, — Винди открыла свою сумку и начала в ней копошиться. Всё же у неё с собой было много карточек с историями своих пациентов. Она только сегодня купила подарок своей дочери на её День Рождения. Всё же это уже скоро, но незаурядная вещь так вовремя сейчас пригодилась. Наконец, Винди достала необычную записную книжку. Она была условно поделена на две части разных цветов: оранжевый и голубой. Сбоку красовался серебряный замок, и к нему был прицеплен небольшой ключ. Так же была и белая ручка. — Это… — Эпплджек непонимающе посмотрела на женщину. Она была слишком удивлена, чтобы поверить, что это ей. — Это тебе. Пока тебе нужно время и побыть от людей на расстоянии. Только рядом с близкими. Но понимаю, что тебе будет больно, поэтому ты должна будешь писать все свои мысли в дневнике. А затем, делиться своими мыслями со мной. Договорились? — Винди тепло улыбнулась и положила дневник на тумбочку, что стояла рядом с постелью блондинки. — Договорились… — тихо сказала фермерша и отвела невольно взгляд в сторону. Как бы она не пыталась, ей до сих пор не верилось, что она в больнице, а не в том подвале. Винди слабо улыбнулась, она видела боль Эпплджек. Девушка всё ещё крепко сжимала простынь, ей было страшно даже в присутствии мамы её подруги, человека, которого она прекрасно знала. На это было больно смотреть и хотелось прижать фермершу к себе, гладить по голове и целовать в лоб. Но психолог прекрасно понимала, что это сделает только хуже. Винди уже хотела уйти, но её остановил вопрос: — Эта гап… Гаптофобия, не знаю, правильно ли… Она излечима или… Есть ли исключения? — У каждого по разному. Но эта болезнь боязнь любых прикосновений. Несмотря на то, кому именно они принадлежат. А что? На щеках Эйджей появился лёгкий румянец, и девушка поспешно отвела взгляд в сторону. — Просто стало интересно… Эта неловкость со стороны фермерши заставила невольно насторожиться Винди, но она лишь попрощалась и поспешила выйти из палаты, закрыв за собой дверь. Теперь Эпплджек могла выпустить все свои эмоции…

Сильные женщины тоже плачут, Если слёз не видно — это ничего не значит.

Она сжалась в один комочек, не желая слышать или видеть хоть кого-то рядом. Сейчас была только блондинка и её боль. Обида за предательство. Она разъедала всё внутри, задевая все больные места.

Сильные женщины тоже плачут, Если слёз не видно — это ничего не значит.

Каждая её рана словно вновь начала кровоточить, и девушка невольно сознанием перенеслась в тот подвал. Карамель когда-то помог ей стать сильной, сказав позабыть о своих эмоциях и подчинить их своему контролю. И у неё вышло превосходно. Все эти года она прятала слёзы внутри самой себя, не показывала свою привязанность к Рейнбоу… Но и Карамель её и сломал… Взгляд девушки невольно упал на дневник. Сейчас у неё было столько мыслей, но некому было о них рассказать. Эпплджек вытерла слёзы с глаз и быстро схватила ручку с записной книжкой. Ключ сразу спрятала под подушку, чтобы никто не мог сразу открыть её личный хранитель секретов. Сделав глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, фермерша начала писать.

Чаще всего ситуация не зависит от людей. Потому что мы не можем видеть всех насквозь и не можем прочесть мысли других. Поэтому нельзя быть уверенным, что тебя не предадут и не причиняют боль самые родные.

Карамель с улыбкой облокотился на решётку его временной камеры. Его брат уже нашёл адвоката, и теперь элитный мужчина пытался говорить с офицерами, чтобы всеми силами освободить парня.

Но самое ужасное, когда это воздействует на твоих близких. Вам приходится пересматривать всю свою жизнь. И мы боимся за них. Боимся их потерять навсегда.

Винди пыталась объяснить всю ситуацию и успокоить Грэнни Смит. У той были слёзы на глазах, и пожилая женщина просто не могла самостоятельно стоять на ногах. Ей помогал Биг Мак.

Некоторых страх окутывает настолько, что они начинают закрываться от всех. Боясь быть непонятым и отверженным. Сомнения разбивают сердце, заставляют делать неверные решения.

Рейнбоу неуверенно стояла, прячась за углом. Она со страхом смотрела на родителей, что бурно обсуждали что-то и смотрели фильм. Дэш не знала, стоило ли с ними делиться насчёт своих чувств. Но вдруг её не примут такой, какая она есть?..

И есть люди, замысел которых не известен…

Рэрити внимательно рассматривала фото у себя в руках. Там было три радостные три лучшие подруги: радужная, блондинка и сама модельерша.

А что насчёт меня… Я пока не знаю. Но из головы не могу выкинуть ощущение объятий мамы от человека, от которого совсем этого не ожидала…