Твой выбор

      Не знаю, сколько мне пришлось находиться в обездвиженном состоянии. Меня накрывали панические атаки от резкой близости с человеком, к которому, как мне казалось, я питал незначительную симпатию.       — Давно не спишь? — его бархатистый голос развеял гробовую тишину.       — Не знаю. Может, пару часов, а может, минут. Восприятие времени сбилось.       В ответ он слегка усмехнулся и отодвинулся от меня. В этот момент мне показалось, что всё разрушилось, будто наступил конец света.       — Весело вчера отпраздновали, — он потирал свои прекрасные глаза, в которых я был готов сейчас утонуть. — Надеюсь я тебя не сильно напряг с помощью? — Слава беспокойно посмотрел на меня.       Время будто остановилось. Я зачарованно смотрел на его сонное лицо. Это было самое красивое лицо во всём мире. Спутавшиеся шелковистые волосы так и манили притронуться к ним. Хотелось уткнуться в его шею, услышать оставшиеся нотки парфюма. Хотелось провести рукой по нежной щеке и поцеловать сухие, ставшие для меня такими родными губы.       — Влад, тебе плохо? — Вячеслав дотронулся до моего лба, пытаясь уловить температуру.       — Нет, мне очень хорошо, — довольно ответил я, но опохмелительная хрипотца прослеживалась в моём голосе.       — Просто ты так завис… Думал, тебя тошнить начало, а ты стесняешься сказать, — он снова рассмеялся. Я никогда не думал, что захочу раствориться в смехе любимого человека.       Я посмотрел в потолок. Досадное огорчение пронзило меня. О своей ориентации без сомнения я знал, но как отреагирует Слава на мои чувства? С каждым разом мне тяжелее это скрыть. Это непосильный груз, когда ты испытываешь чувства, но не знаешь, как их показать, и можешь ли вообще это сделать?       — Дружище? — Слава склонился над моим лицом, — у тебя всё точно в порядке? Тебе звонил твой отец?       Я снова завис, поскольку мне не давали покоя его губы. Становилось тяжелее сдерживать себя.       — Влад, не молчи! Что у тебя стряслось?! Я переживаю! — он начинал злиться, но по-прежнему был самым красивым.       — Слава… — я шептал, было тяжело говорить, — мне… мне надо кое-что тебе сказать…       — Боже, да что случилось? — переживания друга вызывали сильную влюблённость, которая вырастала с каждой секундой.       — Мне кажется, я сейчас сойду с ума, если ты так и будешь молчать, — он говорил уже совершенно спокойно.       — Слава, я давно сошёл с ума, — на мой ответ приятель вопросительно поднял бровь, — от тебя, Слава, от тебя, — я практически выдохнул эти слова ему в лицо, нервно рассмеявшись.       Он удивился, и я, воспользовавшись моментом, осмелился сделать первый шаг к нему и поцеловал. Отстранившись от губ друга, я почувствовал, как тело пробила дрожь, а щёки мгновенно залились краской. Мне было страшно получить по роже.       Слава отодвинулся от меня, достал из тумбочки сигарету и закурил.       — И как ты докатился до жизни такой? — спросил мой компаньон с неким подъёбом в голосе.       — Я… ты… меня, — я начинал заговариваться. Меня накрыла волна паники и ужаса того, что я натворил. Похоже в наших отношениях встала жирная точка, которая не даёт шанса даже на дружбу. Я испортил всё собственными глупыми мыслями и действиями. На что вообще надеялся, когда лез к нему? У него одни бывшие — девушки. Я знал об этом, но моя надежда не утихала до последнего.       — Ну, — с грубостью произнёс он, — можем представить, что этого не было. Просто помутнение, — приятель сделал глубокую затяжку. — Помутнение после алкогольного опьянения. Такое же бывает, верно? — Слава выдохнул дым мне в лицо. В его взгляде читался укор и осуждение.       — Прости меня, — я резко встал с кровати, — Я ебанутый просто, — и именно на этой фразе удосужился потерять равновесие и грохнуться на пол.       — Только вот падать не надо. Представил какую-то красотку и теперь от перевозбуждения сознание теряешь, — мой друг усмехнулся. — Ты бы хоть предупредил, что у тебя после пьянки какие-то озабоченные наклонности.       Я совершенно не понимал, о чём он говорит. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Еле как нащупав свои штаны, которые перед сном бросил на пол, я стал одеваться.       — Почему озабоченные наклонности?       — А ты разве не помнишь? — он рассмеялся. — Конечно, не помнишь, потому что нажираешься на каждом мероприятии как свинья, — сигарета ловко была потушена о дно пепельницы.       И тут меня окатило водой. Я не понимал, что это за человек перед мной. Где мой заботливый, милый и добрый Слава, который был раньше? Где тот человек, который поддерживал меня?

