Казалось бы...

После повторного вопроса Гона в номере возобновилась тишина, прерываемая колыхающийся листвой за открытым окном и тиканьем настенных часов. Киллуа так и не решился ответить на поставленный вопрос. Его сбитое, частое дыхание сплеталось с тяжёлым дыханием Гона. Тело с каждой секундой тяжелело от такой непривычной близости. Киллуа внимательно разглядывал в полумраке родное лицо: налитые алым губы, едва заметно выделяющиеся скулы, а самое главное – ярко выраженные глаза цвета янтаря, которые пристально смотрели на него, в надежде услышать хоть какой-то удовлетворительный ответ. По приходу в номер никто из них не успел включить свет из-за странного поступка Гона. Комната была окутана темнотой, которую рассеивал лишь тусклый свет фонарей на улице. Гон не мог больше терпеть. Если его друг что-то скрывает, то ему, несомненно, хотелось узнать что же именно. «Неужели ты так и не ответишь мне, Киллуа? – подумал Гон, прикусив нижнюю губу. – Это настолько важно, что ты не можешь рассказать даже лучшему другу?». Он опустил взгляд с Киллуа на пол, медленно отстранился и устремился в сторону выключателя. Нащупав его в темноте, он щёлкнул по нему и зажёг свет, зажмурившись. Глаза к нему привыкли не сразу же, что, к слову, не особо волновало. Гон тут же перевёл взгляд на растерянного Киллуа, который разомкнул губы, скомкано произнося следующие слова: – Гон, послушай… я… – тихим, сбивчивым голосом начал он. – Не переживай, всё в порядке, – прервал его Гон. – Если это настолько важно, я не стану мучать тебя допросами. Голос Гона был расслабленный и спокойный, будто это не волновало его с самого начала. Зная его, Киллуа думал, что он никогда не отцепится, а будет стоять на своём. В детстве от этого было не отвертеться, ведь его упрямство порой поражало настолько, что выводило из себя, но в другой момент оно же и притягивало. Пока Киллуа пытался расставить всё по полочкам, Гон уже успел снять с себя обувь и поставить на нижнюю полку шкафа, который стоял около порога. Ожидая, пока Киллуа сделает то же самое, он оставил его открытым. – Киллуа, – окликнул его Гон. – Разувайся. Ты же не собираешься тут всю ночь обутым простоять? – Конечно же, нет! – ответил Киллуа. – Просто слегка задумался.

