My autumn sun

Осень – не самое любимое время года Джисона. Сразу вспоминаются все депрессивные моменты и то, как он пытался с ними бороться. Честно признаться, Хан вообще не любит осень. Все мысли о том, что у него ничего не получается, что он самый бездарный в группе, что он старается напрасно, все они приходят к нему именно в это время года. Он любит тепло. Любит горячий кофе по утрам и первые лучи солнца. Ему нравится просыпаться самым первым и стоять на балконе, наслаждаясь утренним воздухом и тишиной. Он любит лето. Но лето закончилось быстро, а погода, увы, не потакает желаниям Джисона. Теперь он ходит хмурый, прямо как тучи за окном. Часто грубит и огрызается, спит до обеда и, после того, как проснется, ходит по общежитию закутанным в одеяло. Хан ворчит, когда в очередной раз чихает и вытирает нос платком. Ему это не нравится. От слова «совсем». “Вот что хорошего люди находят в этой осени?” – часто задавал вопрос сам себе Джисон. И почему-то никогда не находил на него ответа.

***

Чонин любит какао. Еще ему нравятся маленькие зефирки. И дождливые дни… Ему нравится осень. Нравится наблюдать за людьми, кутающимися в пальто и идущими с разноцветными зонтиками. Нравится наблюдать, как капли дождя, собираясь на одном месте на окне, скатываются вниз. Нравится сидеть под теплым пледом, читать интересную книгу и слушать отдаленное рычание грома. Чонин сидит на широком подоконнике, согнув колени и накрывшись тем самым пледом. За окном дождь. Он улыбается, думая о чем-то, пребывая в совершенно ином мире. В том мире, где сбываются все его мечты и желания. Чонин любит мечтать. Иногда он даже не отдает себе отчета в том, сколько вот так сидит и думает о чем-то своем. Он всегда улыбается своим мыслям, тайно надеясь, что все то, о чем он думает, когда-нибудь сбудется. По-детски? Возможно. Руки греет большая кружка с горячим какао, а рядом лежит пакетик его любимых зефирок. Что может быть прекраснее? За такое Чонин и любит осень. Дверь тихо открылась, и вошел еще один жилец этой комнаты. Он тихо подошел к младшему и запрыгнул на подоконник, легко сдвинув того ближе к окну, за которым все еще лил дождь. Он когда-нибудь перестанет? - Подвинься, - почти шепотом сказал Джисон, примостившись рядом с Чонином. Ему холодно. Это мешало сосредоточиться на текстах будущих песен, поэтому он решил зайти в свою комнату и укрыться с ног до головы одеялом. Но ему повезло, что в комнате оказалось не только одеяло. - Есть другая сторона подоконника, - возмущенно заговорил Чонин, - есть вообще другие подоконники. - А я хочу сидеть именно здесь, я тебе мешаю? Чонин отрицательно помотал головой и неожиданно покраснел. Младший агрессивно надеялся, что это из-за горячего напитка. Хан подобрался ближе к Чонину и нырнул по горло в нагретый плед. Старший чихнул и снова сказал что-то неразборчивое, похожее на ругательство. Чонин решил, что лучше уж ему это не разбирать, или Чан не даст спуску обоим. Кончик носа у Джисона был красным. Из-за холода и частого вытирания платком. Когда он касался своего носа, то недовольно шипел и отдергивал руку от неприятного ощущения. Ему это не нравится. - Тебе так нравится это сладкое нечто? – Джисон косо посмотрел в кружку и сжался в самый маленький комочек, на который только был способен. Он сейчас напоминал котенка, которого зимой бросили на улице. Только Джисона бросили в общежитии без отопления. Больше всего на свете он любит горьковатый кофе, но смотря на то, с каким удовольствием младший пьет какао, невольно задавался вопросом, как вообще это можно пить. Это же…как-то слишком сладко? - Да, - Чонин опустил восхищенный взгляд своих карих глаз в кружку с напитком, - хочешь попробовать? – как-то неуверенно произнес он. Джисон недоверчиво посмотрел на младшего и взял кружку из его рук, с неким отвращением смотря на содержимое. Он бы отказался, не будь Чонин таким взволнованным. Сделав глоток, он прикрыл глаза и подумал о том, что это слишком уж сладко. Еще и эти зефирки… Для Джисона, который в общем и целом употребляет только эспрессо, это казалось каким-то сверхъестественным. - Ну как? – Чонин смотрел на него щенячьими глазами, поэтому Джисону пришлось немного наврать о том, что это очень вкусно. Совсем немного. После они сидели молча. Оба смотрели на то, как