Не мог же я всё это придумать?

      — Помнишь вписку у Даши? — я слегка кивнул, не поворачиваясь к нему, — ты считаешь нормальным, что тридцатипятилетняя милфа тебе отсосала, а ты это не помнишь?       У меня не было ответа на претензию друга. Стало в очередной раз стыдно за себя, поскольку не помнил происходящее той ночи. А если и было что-то в памяти, то только рассказы Серёги, не упоминавшего про отсос именно от тридцатипятилетней дамы. Откуда вообще Слава знает об этом? Почему говорит именно сейчас?       — Я, конечно, понимаю, что шалят гормоны, но чтобы настолько сильно… Это просто смешно, Влад… Просто смешно. Знаешь, я испытываю испанский стыд за то, что произошло с тобой.       — Мне пора идти. Извини, что испортил этот день, — перебив друга, я вышел из комнаты, направляясь к выходу.

***

      Придя домой, я никого не обнаружил. Царил беспорядок: разбросанные бутылки, грязная посуда, часть которой валялась разбитой на полу. Отцовский шкаф, рядом с которым лежала скомканная и истоптанная одежда, был сломан. Несколько ящиков были разобраны, дверца в его тумбочке была выбита.       — Видимо, он что-то искал, — буркнув себе под нос, я присел рядом с тумбочкой, в которой хранились документы. Их там не оказалось.       Тревога нарастала, я побежал в свою комнату, чтобы проверить её целостность. Картина была такой же. Во всей верхней одежде были вывернуты карманы, двери шкафа были нараспашку.

      Деньги!

