Критик?! Гореть ему в огне!!!

*Часть писалась под песню David Guetta ft. Sia - She wolf, это я так, на всякий случай х) Наслаждаемся :3* «Рейга: Имя». – И что это?! – воскликнул я, в сердцах сбрасывая со стола какие-то бумаги. Потом, уже не слушая того, что мне говорят в трубке, да и вообще отключаясь, я открыл личные сообщения. «Инферно: Кто ты?! Рейга: Что, никаких догадок? Инферно: Почему ты мучаешь меня?! Хотел победы? Пожалуйста, наслаждайся тем, что сломил меня! Ты победил, о великий и ужасный критик! Только скажи, за что? За что ты меня так ненавидишь?! Рейга: Вспомни свой ник. Инферно: Да что за блядская хуйня?!!! Рейга: Я не ненавижу тебя. Ты сам первый начал меня ненавидеть. Брат…» Меня словно окатили ведром ледяной воды. Что за… Сознание отказывалось верить. «Инферно: …зачем? Рейга: А если я скажу?» Я с силой вцепился в волосы. Так не бывает… Это невозможно! Но последний кусочек головоломки явился собственной персоной. – А если я скажу, что люблю тебя? Голос… Знакомый голос… Как в тумане. Я медленно повернул голову и столкнулся с обеспокоенными зелеными глазами. Что самое интересное, с искренне обеспокоенными глазами! – Рейга… – на одном дыхании произнес я, медленно, но верно отъезжая от него на стуле к окну. – Леон, я… – Рейга! – я словно очнулся от забвения. Словно все это время был в виртуальной реальности, а теперь вновь вернулся в жизнь. Но только жизнь эта была продолжением кошмара. – Не подходи ко мне! Не смей! Я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу! Ты ебаный критик, отравивший мне жизнь во сне и наяву, я ненавижу одно твое имя, я ненавижу твой образ, я ненавижу тебя, Ин! Как ты мог?! Что я тебе сделал?! Я в ужасе метался по комнате, расшвыривая попадающиеся под руку предметы, кидая их в Ина и пытаясь убежать. Благо, на нем сейчас не было той рясы из сна, иначе бы меня просто парализовало страхом, который и так сейчас пропитывал каждую клеточку моего тела. Мой кошмар и мое проклятие – один человек?! За что… – Леон, успокойся! – выкрикнул он и попытался меня схватить, но я в бешенстве отскочил в сторону и выбежал в коридор. Ин последовал за мной, не оставляя надежды ко мне хотя бы приблизиться. Но какое там! В экстренных ситуациях я всегда бегал очень быстро. – Не прикасайся ко мне! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!!! Я снова забежал в комнату, на этот раз плотно закрывая дверь и пытаясь не допустить проникновение своего самого злейшего врага, но кто меня будет спрашивать! Силы были явно не равны, и уже буквально через минуту дверь с грохотом ударилась в стену. – Леон. Инферно! Да, блять, слушай меня! – прорычал он, больно хватая меня за руки и сваливая на кровать. Я продолжал вырываться, как мог, почти не замечая бегущие по щекам слезы. Хватит сдерживаться, надоело! – Я ненавижу… – А я люблю! И ты сейчас будешь меня слушать, хочешь того или нет. Да, я Рейга, но я не думаю так же, как думает тот созданный мной образ! Да, я твой ночной кошмар, но и твое спасение! Мне пришлось так поступить, потому что я просто не знал, на какой такой кобыле можно к тебе подъехать, потом я уже влился в эту игру, хотя прекрасно понимал, что ты чувствуешь. Но какого каждый день смотреть на любимого человека и знать, что он тебя презирает? Ведь ты презирал меня! И мне захотелось показать тебе, что значит чувствовать свою никчемность. Сначала целью было лишь немного тебя задеть, но ты принял все в штыки, и дальше остановиться было невозможно, мне хотелось снова и снова наблюдать за твоей реакцией. А потом и вовсе все смешалось, реальность перетекла в интернет и наоборот, но я понял, что не все так безнадежно, как раньше! Да, я не должен был писать тебе того, что написал сейчас, но это все чертова ревность к твоему прошлому, ведь я ничего о тебе не знаю. Хочешь спросить, как я нашел тебя? Ты не особо-то прятал свой компьютер, да и пароли никогда не ставил. Дальше объяснять?! – Больно… – прошептал