Привычка

Никто ничего не должен. Они не обговаривали совместное дальнейшее будущее. Да, по сути, они никто друг для друга. Вот он стоит, улыбается этой девчонке, которая ходит с грустным лицом все 24 часа в день. Вот она обняла его. А вот в его глазах появились звезды, взорвались галактики, зародилась новая Вселенная имени Макс. А вот Нейтан. Злой и до жути нервный Нейтан. В кармане в прозрачной баночке перекатываются таблетки для «успокоения». Уоррен не любит его обдолбанного, а Нейтан не любит читать в глазах Уоррена привычное «Макс, Макс, только Макс». Если начистоту, то он просто не может по-другому. Уоррен — хоть и не умышленно — заставляет его принимать всю эту убойную наркоту. Он не признается, но сто пудов трахать податливого и на все согласного Нейтана ему даже нравится. В таком невменяемом состоянии он гораздо покладистее, чем Прескотт с утра пораньше, который злой как сто чертей и снова винит себя за то, что поддался, за то, что снова дал собой воспользоваться. И теперь, когда счастливый и ничего не подозревающий Уоррен идет к своему голубому корыту на колесах покупать билеты на фильм, который «Макс точно понравится», Нейтан плюет на таблетки и собирается покончить со всем этим раз и навсегда. Сколько можно уже втаптывать себя и свое эго в грязь? Он, мать его, Прескотт. Это не он должен прогибаться под кого-то, а под него. Уоррен ключом открывает переднюю дверь и слышит позади себя приближающиеся шаги. Он смотрит в стекло и видит Прескотта. Грэхем закрыл глаза и, тяжело вздохнув, медленно повернулся назад. Сжимающий кулаки Нейтан, с абсолютно обычными — не с расширившимися — зрачками выглядит слишком несуразно. — Что-то хотел? — Уоррен сложил руки на груди и поясницей облокотился о дверь своей таратайки. — Поговорить надо. Грэхэм насмешливо посмотрел на его все еще сжатые кулаки и агрессивно настроенное лицо и кивнул, чтобы продолжал. Нейтан еще долго думает: сразу ему вмазать или чуть подождать нужного момента и тогда расквасить его лицо, которое сияет счастьем при виде Макс. — Все. — Все? И весь разговор? Нейтан про себя отсчитал до трех, но неконтролируемыми руками схватил Уоррена за грудки, а у него выражение лица, как и пару минут назад ни разу не изменилось. — Все, — он крепче перехватил руками его за футболку, приближая лицо ближе к себе, сталкиваясь, нос к носу, — означает, что все кончено. Уоррен поддался вперед и прижался губами в поцелуе. Больно укусил за верхнюю губу, облизнув нижнюю. Прескотт на секунду потерялся в ощущениях. Забыл, что пришел сюда по абсолютно иной причине. Он резко отодвинулся от него, проводя пальцами по влажным губам. А потом, полностью осознав свои действия, прошелся кулаком по скуле Грэхема. И прежде чем нанес еще один удар, он развернулся и быстрым шагом пошел прочь с парковки. Подальше от него. Да куда угодно, только скорее. — А сможешь ли продержаться, а? Прескотт? — прилетело в спину. В глазах мерещилось неоновыми буквами «ненавижу, ненавижу, ненавижу», он повернулся и медленно, почти бесшумно подошел к замершему Грэхему, ему-то уж точно было страшно. От трезвого Нейтана можно ожидать чего угодно. Когда он на всю обдолбанный — только тогда такой предсказуемый. Он положил ладонь ему на грудь и, не разрывая зрительного контакта, со всей силы пихнул его назад, почти повалив на капот машины. — Когда Колфилд снова тебя отошьет, не прибегай ко мне с мольбами вернуть все обратно. Заебало твое преданное щенячье лицо. Нейтан ушел, а Уоррен только сейчас понял, что это была ревность. Обычная, человеческая такая, ревность. Это абсурд.