***

Пока Киллуа первым принимал душ, Гон бродил по комнате, выискивая футоны, пока его взгляд не упал на невысокий столик, похожий на журнальный. На нём лежало меню, вероятно, оставленное самим отелем. Взяв его в руки, Гон сел на *зайсу и начал с интересом рассматривать здешнюю еду. Глаза разбегались от большого количества разнообразных блюд. Гон не был из тех, кто любил долго стоять над выбором, поэтому, немного поразмыслив, он взял в руки телефон и заказал им с Киллуа в номер средний по размерам сет роллов, две порции кари, такояки и, конечно же, бутылку саке. Сделав заказ, Гон и не заметил, как Киллуа уже закончил принимать душ. – С лёгким паром. Я заказал нам еду в номер, ты не против? – Вовсе нет. Я как раз-таки проголодался, – ответил Киллуа, чей живот издал протяжное урчание, отчего Гон не смог сдержать подступивший к горлу хохот. – Я уже слышу, – через смех сказал он, вытирая выступившую с глаза слезу. Более-менее успокоившись, Гон добавил: – А, кстати, я ещё решил взять нам немного саке. Надеюсь, что и против алкоголя ты не будешь. Я давно хотел выпить вместе с тобой. – Выпить... со мной? – переспросил его Киллуа, приподнял брови и удивлёно посмотрел на Гона. – Я не против, но... – договорить он так и не успел, ибо Гон, чёрт его побери, очень любил перебивать людей. – Итак, раз я заказал нам еду, твоей задачей будет расстелить нам футоны и расставить еду, Ки-ллу-а – с явно выделяющиеся наглостью в голосе произнёс Гон, будто специально растягивая под конец ещё и его имя. – Футоны, вроде бы, лежат в том шкафу, – договорив, Гон взял полотенце, перекинул через плечо, после чего направился в сторону ванны. Практически достигнув её, он почувствовал на своей спине маленькую руку, которая в прямом смысле намеренно пыталась его толкнуть. Гон не успел обернуться, чтобы что-то сказать, как дверь резко захлопнулась перед его носом, на что он, усмехнувшись, приложил тыльную сторону руки к губам, представляя это самое забавное выражение искреннего раздражения на лице Киллуа. «Он такой милый, когда злится», подумал Гон, щёки которого покрылись лёгким румянцем. – Чёрт, да он просто издевается надо мной! – выругнулся Киллуа, вжавшись руками в дверь. Сбавив пыл, он двинулся доставать футоны, погрузившись в свои мысли. «Вечно надо мной подшутить готов, лишь бы развлечься! А я, как дурак, ведусь на все его подколы, но... Гон ведь.. беспокоится за меня?», щёки Киллуа начало отдавать лёгким жаром. «И всё равно я не могу рассказать, ведь это разрушит нашу дружбу. А что хуже, так это то, что он, скорее всего, посчитает меня мерзким, узнав, что я влюблён в него. Думаю...», поток мыслей Киллуа прервал стук в дверь. Он бросил футон и быстрым шагом направился к ней. Отворив, он увидел на пороге девушку, одетую вовсе не в юкату, как до этого думал Киллуа, а в одежду горничной. – Здравствуйте! Я принесла заказ на имя Гона Фрикса. Вы позволите расставить Вам еду, уважаемый? «Так значит, они сами подобным занимаются? Ну, мне это только на руку. Не придётся заморачиваться ещё и над этим», принеслось в мыслях Киллуа, после чего он кивнул, одарив девушку мягкой улыбкой. В этот же миг он вспомнил о невысоком столике возле окна, который собирался передвинуть на середину комнаты, ближе к телевизору. В считанные секунды Киллуа подбежал к нему, ухватившись за края, следом за чем перетащил на желаемое ему место. – Ставьте всё сюда, пожалуйста. – вежливо указал он, после чего девушка начала расставлять еду и всё остальное. Когда она закончила, Киллуа всё с той же мягкой улыбкой поблагодарил её, провожая взглядом до двери. Он плюхнулся на зайсу, разглядывая то, что Гон уже успел без его ведома им заказать. Его взгляд упал на бутылку с саке. «Вот чёрт! Совсем забыл о нём. Если я выпью, то точно что-нибудь натво...», дверь в ванную медленно открылась и оттуда вышел Гон, одетый в точно такой же халат, напоминающий юкату, как и Киллуа. Его взгляд упал на большой разрез, оголяющий грудь Гона практически до самых сосков. Киллуа нервно сглотнул, наблюдая как капельки воды на его груди плавно стекали вниз, как щёки отдавали лёгким румянцем, а губы влажно блестели. «И как здесь что-то не натворить даже сейчас?», подумал Киллуа, чьи щёки мгновенно приобрели пунцовый цвет. – О, так уже всё принесли! А быстро они, – радостно произнёс Гон, после чего зашагал к месту возле телевизора, ухватившись за пульт. Он удобно устроился на зайсу и начал переключать каналы в поисках чего-то интересного. Долго прокручивая их, Гон убавил звук, вероятно, оставив телевизор как фон. Киллуа так и не притронулся к еде, а лишь внимательно наблюдал за каждым движением Гона. Потеряв интерес к телевизору, Гон взял палочки в руки и принялся уплетать роллы. Он сидел всего в паре сантиметров, поэтому Киллуа уловил носом его одурманивающий запах после душа, такой сладкий, яркий и насыщенный. Уши беловолосого точно так же, как и щёки, начало отдавать жаром. «Нужно... успокоиться, успокоиться...», мельком подумал Киллуа, выпадая из реальности. – Киллуа? – произнесли его имя. «Успокоиться...» – Киллуа! – выкрикнул Гон, после чего Золдик мгновенно пришёл в себя, заглянув в обеспокоенные глаза друга. – Ты как? Не заболел? У тебя щёки и уши покраснели. – Нет, нет, нет, всё в норме! Правда! Просто тут что-то жарковато. – запротестовал Киллуа, размахивая руками. – Давай есть. – Хорошо, но если тебе станет плохо, тут же говори, – выдохнул Гон, затем ухватился за бутылку с саке, разливая его в японские рюмки. – Послушай, Гон, – неловко начал Киллуа, запустив пальцы в белоснежные, ещё влажные после душа волосы. – Я, наверное, всё же не стану пить. – Почему? – опечаленным тоном поинтересовался тот. После своего отказа Золдик сразу же пожалел. Гон в ту же секунду поник, что напомнило Киллуа момент их расставания, когда выяснилось об уходе Киллуа от Гона к своей семье, к Аллуке. Но сейчас вместе с этим Гон смотрел на него, словно умоляющий щеночек, состроив щенячьи глазки. Это и сломило Киллуа. «Ладно, выпью с ним, но совсем немного, дабы не натворить дел», подумал Киллуа. «Всё будет... в порядке.»