льет дождь за окном. Каждый думал о своем, но обоим было уютно в обществе друг друга. Чонин время от времени отпивал из кружки, но все также рассматривал улицу и снующих туда-сюда людей. Джисон иногда смотрел на младшего. Как тот с тихим хлюпаньем пьет горячее какао, как он, с какой-то эйфорией, опускает в кружку зефирки и ждет, когда они немного подтают. Как Чонин с наслаждением доставал эту зефирку ложкой и клал в рот. Как он снова поворачивался к окну, смотря на то, как качаются деревья из-за ветра. Хан рассматривал его лицо, не пытаясь даже как-то скрыть свою заинтересованность в вокалисте. Он смотрел на это детское выражение лица, с которым Чонин делал глоток напитка. Смотрел на подрагивающие ресницы и на дергающийся нос, пытающийся почувствовать запах горячего какао. От этого всего ему становилось тепло и уютно. От Чонина ему становилось тепло и уютно. Джисон не замечал этого, но его сердце ускоряло ритм, когда он смотрел на младшего и то, с каким наслаждением он пьет горячую жидкость. Это стало для него привычным. Но…когда? Наверное, когда он только увидел Чонина. Да, в самый первый день их встречи. Тогда Чон был маленьким и зажатым. Все его движения выдавали стеснение и испуг. Он был тем, кого хотелось защищать и оберегать. Все это время Джисон старался не подавать вида, что он волнуется и беспокоится, когда Чонин задерживается в студии допоздна. Что он видел все пролитые Чонином слезы, когда его наказывали за то, что его вокал не улучшается должным образом. Он готов был послать эти образы к херам, лишь бы не мучить уже Чонина. Хана тоже наказывали. Но он считал это пустяком и просто не обращал внимания. Спустя время все это стало таким привычным. Чонин взял маленькую зефирку и положил в рот, все еще о чем-то думая и временами улыбаясь. Именно сейчас Джисон не мог контролировать свои действия и в одно мгновение приблизился к лицу Чонина. Не раздумывая ни секунды о последствиях, он прикрыл глаза и коснулся губами таких желанных и сладких в этот момент губ Чонина. Младший, от шока, приоткрыл рот и впустил туда язык Хана. Тот, в свою очередь, не теряя ни секунды, забрал зефирку изо рта Чонина и отстранился с уж больно довольным видом и ухмылкой на лице. Джисон как-то слишком медленно облизал губы и, не отрываясь, смотрел на Чонина. Спустя какое-то время, видимо, оправляясь от шока, младший сказал то, что первое пришло ему в голову: - В пакете еще много зефирок, почему ты не взял оттуда? – его голос сейчас звучал как у испуганного зайца, что немного позабавило старшего. Чонин неровно дышал и слегка теребил край пледа. Ну конечно, ведь это был его первый поцелуй. Хотя, поцелуем это назвать сложно. «Он просто спиздил твою еду» - как сказал бы Минхо. Но Минхо здесь нет, есть только Джисон, ехидно ухмыляющийся и смотрящий прямо насквозь. - Потому что у тебя вкуснее, - Хан улыбнулся, заставив младшего густо покраснеть и перевести взгляд на то, что творится за окном. Сейчас ему было совершенно не интересно все то, что происходило на улице, но… Да кого вообще волнует, что там за «но» еще такое? Долго рассматривать деревья и сырую траву ему не дали пальцы Джисона, что обхватили его подбородок и повернули голову вправо. Теперь Чонин смотрел прямо в глаза парня, сидящего рядом, и от этого становилось, откровенно говоря, не по себе. Щеки горели пылали, а глаза напротив блестели. - Ты мне нравишься, - на одном дыхании сказал Джисон и, не скрывая своего волнения, продолжал смотреть на младшего. Адреналин бьет в крови, а сам Хан пытается не закричать на все общежитие. Ему страшно. Уже не холодно, но страшно. Страшно до дрожи в пальцах и учащенного биения сердца. Он мысленно прокрутил все возможные действия макнэ, но ни один из них не был признанием в ответ. Холодок пробежался по позвоночнику. У Чонина на секунду мир перевернулся с ног на голову, и дыхание снова сперло. Внутри горели огнем легкие и захлебывались в воде трахеи. Чувства не из приятных, согласитесь? Он не понимал, что ему делать и что говорить, ведь такая ситуация ему в новинку. Ему впервые признались в симпатии. Его впервые поцеловали. Его впервые полюбили. Может, сердце подскажет правильный ответ? Может, оно не выдаст ошибку? Возможно… - Ты мне тоже. Теперь Джисон понял. Он нашел ответ. Он нашел свое солнце.