я, зажмуривая глаза. Боль в сжатых со зверской силой запястьях тут же исчезла. Я смахнул ресницами застывшие слезы и посмотрел в его глаза. Такая гамма чувств… Злость, раздражение, боль, раскаяние, вина и странная нежность, особенно ярко выделяющаяся на этом фоне. – Прости меня… До этого неистово сжимающие меня руки осторожно прижали мое трясущееся от переизбытка эмоций тело к его широкой теплой груди. Я сначала попытался вырваться, потом просил отпустить, но прижимался лишь сильнее, словно это было жизненно необходимо. Я должен был бояться, но вместо этого отчаянно желал прикасаться к нему. Как и тогда, во сне, тепло и спокойно. Мой личный кошмар… мое личное проклятие… мое спасение… – Как же можно так сильно ненавидеть? – тихо прошептал я, переставая сопротивляться собственным желаниям, и Ин, чуть улыбнувшись, наклонился и осторожно коснулся губами моих губ. По телу прошла невероятная волна приятной дрожи, когда язык ловко скользнул внутрь и, словно прося прощения, стал нежно гладить меня изнутри. Я полностью расслабился, стоило только его ладоням коснуться моего лица и почти невесомо погладить. И лишь когда дрожь полностью прекратилась, Ин позволил сделать мне передышку. – Почему ты ничего не сказал мне раньше? Зачем нужен был весь этот спектакль? – Потому что мы братья? – прошептал он, оставляя мимолетный поцелуй на скуле, спускаясь к шее и слегка покусывая тонкую белую кожу, с каждым разом словно встряхивая меня микроскопическими разрядами. – Потому что ты мудак! – всхлипнул я, когда одна рука проникла под футболку и несильно, но ощутимо сжала давно затвердевшую бусину соска. – Черная, отвратительная тварь, которую я ненавижу! И не надейся, что я прощу тебя, слышишь?! – Слышу. И очень хочу заткнуть, – усмехнулся он и вновь поцеловал меня, на этот раз более чувственно, но все же осторожно, будто придерживаясь одному ему известной вежливости. – Я не могу позволить, чтобы меня поимел Рейга, – выдохнул я ему в губы, разглядывая его невероятно красивые глаза. – И что же ты предлагаешь? – кажется, он принял мою игру, потому что рука довольно сильно сжала мое предплечье, заставляя стиснуть зубы, чтобы не зарычать. – Позволить не могу. Но если сам Рейга этого захочет… А, к черту все! Я сделал рывок, теперь оказываясь сидящим на нем, при этом рьяно прижимаясь к нему всем телом и целуя, но уже с болью, с отголосками той истерики, которая случилась несколько минут назад как раз по его вине. Нехотя нам пришлось оторваться друг от друга, чтобы быстро стащить с себя хотя бы майки, или в чем мы там были одеты. Мне настолько снесло крышу, что кроме его обезумевших от страсти глаз я ничего перед собой не видел, поэтому даже не запомнил, как мы оказались полностью обнаженными. Его запах… Я вспомнил его. Именно этот приторный аромат я не смог различить среди сотни тысяч других цветов в своем сне. Мне вообще стало казаться, что все это происходит где-то за гранью трех миров – мира снов, мира интернета и настоящего мира, – потому что их смешение напрочь отбило у меня понимание реальности. Только отчаянное желание быть с ним здесь и сейчас, получить его тело и его душу, подчинить и подчиниться, подарить себя, отдать, наплевав на то, что будет потом. Не важно, что это сон, не важно, что это очередное мое произведение, не важно, что он Рейга, и не важно, что это все на самом деле происходит в реальности и он мой названый брат – все абсолютно не имеет никакого значения. Только он, только страсть, только чувства, только нежно-необходимые прикосновения к моей раскаленной коже. – Не сдерживайся, – прошептал он, когда выводил очередной узор на моем подрагивающем от возбуждающих ощущений животе. Он словно точно знал все мои эрогенные зоны: шея, зона возле пупка и еле ощутимые симметричные прикосновения к бокам – это возносило меня куда-то в небо, да там и оставляло. – И не собирался… – прохрипел я, безжалостно комкая одеяло, когда почувствовал, как язык