***

В итоге всё шло совсем не так, как задумывал сам Киллуа. Ему наливали уже шестую рюмку саке, кой он не мог противиться. А всё потому, что один упрямый идиот каждый раз, когда Киллуа отказывался, строил умоляющее личико. Всё это казалось настолько подозрительным, будто Гон с самого начала задумывал его напоить, дабы вытянуть всю правду. Когда бутылка и тарелки опустели, Гон решил выключить освещение, посчитав, что света от телевизора будет вполне достаточно. Он вернулся на своё место, в след за чем его взгляд упал на монитор телевизора где шла передача о животных. Гон любил зверушек, как и они его, поэтому он с удовольствием продолжил просмотр, позабыв о Киллуа, который, к слову, что-то затих. Полностью погрузившись в просмотр передачи, Гон не сразу ощутил тёплое прикосновение руки на своей спине. Маленькая, лёгкая, она неловко скользнула вниз, медленно огладив каждый выступающий позвонок через тоненькую ткань халата. Гон сглотнул, застыв на месте, когда почувствовал чужое дыхание возле своего уха. – Го-о-он.. – простонали его имя, затем он ощутил влажный, шершавый язык у себя на ухе. Он скользнул вверх по раковине, оставив за собой влажную дорожку. Киллуа прижался теснее, потёрся щёкой о его спину в довольном мурлыканье. Гон отбросил удивление, отстранился, поддавшись вперёд, затем обернулся, дабы взглянуть на виновника столь вызывающих и провоцирующих действий. Перед ним сидел Киллуа, весь расслабленный, раскрывшийся, полностью беззащитный. Он вновь стал приближаться к нему, подползая на четвереньках. Его движения были медленными, сбивчивыми, а взгляд помутнел. Достигнув желаемого, Киллуа склонился вниз, после чего нагло положил руку на пах, медленно огладив чужую плоть через ткань с довольной улыбкой на лице. Это всё выглядело нахальнее некуда. – Киллуа, – наконец заговорил Гон, оттолкнув его от себя. – Что ты пытаешься сделать? Взгляд Киллуа пал на сильную, смуглую руку, которая приостановила все его действия, после его взгляд переметнулся на тело Фрикса, следом на его лицо, которое выражало непонимание. Золдик сжал губы, опустил голову, из-за чего пряди вьющихся белоснежных волос прикрыли его красные от наворачивающихся слёз глаза. Гон отпустил его руку и отстранился. – ...противно? – спросил Киллуа, настолько тихо, что Гон не успел расслышать самое начало. – Противно что? – переспросил Гон, не подумав приблизиться, когда слёзы каплями начали падать на колени Киллуа. – Когда это делает парень - тебе же противно!? – выкрикнул он, переспросив повторно. – Я влюбился в лучшего друга... в тебя. Я мерзкий, Гон, понимаешь?– дрожащим голосом продолжал Киллуа, судорожно вытирая руками слёзы. – Не понимаю! – возразил Гон и Киллуа резко вскинул голову и посмотрел своими важными глазами на уже бывшего для него друга. – Все эти годы я постоянно думал о тебе, Киллуа. Ты самый дорогой для меня человек, которого я не намерен снова потерять. Мне не было противно, ощущая твои прикосновения. Я не считаю это чем-то странным, наоборот, никогда не был против чего-то подобного. Вот только так думать о себе, считая мерзким, я тебе не позволю! Киллуа мог лишь удивлённо таращиться на него, не веря своим собственным ушам. Не успел он и опомниться – руки Гона крепко обхватили его талию, взмыв в воздух такого несчастного, изрывавшегося Киллуа. Добраться до футона Гон не успел, – Киллуа скользнул рукой по выступающим скулам друга, приковал его взгляд к себе и, полный желания, поцеловал в губы. Фрикс не стал протестовать. Он опрокинул Киллуа, вжимая собой в помявшийся от веса футон, протолкнулся языком в горячий рот, углубляя поцелуй. Золдик, чьё тело охватила мелкая дрожь, неловко начал отвечать ему. Гон огладил языком нёбо, внутреннюю сторону щеки, после чего жадно прикусил его нижнюю губу. Температура в комнате росла, тяжёлое, горячее дыхание растворялось в воздухе, добавляя градуса к жару. Киллуа протяжно простонал ему в рот, когда почувствовал желаемое прикосновение широкой ладони Гона к его телу. Неохотно разорвав поцелуй, Гон нетерпеливо стягивал с Золдика одежду, оголяя его разгорячённое, изнемогающее без ласки тело. Он прошёлся широкими ладонями от груди до самого паха. Киллуа выгнулся в спине и звонко застонал, стоило Гону лишь сжать его член в руке, задвигав ей сразу же часто, размашисто, а другой поочерёдно сжимая его соски. – Го-о-н... – жалобно простонал Киллуа. – Г-о-н, прошу... – уже умоляющим тоном стонал он, не в силах терпеть. Да и Гону, к слову, уже было невмоготу, вслушиваясь в его сбитое дыхание и сладкие стоны. Киллуа развернулся, встав на четвереньки, полностью оголив задницу перед Гоном, призывая того к действиям. Фрикс сбросил с себя халат, оголяя смуглую кожу, напряжённый пресс и вставший член, истекающий смазкой. – А ты, оказывается, нетерпеливый, – выдохнул ему над ушком Гон, дотронувшись рукой до ануса. Он резко толкнулся в него, запуская один, следом второй палец до самого основания. Киллуа под ним застонал, задёргался, когда Гон резко задвигал ими, а другой рукой сжал ягодицу в своей широкой ладони. Привыкнув к боли, Киллуа уже сам начал насаживаться на его пальцы, но этого было недостаточно. Гон остановился, вытащил их, посчитав, что тот был хорошо растянут. Он плотно прижался к заднице Киллуа, потираясь подрагивающим членом о его ягодицы, как вдруг до него донёсся хриплый голос Золдика: – Войди в меня, прошу... – томно выдохнул Киллуа. Гон просто не мог игнорировать просьбу Киллуа, потому что сам был на грани, готовый вот-вот сорваться. Он протолкнулся своим членом внутрь, прикусив нижнюю губу до крови, как только почувствовал охватывающие его ощущения: влажно, тесно, скользко и узко. Гон начал неловко двигать бёдрами, втискивая член внутрь до самого основания, вслушиваясь в то, как Киллуа застонал под ним. А тот же в свою очередь сжал простыни с такой силой, что был готов их порвать. Его уши горели, тело пылало, чувствуя пульсирующий член Гона внутри себя. «Плохо... я не вижу его лицо. Хочу, чтобы он смотрел прямо на меня», подумал про себя Гон, склонившись к его голове, он плотно прижался своим телом к спине Золдика. — Киллуа... Киллуа едва услышал, как тот пропыхтел его имя. Не в силах произнести ни единого слова, он издал протяжный хриплый стон, постепенно расстворяясь, словно кусочек сахара в кружке горячего чая. — Киллуа, я хочу видеть твоё лицо. Посмотри на меня, — он цепко ухватился за подбородок Золдика, повернул его лицо на себя и заглянул к нему в глаза. Во взгляде Киллуа читалась совершенно неизвестная ему эмоция. Гон одарил его тёплой, согревающей улыбкой, уже смелее вколачивался в него, наращивая темп, ритмично шлёпаясь о ягодицы. Тела покрывались испариной. Киллуа перехватил руку Гона, которая всё ещё сжимала его подбородок, притянул ближе к себе, погрузив их в головокружительный поцелуй. Через секунды он разорвал его, вяло выдохнул, жадно глотая ртом воздух. Силы у Киллуа оставались лишь на то, чтобы произнести ещё раз те четыре заветных слова: — Я люблю тебя, Гон.

