Персидская царица

Паланкин медленно покачивался от ходьбы рабов, несших его. За последние несколько минут Кларк не сказала ни слова, лишь с интересом осматривала невольниц. Рабыни по-прежнему сидели, не поднимая головы. Все кроме Найлы. Только она не боялась смотреть царице в глаза, при этом мило улыбаясь. Кларк улыбалась ей в ответ, каждый раз, попутно раздевая ее взглядом. Это была своеобразная игра на соблазнение, и молодая госпожа обожала в нее играть. Найла была привлекательной и сексуально раскрепощенной девушкой, но не во вкусе Кларк. Поэтому взгляд царицы все чаще и чаще останавливался на соблазнительном девичьем теле юной шатенки. — Как вас зовут? От голоса разрезавшего тишину обе девушки вздрогнули и синхронно подняли глаза, но при этом избегая взгляда голубых глаз. — Рэйвен. — Лекса. По очереди ответили девушки. — Вы должно быть голодны? — обращаясь уже, ко всем троим, спросила повелительница. — Вот угощайтесь, — поставив перед ними серебряное блюдо с фруктами и сыром, произнесла Кларк. Склонив голову в благодарности, Рэйвен и Найла принялись за еду. Лекса же продолжала сидеть не шелохнувшись. Заметив это, царица нахмурилась. –Почему ты не ешь? — Благодарю за заботу повелительница, но я не голодна, — бесстрастным тоном ответила шатенка. Кларк сузила глаза и немного наклонила голову в бок, сверля невольницу взглядом. Царица явно не привыкла к отказам. — Значит, ты отвергаешь мой дар? — голос молодой госпожи наполнился холодом. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — выкрикнула Кларк, заставив всех присутствующих в паланкине сжаться. Найла и Рэйвен замерли в ожидании, а Лекса подняла свои зеленые глаза на царицу, встречаясь с ней взглядом. Голубой взор повелительницы метал молнии, в гневе она была величественна и прекрасна. — Живо взяла апельсин и съела, — сквозь зубы процедила Кларк. Лекса опустила взгляд на блюдо и едва поморщилась, что не ускользнуло от внимания молодой госпожи. В два счета она оказалась возле шатенки, и грубо схватив ее за подбородок, больно стиснула челюсти. — Воротишь, нос рабыня? — повелительница еще сильнее сдавила лицо Лексы, вызывая слабый скулеж. Царица взяла в руку нож с подноса и шатенка в ужасе распахнула глаза. Кларк отпустила лицо девушки и, взяв апельсин, ловко разрезала его на четыре части. Царица протянула одну дольку шатенке, буквально впихивая ей в рот. Фрукт был сладким и сочным на вкус. Лекса нехотя погрузила свои зубы в мякоть апельсина, отрывая ее от корки. Несколько капель сока выскользнули изо рта шатенки, соблазнительно скатываясь по полной нижней губе, падая ей в вырез накидки и исчезая в ложбинке между грудей. При виде этой картины Кларк шумно сглотнула, неожиданно в горле стало слишком сухо. Блондинка прикрыла глаза, приводя мысли в порядок и стараясь унять свое внезапно нахлынувшее возбуждение. «Ты взрослая женщина Кларк, а не влюбленный подросток не способный контролировать свои гормоны». Но молодая госпожа не могла не признать, что это было горячо. — Вкусно? — спросила царица, ласково погладив Лексу по скуле. Кожа под пальцами была теплой и нежной, словно шелк и госпожа подумала о том, что возможно была слишком резка с шатенкой. Она сменила гнев на милость и, потянувшись, ласково прошептала ей на ухо: «Прости меня, я была груба с тобой». Девушка скромно кивнула, принимая извинения царицы. Но не прошло и десяти секунд, как шатенка покрылась красными пятнами и схватилась за горло, пытаясь вдохнуть. Ее тело стали сотрясать судороги и она, закатив глаза, потеряла сознание. –Немедленно остановиться! — в панике закричала Кларк. –Беллами! Брюнет соскочил с коня и бросился к паланкину, который к этому времени уже поставили на землю. — Что случилось, моя госпожа? — с беспокойством спросил Белл, опускаясь на колени перед шатенкой. — Я…я…н-не знаю. Она съела дольку апельсина и…вот, — находясь в состоянии шока, попыталась объяснить блондинка. — Похоже на аллергию. Хабир! Молодой перс на белой лошади отделился от строя и поравнялся с беседкой. — Да, господин? Беллами подхватил девушку на руки, и передал мужчине, помогая усадить ее в седло. — Скачи во дворец как можно скорее и отнеси ее в покои лекаря, скажи, что у девушки аллергия на цитрусы, дальше он разберется. И следи, чтобы голова не заваливалась назад, задохнется. Вперед! Мужчина пришпорил кобылу, и та галопом полетела в сторону дворца. В паланкине наступила гнетущая тишина. — С ней все будет хорошо. Хабир невероятно предан мне, а Титус знает свое дело. — Да, наверное, — бесцветным голосом отозвалась госпожа. — Кларк! — прикрикнул Беллами, развернув к себе сестру и встряхивая ее за плечи. — Все в порядке. Не показывай свою слабость, — тихо прошептал брюнет, мельком взглянув на Рэйвен и Найлу. — Ты мне веришь? Царица лишь кивнула и слабо улыбнулась. Брат погладил ее по плечу, встал и спрыгнул с паланкина. –Выдвигаемся! — Белл махнул рукой, и рабы подняли беседку, продолжив движение. Беллами подошел к своему коню и Эхо, которая до сих пор не произнесла ни слова, тихо поинтересовалась: « Что случилось с той девушкой?» — Аллергия. — С ней все будет в порядке? Белл коротко кивнул. Он вставил ногу в стремя и вновь сел позади девушки. — Вы помогли ей господин. Зачем? Кажется, Эхо действительно не понимала его мотивов. — А почему нет? — Просто людям вроде вас нет дела до рабов. Нас считают за животных, одним больше одним меньше, никакой разницы нет. Так почему? — Ты так говоришь об этом, словно я бесчувственный, а это не так. Я помог ей, потому что мне не все равно. Моя мать была рабыней, как ты или она. И если бы Дарий не был моим отцом, то я был бы обычным рабом. Я гораздо ближе к этому миру, чем ты думаешь. В этом вся причина. Скажи, как тебя зовут? — Эхо, господин. — Красивое имя. Меня зовут Беллами. Девушка ничего не ответила, и Белл решил, что разговор окончен. Но буквально через минуту Эхо тихо прошептала: «Спасибо». Брюнет не совсем понял, за что она его поблагодарила, но вторя ей, ответил: «Пожалуйста, Эхо».