скользнул по головке и спустился ниже, до самого основания. – Так и быть, я прощаю тебе сыро-о-ок… Подавив приступ смеха, Рейга, Ин, или как там эту тварь зовут, вобрал меня целиком, то дразня слишком медленным темпом, не давая кончить, то убивая чересчур быстрым. Я даже не смог в этом вихре распознать тот момент, когда дошел до финала – просто внезапно стало нечем дышать, а потом нежные ласкающие прикосновения внизу исчезли. – Как ты смог… Это… Я умер? – Пока еще нет, – ухмыльнулся он. Поняв намек и проследив его взгляд, я схватил его за запястье и, приняв сидячее положение, взял два его пальца в рот, начиная показательно их облизывать. Думаю, техника, наработанная с Денисом, даром не пропадет. Удовлетворенно ощущая, как он весь напрягся и как его дыхание стало рваным и порывистым, я выпустил его руку и лег обратно. – Ты… – Нет, не девственник. Еще вопросы? – хихикнул я, раздвигая ноги. Кажется, он смутился, но виду не подал. Да и успокаивать меня словами, судя по всему, не собирался. Вместо этого Ин подарил мне такой поцелуй, что неприятные ощущения внизу я стал ощущать только со второго пальца. И в каждом его прикосновении, в каждом поцелуе-укусе, в каждом взгляде читалась такая любовь, которую я, как автор, не распознать не мог, но и описывать ее до сих пор не научился. Я не знаю, как он это делал, но Ин словно угадывал любую мою мысль: то был слишком осторожен, то, наоборот, в чем-то груб и неделикатен, но именно о таком контрасте я всегда и мечтал. Третий палец заставил меня поморщиться, но я лишь постарался расслабиться, чтобы и ему было удобнее, и мне менее болезненно, к тому же попадания по простате и его непрекращающиеся поцелуи не просто отвлекали, они оттеняли боль, и она становилась частью сумасшедшего наслаждения, которое дарило мне все его существо. Мне казалось, что на мне не осталось ни одной точки, которая бы не получила его персонального внимания, и от этого на лицо лезла самая глупая, удовлетворенно-пошлая улыбка. Да, я хочу, чтобы меня ТАК любили… – Только не на кровати, – прошептал я, когда пальцы покинули меня, а колечко растянутых мышц попыталось сжаться обратно. Повторять дважды не пришлось. Ин попросил обхватить его ногами за талию, затем подхватил меня под ноги и, сделав несколько шагов, долбанул спиной о ближайшую стену. После чего он отвлек меня новым умопомрачительным поцелуем, в это время аккуратно, но почти сразу же входя в меня на всю длину. Услышав мой болезненный стон, а это, надо вам сказать, было очень больно, особенно первые минуты, Ин виновато провел рукой по моим волосам, поцеловал где-то за ухом и сделал первое движение. Вообще, меня никогда не пугала такая боль. Наверное, потому, что к ней я привыкал постепенно, опять же с моим обожаемым Денисом. Я люблю все ощущать в полной мере: волнение, страх, боль, нежность, страсть и другие чувства. Я схожу с ума, когда понимаю, что какое-то из них сжигает меня изнутри. И сейчас, чувствуя каждый толчок и каждое вхождение в мое тело, я превращался в пожар: Ин поджигал меня изнутри своими искрящимися чувствами. Холод твердой стены с одной стороны, жар желанного тела с другой и ощущение, что ты вот-вот свалишься, если не будешь держаться – это я называю сексом. Жарким, безудержным сексом, когда одна душа перетекает в другую, сплетается с ней, смешивая все краски, а потом они размыкаются обратно, разделяя пополам бешеный коктейль эмоций двух соединившихся в танце существ. Как это можно объяснить, как передать, как выразить словами, когда его дыхание – это твое дыхание, его мысли – это твои мысли, а его желания – это твои желания? Ощущение, что вы с ним одно целое – самое ценное из того, что я когда-либо переживал в своей жизни. И из всего, что было, я могу выделить самое яркое: соединение с ненавистным и странно-любимым мной существом – с Рейгой, с моим неожиданно приобретенным братом, с человеком, от которого можно сойти с ума, стоит только поддаться