      Нервно сглотнув и взглянув на тумбочку, я испытал разочарование, которое слилось со злостью. Ящик валялся рядом с кроватью. Он умудрился взломать замок и опустошить содержимое. В коробе лежали деньги, которые откладывались на мечту. Банально, конечно, но этой мечтой являлось обучение в ВУЗе. Все деньги, которые были отложены на поступление, теперь находились в лапах тирана-алкоголика.       Руки начали непроизвольно трястись, ноги стали ватными. Упав на пол, я начал бесконтрольно рыдать.       — Что я не так делаю в этой жизни? Почему заслуживаю этого? Почему любимый человек отверг меня? Почему его отношение ко мне изменилось? Почему я не заслуживаю нормальной семьи? Как же ненавижу свою жизнь. Как же я ненавижу себя. Отец прав. Я полный урод, который ничего не заслуживает. Заслуживаю лишь свою смерть.       Может, закончить всё это прямо сейчас? — я взвыл от несправедливости. Мне казалось, что я был в каком-то тумане. Смесь всех проблем рождала во мне отвращение к моей жизни. Мне было мерзко от того, каким я стал. С каждым вздохом будто вдыхал собственную никчёмность, которая вызывала ощущение рвоты в горле. Всё погрузилось во мрак, будущего не было видно. Словно бы все зарастало тернистыми ветвями, погружающими меня в бездну бесцельного существования. В голове я видел лишь один путь. Путь, который освободит меня от оков бренной жизни. Взгляд упал на кухонный нож, который оставил мой папаша с особой заботой, после того как лишил меня последней надежды на светлое — Если и замок им вскрыли, то вены проще простого.       Протерев нож краем кофты, я принялся его рассматривать на белом свету лампочек. Идеально сверкающее лезвие, словно заточенное под меня. Такое ледяное лезвие, как мой отец. Всего лишь один момент и оно спасёт всех: избавит меня от мучений, облегчит жизнь людям, которые меня окружают. Я досаждаю всем своей жизнью. Познакомившись со мной, люди невольно становятся жертвой моей тленности. По щекам стекали слёзы, не планировавшие останавливаться.       Было страшно. Страшно сделать себе больно. Почему мне сложно это сделать? Я настолько ничтожен, раз не могу сделать это с собой.       Дрожащей рукой, я поднёс остриё к запястью. Рвано выдохнув, я зажмурился, делая лёгкий и неуверенный порез. Ничего не чувствовалось. Лишь пустота, которая съедала изнутри.       Пока я рассматривал руку, нож опять оказался у тонкой кожи, делая второй, третий, четвёртый, пятый горизонтальный порез… Кровь побежала из ран, собираясь в алые малые бусины. Тело дрожало, алая жидкость стекала по руке, пачкая одежду. А дыра в груди росла, отдавая ноющей болью, которая выворачивала изнутри.       Новая порция слёз подступила к глазам, навязчивые мысли крутились в моей голове. Взрыдав, я кинул нож в угол комнаты, после чего закрыл лицо руками, пытаясь остановить поток слёз. Ожидаемого облегчения не было.       Идиллию с самим собой прервал звук поворачивающегося ключа в замочной скважине. Испугавшись, я растёр слёзы по лицу, смешав с кровью.       Быстро опустив рукава кофты, я высунул голову из-за дверного косяка.       — Привет, Влад! — радостно воскликнула София, — надеюсь, я тебя не напугала. Я тут за остатками вещей при… О Боже, что тут произошло? — весёлый тон сменился на разочарованный.       Страх сковал меня. Я осознал, что на полу кровавые пятна, которые уже не успею убрать, поскольку бывшая пассия моего отца направляется в мою комнату, чтобы услышать объяснение по поводу беспорядка. Мозг не придумал ничего лучше, чем сесть на испачканную часть пола, но не учёл одного…       — Владик! — она ринулась ко мне, схватив мою голову, — что с твоим лицом? Почему оно в крови? — София обеспокоенно посмотрела в мои глаза.       Я не смог выдавить из себя ответ. Очередной ком подступил к горлу, из глаз хлынули слёзы.       Пока я пиздострадал, женщина успела принести мокрое полотенце и начала с материнской заботой вытирать кровь с лица. Её нежные руки убирали слёзы с моих глаз. Я давно не чувствовал такой теплоты. Теплоты, которой мне не хватает и по сей день.       — Будешь чай, дорогуша? Сделаю твой любимый каркаде с апельсином и корицей. Пойдём на кухню, ты мне всё расскажешь, хорошо? — на слова Софии я положительно кивнул. — Тогда потихоньку приводи себя в порядок и приходи на кухню.       Найти подходящую кофту не составило труда. Выбор пал на однотонный чёрный лонгслив. Я не хотел, чтобы София видела мою слабость и попусту беспокоилась обо мне.       С кухни доносился аромат обожаемого мною каркаде. Запах пленил меня, согревая мою истерзанную душу. На столе стояла тарелка сэндвичей с ветчиной, салат, сыр, нарезанный ломтиками, и печенье. Откуда она знала, что я всё это люблю? Отец подавно мной не интересовался. Может, просто угадала? Не важно. Важно то, что я дорог ей, несмотря на то, что являюсь никем в её жизни.       — Как ты себя чувствуешь? — женщина говорила абсолютно спокойно, как будто ничего не произошло.       — Неважно. Мне немного неловко перед тобой.       — За что? — она взяла сэндвич и указала кивком головы на тарелку.       — Ну… Ты пришла в грязную квартиру, где рыдает ничтожный подросток, — я принялся рассматривать сэндвич, выглядевший очень аппетитным.       — Ты можешь мне довериться и рассказать, что случилось, — я машинально задрал рукав, слушая женщину, глаза которой округлились от увиденного. — Ох… дорогой…       Она печально вздохнула.       — Я не думаю, что мне стоит читать лекцию об этом. Ты взрослый мальчик, знаю, только вот глупенький… Я не осуждаю тебя за это, — в это время София тянулась к аптечке, из которой позже доставала обеззараживающее средство и бинт. — Я хочу сейчас помочь тебе. Возможно, помочь делом не смогу, но словесную поддержку я всегда могу дать, — я машинально одёрнул руку от неприятной боли, шикнув на неё. — Потерпи.       — Извини, что ты это делаешь, — по щекам стекли пара слезинок, которые женщина ловко убрала.       — Ну же, Влад, постарайся успокоиться. Я понимаю, что тяжело, но я правда хочу тебя выслушать, — София затянула бинт на моей руке и протянула в руки полную чашу ароматного напитка.       — Я… Я не знаю, с чего начать, — голос дрожал, — наверное, просто… просто неудачно живу.       — Почему ты так думаешь? — её знание ответа на этот вопрос рассмешило меня.       — Ты и так всё прекрасно знаешь. Сначала отец, а сейчас её и… неудачное мероприятие, — женщина подпёрла лицо рукой, давая понять, что готова выслушать меня.       Вместе с голосом дрожало и тело. Я боялся осуждения, поэтому решил сменить в этой истории пол своего возлюбленного на женский.       — Вчера было празднование дня рождения человека, к которому я испытываю сильные чувства. И, знаешь, облажался. Сильно. Я так ничтожен, — задёрнув голову вверх, я провёл рукой по волосам. — Я думал… Думал, что эти чувства взаимны. Какой же я кретин… За одну ночь испортил всё, что только мог. Она даже не заговорит со мной больше, — глаза опять заслезились, но на этот раз им никто не мешал течь. — Мало того, что я достаточно много выпил, так ещё и осмелился признаться в чувствах и поцеловать. А она… Знаешь, мне казалось, что пассия поцелует в ответ. Но этого не произошло. В ответ на поцелуй я лишь получил смешок и высказывание о том, какой я отвратительный. Я… Я просто устал от этой жизни.       София обняла меня. Мне так не хватало выслушивания, поддержки, заботы…       — А ещё по приходу домой я обнаружил этот полный беспорядок. Знаешь, такого шока у меня не было, этот… Этот тиран украл мои деньги, которые я откладывал на обучение. Это была моя мечта, которая исчезла за один вечер из-за какого-то мудака, — эмоции накатили ещё сильнее.       Всё это время женщина просто слушала меня, поглаживая по спине. После завершения своего «увлекательного» рассказа я получил тонну поддержки от этого милого и доброго создания, которое переживало за меня как за родного сына. К сожалению, всему хорошему приходит конец. Ей нужно уходить, поскольку она приехала только за вещами, а я её и так сильно задержал своим дерьмом.       Собрав свои вещи, женщина покинула дом, обещая позвонить и поговорить. Я опять остался один. Один и беспорядок, который нужно убрать.       В обед решил устроить себе отдых, после проделанной трудоёмкой работы по дому. Заваривая очередную лапшу быстрого приготовления, я успел сделать себе чай и пару бутербродов. Только вот трапезе помешал звонок.       — Алё-малё, Владюся, я к тебе приду через три часа. Будь готов к походу в кино. Отказы не принимаются. Даже слушать не буду, чао, — Сергей сразу же бросил трубку.       Как же меня раздражает, когда Серега так делает. Мало того что его не заботит, что у меня могут быть планы или важные дела, он даже не дает мне и слова сказать, не выслушав меня. Придётся теперь быстро уплетать свой шедевр кулинарии и делать уборку, чтобы не получить по роже от отца, который наверняка придёт пьяный в хлам.       Спустя два часа я покончил с уборкой. Осталось привести себя в порядок, чтобы хоть прилично выглядеть перед другом, которому мне каждый раз сложно отказать.       Приняв душ и кое-как уложив непослушные волосы, я принялся искать подходящую одежду. К счастью, не всё улетело в стирку после танцев отца на ней, поэтому я принялся тщательно выглаживать джинсы с толстовкой. После подготовки одежды осталось время на ужин, которым я хотел воспользоваться, но мой друг пришёл раньше, застав меня врасплох, поскольку на мне было одно нижнее бельё. Быстро одевшись, я пошёл его встречать.       — Ты там чё, голый ходил? Тааааааааак дооооооолго, — Серёга бурчал себе под нос, нарочно растягивая слова. — Ох, какой красивый мужчина передо мной! Так и не скажешь, что бухал всю ночь, — он ехидно рассмеялся. — Давай одевайся, и пошли. Сеанс скоро.

Неужели он знает о моей неудаче?