***

Наутро Киллуа ощутил ноющую боль в мышцах по всему телу. Влажные бёдра, подтекающая смазка и полностью оголённое тело дало ему понять, что случилось прошлой ночью. Он медленно приподнялся на локтях, окинул взглядом комнату, окликнув стоящего Гона с чашкой чая в руке возле окна. — Г-оон. — О, ты проснулся, Киллуа! — обратив всё своё внимание к лежащему, Гон одарил его ласковой улыбкой, после чего взял ещё одну стоящую чашку с горячим чаем на столе, подошёл к Киллуа и протянул её ему в руки. — Как ты себя чувствуешь? — Да вроде бы "неплохо", вот только моё тело готово развалиться. — ответил Киллуа, метая молнии из глаз в сторону Гона. — Так... и почему же ты решил переспать со мной? — Гон на секунду замер, устремив взгляд в одну точку. Он ожидал подобного вопроса от Киллуа, поэтому не стал тянуть время, играя в молчанку. — Знаешь, Киллуа, я не стал бы заниматься чем-то подобным просто из жалости, — начал он, почесав затылок. — Ты всегда находил выход из сложных ситуаций, порой думал за нас двоих, вытаскивал меня из передряг. Я хотел отблагодарить тебя за те два года, пока мы были вместе, ведь именно в момент твоего ухода я начал понимать, насколько ты важен и незаменим для меня. Твоя улыбка, блеск глаз, словно мерцающие сапфиры, твоё дыхание, твой запах, твой голос - всё это я буду защищать. — уверенно пообещал Гон, сжав руку в кулак. — Разве теперь не очевидно? Всё это потому, что я люблю тебя. Щёки Киллуа покрылись румянцем, а глаза всё с тем же ошарашенным взглядом смотрели на Гона, такого честного, открытого, родного, от которого так и лучился свет. «Гон... ты и вправду самое настоящее солнце», подумал Киллуа, с чьих глаз покатились слёзы радости. Наблюдая изменения в лице Золдика, Гон устремился к нему, одарив мягким поцелуем, после чего заключил в объятия. — Теперь я точно никуда тебя не отпущу. Отныне и до конца наших дней... ...мы всегда будем вместе.