этим заботливо-ласкающим рукам, взгляду и голосу. Запаху. Обволакивающему, распространяющемуся вокруг запаху, который становится самым мощным и самым действенным афродизиаком из всех существующих на планете и за ее пределами. Слова… Я никогда бы не смог и даже не стал бы пытаться придать своим эмоциям физическую оболочку в форме слов, потому что все, что бы я ни написал – лишь жалкая пародия на реальность. Как я мог путать эти два мира, как?! Реальные события никогда не сравнятся с виртуальной реальностью, и виртуальная любовь никогда не заменит настоящего прикосновения. Я не знаю, что я понимал в тот момент, когда Ин снова и снова входил в меня, целовал и оставлял на коже бесчисленные засосы, но в памяти всплыла фраза из какого-то фильма: «Человеку нужен человек». Я был не в состоянии анализировать ее смысл, но одно я понимал абсолютно точно: мне нужен Рейга, нужна эта тварь, которую я ненавижу. Мне было плевать, что эти чувства зовутся как-то по-другому, я умирал в его руках и возрождался вновь, снова и снова, и я не мог насытиться опасным балансом между жизнью и смертью. Сердце бешено рвалось вперед, к нему, я чувствовал, как под моими пальцами на его шее бьется пульс, и вжимался в него только сильнее, боясь, что он оставит меня, или что неожиданно прекратит эту сладостную пытку. Только ради этого стоило жить, я ни о чем не жалел и с самой первой секунды нашего соединения простил ему все. Рейга? Пусть так. Я все равно удалю его аккаунт, чтобы виртуальный кошмар исчез из моей жизни и вместо него появился реальный – Ин. Ин… Инферно… Какая ирония. Надо же было мне назваться именем будущего любовника. И все эти мысли на фоне убийственного оргазма и крупной дрожи от него… Мои эмоции совершили сокрушительный взрыв, погребя меня под разноцветным пеплом, тихим дождем осыпающимся на мою голову, руки и плечи. Я умер. А вокруг только его запах и, как мне казалось, тонкий аромат солнца… – Ты как? – прошептал Ин, осторожно выходя из меня. А я-то поначалу наивно полагал, что мы потом переместимся на кухню и продолжим уже там, но я настолько был измотан физически и морально, что смог только – с его помощью, конечно – сползти по стеночке и сесть на полу, пытаясь отдышаться. – Збс, – я прикрыл глаза и показал оттопыренный средний палец. – Ой, сори, не этот жест… Я услышал легкий смешок, а затем скорее почувствовал, нежели понял, что меня снова подняли и куда-то понесли. – А давай мы сейчас продолжать не будем, а? – вяло предложил я, приоткрывая один глаз. – Я хоть и мудак, но не изверг же, – фыркнул он. – Не-е-ет, ты не муда-а-ак, – проблеял я. – Ты скорее… Нужно будет тебе новое прозвище придумать… – Да-да, Ин, – как и в тот день сказал он. – Ты знал, что меня зовут Ин… а мы тезки с тобой, прикинь? Брюнет поставил меня в ванную и включил воду, не обращая внимания на тот бред, что я имел неосторожность нести. Что ж, со мной часто случается подобное после секса. – Да к чему такая срочность, можно было бы и завтра, хотя, ты ж врач, тебе виднее, и не смотри на меня так, я на все согласен. Я сел на бортик и просто позволил ему делать со мной все, что он сочтет нужным. Его лицо сейчас имело почти такое же выражение, как и когда меня побили те говнари, только теперь к сосредоточенности и осторожности добавилось больше откровенности и той неуловимой чувственности, которую практически невозможно заметить, но от которой вздрагиваешь и в буквальном смысле плавишься. Я ухватился за кончик черной прядки и слегка потянул, тем самым прося посмотреть на меня. Ин поднял голову, отрываясь от мытья моих ног, чем, кстати, меня несказанно удивил, ведь после секса меня, может, когда-то и мыли, но чтоб сразу все тело… Я чуть улыбнулся, заметив в его глазах расплескавшееся раскаяние и сожаление, смешанное с благодарным счастьем, и наклонился близко-близко, чтобы мое дыхание, срываясь с губ, каждым дуновением отпечатывалось на его лице: – Ин… Я принимаю твою любовь.