Всем, кого я любила

      Светлые кудри маленькой девочки развеваются от маятникового движения качели. Вверх. Вниз. И снова вверх. Она смеется. Кто-то, какой-то мужчина, вероятнее всего, отец, раскачивает малышку, от чего она радостно восклицает и просит качать сильнее. Ей так хорошо. Ей весело. Ей так спокойно – она абсолютно уверена, что как бы сильно он ее не раскачал, она в безопасности. Он рядом, он ее защитит от всего.       В глазах слезы после пробуждения. На секунду ей хочется не просто вернуться именно в тот сон. Ей хочется не просыпаться. Гриффин гонит эту мысль к чертям собачьим, но понимает – ей там и вправду было очень хорошо.       В миллионы раз лучше, чем здесь сейчас.       Она так и не притрагивается к телефону с момента разборок с парнями. Заходит в свою комнату и просто сваливается без сил. Дремлет пару часов и вот видит чудесный сон.       Возможно, такая ситуация и правда была в ее жизни. Возможно, папа ее качал на качелях на заднем дворе. Не помнит. Хочет верить, что да.       Хочет испытать еще это чувство защищенности. Чтобы ее укрыли от всего мира, а она была совершенно спокойной и не боялась падать.       Но она уже упала.       Собрав все рассыпавшиеся мозги (у нее и правда такое ощущение) в одну кучу и стиснув зубы, девушка берет в руки телефон и готовится писать еще одно сообщение подруге. Знает, звонить не стоит – Рейес нужно время все переварить.       Старается рационально мыслить и разблокировывает мобильник. Удивительно, но за последние несколько часов, что она провалилась в сон, не приходит ни одного уведомления, кроме стандартных от Фэйсбука и чата группы университета.       Кларк знает Рейвен всю жизнь. Буквально, у нее даже нет ни одного воспоминания, в котором бы не принимала участия подруга или о котором бы не знала. Не может какой-то Коллинз все перебить. Не может, и точка. Ничего и никто не может порвать эту связь.       Поэтому девушка вновь совершает попытку. Кому: Рей Текст: Рей, я знаю, что ты читаешь сообщения и уже прочла предыдущее с моими жалкими оправданиями. Я сглупила, что сразу ничего тебе не рассказала. Но я так боялась! Думала, это сродни предательству. А по факту – предательством вышло молчание. Знаю, дура. Надеюсь, ты поймешь, что я не хотела зла, что не хотела портить ваши отношения – потому и молчала. Честно, ничего сделать с собой не могла. Но очень старалась, правда. Сейчас это все так жалко звучит… Кому: Рей Текст: Пожалуйста, ответь.       Выдыхает. Ведь серьезно, сказала бы Рейвен сразу, и удалось бы избежать, буквально, всей этой катавасии. Не разошлись бы они с Финном, не поссорились, не строила бы столько времени комедию с Блейком и уж точно не втрескалась бы в него. Не заболела бы, в конце концов!       Как подтверждение, она кашляет.       Сидит с несколько минут с телефоном в руке, в ожидании ответа от почти самого важного человека в ее жизни. Гипнотизирует мобильник, но без толку.       Но потом, будто сжалившись, когда она уже откидывается на подушки и выпустила его из своей руки, телефон будто слышит ее молитвы и сжаливается, заходя в свистке уведомления. Кто: Рей Текст: Реально, дура ты, Гриффин. Наберу через час, не реви.       Смешно. Будто не на извинения вовсе отвечает подруга. В своей такой постоянной манере пофигизма и циничности. У Кларк непроизвольно слетает с губ смешок.       Рейес слишком уж отходчивая. Блондинка думала, понадобится в лучшем случае несколько дней, миллион извиняющихся сообщений и миллиард целующих мемоджи.       Как камень с души. У девушки даже на секунду появляется чувство голода – она абсолютно не ела несколько дней. Живот урчит, словно услышав ее мысли.       Поэтому она спускается на кухню и совершает набег на холодильник. Обычно, Гриффин чтит традицию дома совершать прием пищи за столом, с вилкой и ножом. Но лишь откусив приличную часть огурца, до нее дошло, что нет времени на столовые приборы и на то, чтобы стелить салфетку на колени. Плевать. В два укуса справляется с огурцом и берет тунец с хлебом для тостов. Но тосты не делает – просто намазывает тунец на хлеб.       Божественно.       В этот момент вся оставшаяся жизнь кажется не таким уж и полным дном. Кларк даже незаметно для себя самой начинает мычать какой-то мотив.       - Ну что, сегодня без температуры? – просто начинает диалог Рейвен, будто они разговаривали до этого на тему погоды.       Блондинка облегченно выдыхает, и скопившееся за длительное время напряжение выходит вместе с воздухом, как у спускающегося воздушного шарика.       - Спасибо, Рей, - все, что может произнести она. Так много хочется обсудить, и так мало слов находится сейчас.       В телефоне слышно, как подруга отвлекается, чтоб ответить кому-то, приглушив микрофон, посему разобрать невозможно.       - Тебе привет, - немного отвлеченно сообщает она. До Гриффин внезапно доходит – возможно, Рейес так буднично разговаривает и не поднимает злободневную тему из-за своего парня.       - Джону тоже.       Заминка буквально на мгновение. У девушки чешется под коленкой, и она сначала не улавливает этот момент.       - Тебе тоже, от всех, - как можно ровнее произносит подруга. У Кларк уже красное пятно от раздражения пошло, а зуд все не проходит. Она мысленно грешит на то, что в приоткрытое на ночь окно кто-то залетел и покусился на ее ногу.       - Ничего, скоро со всеми увидимся. Я думала, мы с тобой поболтаем, обсудим все, - намекает девушка на то, что была уверена, что разговор будет конфиденциальным. Ей никак не хочется раскрывать душу перед тем, кто бы из ее друзей рядом не находился. Щелкает языком  в негодовании, но понимает, что сейчас она не в том положении, чтобы ставить условия.       - Прости, да, я пообещала кое-кому помочь, нужно решить вопрос жизни и смерти. Но хотела убедиться, что у тебя все ок. Ну, кроме того, что Коллинз гандон, - громкая усмешка заглушает посторонние шумы на другом конце телефона. – Наберу тебя позже, хорошо?       Не дожидаясь ответа, Рейвен отключается, оставляя «Конечно» Кларк висеть в воздухе. Все ровно как обычно, ровно как неделю назад и всю жизнь тоже.       Чтобы чем-то убить время Гриффин, наконец, открывает электронное расписание, чтобы начать готовиться по пропущенным предметам. Джаха ей голову оторвет, если она завалит финальный семестровый тест. Не то, чтобы она собиралась его заваливать, но это же Кларк – все меньше 83 баллов равно провалу.       На главной странице сайта университета висит новость – девушка ее просто не может не заметить.       «Наша команда по бейсболу выходит на новый уровень. В следующем семестре будет играть с сильным противником – университетской сборной Нью-Джерси. В прочем, мы уверены, наши ребята вновь победят, никаких сомнений.»       Этот краткий отрывок из статьи горит, словно неоновыми лампами на темной улице, привлекая внимание. Чуть ниже расположено фото, которое блондинка и рада бы не захватить случайно взглядом, но никак не может проигнорировать. На мгновение она замирает. Фото с их игры в прошлые выходные. Не хочет смотреть, задерживать взгляд, но скролит страницу чуть ниже, чтоб увидеть его целиком. Оглушительно. Будто битой ударили.       Фото нечеткое, сделано во время самой игры, фотограф явно пытался охватить все поле в одном кадре, но она интуитивно замечает знакомый силуэт.       Захлопывает лэптоп.       Приходит осознание – до этого момента она уже почти успокоилась, усмирила свои мысли и эмоции, приняла дурацкую ситуацию, в которую сама себя загнала, но сейчас накатывает комом тошнота, и дело совсем не в пропавшем, как выяснилось позже, тунце.       М-да.         Позанималась.       Поэтому просто берет учебник по макроэкономике и пытается углубиться в текст. У нее даже получается, и Кларк успокаивается. Хочется верить поговорке Эбби – «Всякое зло – к добру».       «А всякая влюбленная идиотка – к депрессии» – хочется также добавить ей.       Зато макроэкономику через два дня сдает на 100 баллов.       - Можно? – вопрос вырывает ее из записей, которые она приберегла для Октавии – ее группе сдавать макроэкономику на следующей паре.       Окидывает взглядом помещение кофейни, посетители которой заняли все столики на большом перерыве, и, к удивлению для себя самой, без всяких эмоций взмахивает рукой в сторону свободного кресла напротив.       Гриффин возвращает свое внимание к блокноту, и пару минут ей это, кажется, удается.       - Я должен извиниться. Ты была права.       У нее слуховые галлюцинации?       - Если ты о том, что не стоит пропускать пары Индры, то да – всем, у кого пропусков 30% в семестре светят дополнительные, я вас предупреждала, - держит оборону, зачем снова вступать в полемику? И так в прошлый раз многое наговорила, пусть и правду.       Он не сдается.       - Я отвратительный друг, - пальцами отстукивает по столу барабанную партию. Нервничает. Она больше нет.       - Не без этого, Финн. Я тоже отвратительная подруга, - подытоживает Кларк. Поразмышляв пару дней, к ней приходит осознание – с ним она себя повела тоже далеко не лучшим образом. У девушки выходит что-то вроде примирительной полуулыбки.       Коллинз усмехается:       - Рейвен сказала, что я полный мудак. А от нас, мудаков, нужно либо держаться подальше, либо быть с нами в альянсе.         - Зачем? – блондинка расслабляется. Разговор так похож на то, какими они были всего пару месяцев назад.       Очень похож.       - Потому что мир не меняется без мудаков.       Смешно. Очень смешно, если учитывать, насколько это правда.       Мир слишком меняется. Ее мир слишком меняется.       - Но я миролюбивый мудак, а потому хочу растопить лед.       Рейес не говорит, но, оказывается, с Финном она решает остаться хорошими товарищами.  То, что пройдено ими за всю жизнь, не может быть перечеркнуто так легко. Во всяком случае, не сейчас. Возможно, через несколько лет, когда Рей откроет свою автомастерскую, Коллинз уедет в Индию вместе с Монти заниматься волонтерством, и они просто медленно потеряют связь, но всегда с улыбкой будут вспоминать друг друга.       Поэтому Кларк тоже не может одним движением руки все выкинуть. Чересчур много глупых и импульсивных поступков в последнее время она совершает.       Уходя, девушка похлопывает друга по плечу и чувствует невероятную легкость в теле. Как просто все решается. Какая досада, что это осознание приходит только сейчас, хоть и Гриффин никогда и не слыла эмоциональной, а лишь рациональной. Еще один пунктик в изменения ее собственного мира.       Чтобы эти метаморфозы, какими бы они не были, подвести к концу, блондинка решает преподнести ветвь оливы. Хотя бы попытаться.