***

Через день и даже через два, Прескотт не дал о себе знать. Не писал, не звонил (он и раньше этого не делал, просто бесцеремонно вваливался в комнату), даже в Блэквелле не объявлялся. Уоррен ничуть не беспокоился; он был занят мыслями о том, как они с Макс посмотрят Планету обезьян и будут активно комментировать каждый поступок героев на экране на протяжении всего фильма. А потом, он невзначай коснется ее, и они вдвоем мгновенно замолкнут и поддадутся чувствам, эмоциям, ситуации. Но сейчас, прямо перед ним стояла виновница его мыслей и слезно извинялась, что не сможет с ним пойти, потому что «дела». Знает он, что за дела. Дела с голубыми волосами и на убитом в хлам джипе. Не то чтобы у него тачка была лучше… Она ушла, а он смотрел ей вслед, как самый настоящий преданный (уже брошенный) пес. Прескотт был прав. Она снова его кинет, а он, как преданная собака будет лежать у порога, и ждать хозяина. Но хозяин ушел и точно никогда не вернется. Нейтан привычно обнаружился в своей комнате. Как всегда не заперто, как всегда вонь травы на всю комнату, и как обычно пустые баночки от таблеток. Парень лежит, кажется, без сознания. Торшер валяется рядом с кроватью, а проигрыватель, из которого обычно доносится пение китов — разбит и лежит у окна. Уоррен не уверен, но, по всей видимости, этот разбитый и одиноко лежащий проигрыватель — олицетворение состояния Прескотта. Тело на кровати вяло пошевелилось и Нейтан открыл глаза, сразу же взглядом нашел того, кого точно сейчас хотел видеть в последнюю очередь. Он снова закрыл глаза и громко вздохнул. — Психологическая помощь для парней во френдзоне точно не здесь. Чего надо? Уоррен зажался у двери, неловко прошел вглубь комнаты и закрыл за собой дверь. Он не знал, что забыл здесь. Не знал, почему думал, что Нейтан может ему чем-то помочь. Прескотт доходчиво ему объяснил, что больше поблажек не будет. Верилось с трудом, но в итоге Грэхем стал тем, кто сейчас пришел и… зачем вообще? Они ничего друг другу не должны. Они просто трахались. Секс без обязательств практикуется во всем мире и… все отлично? Он не должен чувствовать ответственность за чувства Нейтана. Никто не просил его влюбляться, ревновать. По факту, тогда, месяц назад, когда только ленивый не знал, что Уоррен влип долго и навечно в Макс Колфилд, обкуренный Прескотт ввалился к нему и полез с поцелуями. Грэхем ничего тогда не понял, зачем вообще это было. Но Нейтан жевано объяснился, что ему это было нужно. Уоррен был не против, ему не жалко. Потом это вошло в привычку, но, кажется, привычка здесь только у Уоррена, потому что Прескотт был с самого начала обречен на безответность. Обречен, на то самое «без обязательств». И сейчас, здесь, в обкуренной комнате, Грэхем стоял, потому что привычное трещало по швам и его не хватало. Будто кусок вырвали из жизни. И жить без этого можно, но все равно ощущение, будто что-то забрали. — Поговорим? — Уоррен сел на край кровати, пытаясь заглянуть в глаза напротив. — Обычно наши разговоры заканчиваются на горизонтальной поверхности. — Потому что мы не говорим. — И даже пытаться не будем, — Прескотт поднялся на локтях и одной рукой схватил Грэхема за шею, наклоняя ближе к себе, и впился требовательным поцелуем в его губы. Уоррен чувствовал, как восполняется необходимость в тепле и прикосновениях. Теперь к привычке добавился один обкуренный парень, у которого зрачки по привычному расширены. Все по-старому. Грэхем обхватил руками худощавое тело и задрал футболку, ногтями царапая выступающие ребра. Нейтан отстранился, снял с себя футболку, расстегнул ремень на джинсах Уоррена и нетерпеливо полез руками под нижнее белье. Грэхем вздрогнул и наклонился вперед для еще одного поцелуя, но Прескотт увернулся и его губы проскользнули по обнаженной шее. — Сними эту хрень, — он взглядом указал на свои джинсы, пока одной рукой надрачивал Уоррену. Грэхем негнущимися пальцами расстегнул ширинку и потянул вниз по бедрам ненужную ткань. Нейтан, особо не заморачиваясь, быстрым движением подмял под себя Грехэма и оседлал его бедра. Он стянул его брюки до колен и наспех растянул себя пальцами. Уоррен никогда не задавался вопросом, почему они делают все быстро, размашисто и без чувств. Прескотт взял его член в ладонь и приставил ко входу. Двигался быстро, почти с яростью и всемирной ненавистью. Ногтями скользил по оголившемуся животу Грэхема, до крови закусив нижнюю губу. В глаза не смотрел, просто отдавался процессу. Чтобы пожестче, до боли в заднице, до ломки в пояснице. Кончил громко со стоном, бедрами полностью насаживаясь на член. Нейтан сполз вниз, резкими движениями довел партнера до разрядки и завалился рядом на кровать. Они лежали в тишине, и никто не решался начать первым. Уоррен хотел сказать тысячу и одну вещь, Нейтан хотел, чтобы все было как раньше. Тогда, когда он еще не встретил Уоррена и когда под кайфом трахнулся с чертовым гиком. — Это был последний раз. Можешь отметить этот день в календаре, — Нейтан встал с кровати, натянул на ноги джинсы и схватил с кровати футболку, пытаясь побыстрее свалить. — Что? Гонишь же, — нервно усмехнулся Уоррен. Нейтан на секунду остановился и посмотрел ему в глаза. — Похоже, что я шучу? Уоррен заторможено качнул головой и на выходе, когда Прескотт схватился за ручку двери выкрикнул: — Ты нужен мне. Отчаянно, до рези в глазах. — Нет, не нужен, — не оборачиваясь, горько произносит Нейтан. — Тебе всегда будет нужен только один человек, и это точно не я. Дверь громко хлопнула, как и привычный, устоявшийся порядок вещей в жизни Уоррена Грэхема. Все по-прежнему: Грэхем по-старому и безответно влюблен в Макс, только лишь иногда позволяя себе пропустить мысль-другую о Прескотте. А Нейтан ведет себя так, будто Уоррена никогда не существовало в его жизни.