Бесконечно не те обстоятельства

      Саске уважал Тен-Тен за пунктуальность. Каждый день на подходе к тренировочному полигону он наблюдал, как новая напарница крутит в воздухе ленты и кульбиты. И если бы Саске вдруг узнал, что Тен-Тен жила на полигоне, он бы зауважал ее ещё больше.       Он не спрашивал, почему к нему приставили именно ее, все было очевидно: Неджи погиб, Ли пропадал у кресла Гая. Из своей команды Тен-Тен осталась одна, в то время как другие... Другие были окружены: семьями, товарищами...девушками? Последнее казалось Саске немыслимым ровно до того момента, пока он не увидел сына Темари и Шикамару. Что-то определенно изменилось, то самое что-то, которое он упустил. А ведь Шикамару не кричал о возрождении клана. Хотя, чего там возрождать, если есть люди на подхвате. И женщин много.       Саске же не мог рассчитывать на других – квартал Учиха снесли, да и Эдо Тенсей он не владел. Интересно, а может ли человек, возрождённый Эдо Тенсей...Саске спешно отмахнулся, напугал сам себя, списал ужасные мысли на влияние Орочимару. Остро захотелось вернуться в убежище и свернуть саннину его змеиную шею.       «Когда они все вдруг стали нормальными?» – подкидывал себе задачку Учиха. Именно, что нормальными. Какими не были и до войны. Будто Коноха разом превратилась в мягкую подушку или игрушку, в общем, во что-то такое неприродное, неестественное. Проблемы вроде существуют, но за скобками, за границами деревни. А внутри...внутри все они будто снова ученики академии, вот только без ярого соперничества и жестких словесных выпадов, то есть без всего того, что делало учебу запоминающейся.       Внешне Саске сохранял привычную отстраненность – нечего людей пугать – но внутри он жаждал эмоций. Он не надеялся на Кибу, Шино, Чоуджи и прочих, они его не особо волновали, но вот Наруто, Какаши и – ладно, пусть будет – Сай, те, кто знал его ближе других, должны были как-то скрасить его возвращение, однако разочаровали. Какаши ограничил их общение работой, разводил руками, не поднимаясь из кресла Хокаге. Наруто накинулся на Саске с возмутительно громкими восклицаниями и тесными объятиями, провел с ним несколько вечеров за раменом, а потом внезапно исчез. Появлялся так же внезапно, оправдываясь бесконечными миссиями – и зачем только лентяй так много набрал. Как-то вернулся, даже не сообщив, – тогда Саске встретил Наруто во время ночной прогулки. Он бродил по улицам в одиночестве, так что хотел было окликнуть товарища, как увидел за его плечом Хинату. В тот переломный момент, в момент, окончательно переломивший его душу, Саске, наконец, признал, что до сих пор не имеет ни малейшего представления, как он будет восстанавливать клан.       Учиха не то, чтобы боялся плохо проявить себя в постели, нет, он верил, что это дело техники, а о собственной выносливости он не переживал: Мадара, Кагуя, Наруто – всех прошел, и руки только в самом конце лишился. Интимная близость вряд ли потребует столько же чакры, так что мучило Саске другое: как к ней прийти и, главное, как от нее не сбежать.       Саске не считал себя романтиком: обычно на подобное не было ни спроса, ни времени. Саске не был лицемером: его привычная маска служила естественной защитой, да и выглядела очень гармонично. А вот заставить себя лебезить/угождать/улыбаться без причины Учиха не мог. Учиха – клан практичный, на мелочи себя не растрачивает.       Однако, каким бы практичным Саске ни был, он надеялся на более внимательное отношение к своей персоне, потому что...хотя бы потому что он бывший нукенин. Он опасен, разве за ним не нужно присматривать?       Потому, когда Хатаке жаловался на долю Хокаге, Наруто обхаживал Хинату и еще усерднее – ее отца, а Сай без шуток пропадал в АНБУ, Саске почувствовал себя брошенным. Он потребовал миссию и топорно намекнул, что она должна быть командной, уже предвкушая, как он в очередной раз надерет добе задницу, но вместо того, чтобы дать двум героям Конохи их заслуженную S, Хатаке отправил Саске на полигон – тренироваться с Тен-Тен, его временной напарницей. «Команда из двух потерянных и пришибленных, – усмехнулся Саске. – Элита».       Как оказалось, напридумывал он себе знатно: катастрофы не случилось. Саске нравилось, что Тен-Тен немногословна. Возможно, причиной были обстоятельства их сотрудничества, или это у неё врожденное – Учиха не особо интересовался. На самом деле, он был не против поговорить, очень даже за. Тем не менее, настолько не представлял, с чего начать и как продолжить, что молчание Тен-Тен выглядело подарком.       В конце концов, не мог же он начать с тех двух вариантов, что крутились у него в голове: с вопроса «Тяжело без Хьюги?» и с понимающего-приободряющего «Рок Ли не такой уж придурок». Она бы запустила в него все свои кунаи, а Саске и не отклонился бы: за бестактность надо платить. Находиться рядом с Тен-Тен было непривычно и, вместе с тем, на удивление легко. Горести сделали ее прямолинейной, а их раннее шапочное знакомство так и не привело к возникновению синдрома «Саске-куна». Какой был у Сакуры...       На вторую неделю своего пребывания в Конохе Учиха понял, что так и не пересекся с Сакурой. Нигде. Деревня росла вширь, но не с геометрической прогрессией. Нет, тут все было как у людей. Совсем не так, как у Саске.       Он вспомнил, что за последние полгода прошел с три десятка городов, был несколько раз ранен – несерьезно, по глупости, но – а еще спал под Луной и не пойми где...и пусть это были обычные будни шиноби на миссии, тем не менее...Саске полгода ничего не знал о своем здоровье. Его должен осмотреть ирьенин.       Извинившись перед Тен-Тен за прерванную тренировку, Саске, грязный и разгоряченный, направился в больницу. Очень быстрым шагом. Какаши и Наруто ничего не рассказывали о Сакуре, что Саске находил крайне подозрительным, ведь раньше Узумаки по кругу и как заведенный говорил о четырех вещах: мой друг, стану Хокаге, Сакура-чан, Ичираку – и это были его постоянные рубрики. Три из них остались в плейлисте, а вот Сакура-чан была удалена.       Учиха еще в первый день понял, что поклонниц у него поубавилось: та же Ино только пародийно хмыкнула, встретив его у дверей магазина. Саске брал цветы на могилу. За пять минут их скупого разговора настрой Ино изменился на 180 градусов, и стервозность уступила жалости, что было много хуже. Жалость вовсе не про равенство.       В больнице его приняла темноволосая девица, хрупкая и с маленьким детским лицом, настолько детским, что Саске было подумал, что она родилась уже после того, как он покинул деревню. Осмотрела без энтузиазма, механически, ни разу не подавившись воздухом от канонической учиховской красоты. В основном, смотрела с недоверием на ринненган в правом глазу. Ничего не спрашивала. Проснулась и вышла из своих внутренних глубин только в самом конце, когда Саске не выдержал и максимально осторожно поинтересовался, где пропадает Харуно-сан. Он сам не понял, почему назвал ее Харуно-сан.       Девчонка тогда взглянула на него по-новому – с нескрываемым довольством – и гордо отрапортовала, что Харуно-сан возглавила научно-исследовательский центр в Суне, да еще и в сотрудничестве с Казекаге-самой.       «С каких пор Гаара заделался ученым?» – не выдержал Саске. Но вслух он, разумеется ничего не сказал.