Костерок, овеваемый ветром

      — Давным-давно однажды, а может быть и дважды… Да ладно, кто так начинает! — альфа скомкал листок и кинул на пол, — как вообще начать?       — Стас, опять психуешь? — другой альфа, более спокойный, с улыбкой посмотрел на друга. Тот, как всегда, бушевал. Что ж, ему можно, он же «натура творческая, подающий надежды писатель».       Слава уже, можно сказать, свыкся с пылким характером своего соседа по комнате. Тот мог запросто вскочить посередине ночи и сесть за стол, тут же начав строчить ручкой и мешая спать. Ну, или вот сейчас, например. Стаса внезапно посетило вдохновение, так как на полу уже валялись около десяти комков бумаги.       — Слава-а, помоги-и! — он ударился головой об стол, но помочь ему Слава не мог — он в этом вообще ничегошеньки не понимал.       Даже странно, что они были лучшими друзьями. С одной стороны, конечно, противоположности притягиваются, а с другой… У них не было ничего общего. Кроме того, что они оба альфы, делят одну комнату, и их обоих отчего-то невзлюбила судьба. Оба они жили в детском доме, но, опять же, по разным причинам…       Славу родители зачать не планировали, и он оказался ребёнком нежеланным, и даже мешающим. А потому, как он только немного начал понимать что-то, его сдали в детский дом, да так и забыли… По крайней мере, Слава не помнил их, и думал, что это даже к лучшему.       Стасу же повезло меньше. Он был ребёнком желанным и обожаемым. Когда ему было три, родители выиграли два билета на море, и, оставив Стаса дедушкам, улетели, но, увы, не смогли вернуться. И с тех пор, Стас больше всего ненавидел две вещи — самолёты и террористов.       — Слава!       — Что? — тот очнулся от мыслей и посмотрел на Стаса. Друг смотрел на него, серьёзно и даже несколько хмуро, но тут же улыбнулся.       — О чём задумался?       — Да ни о чём… Чего хотел-то?       — Помоги решить! Сразу или постепенно?       — Ну, постепенно…       — Да? А мне кажется, что сразу.       — Может и сразу, мне-то откуда знать?       Собственно, в этом был весь Стас, в этом одном слове — сразу! Этакий весёлый огонёк, но чуть раззадорь его — и тут же будут проблемы. Внешне он не был похож на огонь — темноволосый и сероглазый, с ростом чуть ниже среднего (это было его слабым местом) и только яркая улыбка выдавала его.       Слава же был совсем другой — высокий, но не долговязый, с длинными, даже немного омежьими, ногами, светлыми волосами и голубыми глазами. Будучи типичным северянином, он пользовался вниманием омег.       Стаса омеги не интересовали, от слова совсем. Хотя ему было почти восемнадцать, — Слава его был ровно на месяц старше — даже с его запальчивым характером, он их не жаловал, а порой и вовсе называл фальшивыми пустышками, как ни старался Слава его разубедить.       И неизвестно, сколько бы Стас ещё так думал, если бы не один день, когда он встретил того, кто развеял эти глупые убеждения.

***

      Поздней весной, когда природа уже проснулась и начинала жить, два друга прогуливали уроки и намеревались пойти в кино, но все билеты оказались распроданы, и они решили съездить на окраину города, в «парк», который, по сути своей, был небольшим лесом. За ним были старые двухэтажные дома, не один год готовившиеся к сносу, но он всё откладывался. Гуляя по вытоптанным тропинкам, они разговаривали обо всём, но вскоре им стало совсем скучно.       — Ну и стоило прогуливать! Всё равно ни фига не делаем, толку-то! — Стас пнул рядом валявшийся камень.       — А чья это была идея? Не твоя-ли?       — Моя… А давай в заброшки сходим! Ну, за Парком?       — А это разве заброшки? Там ведь, вроде и живут?       — Да ну, бомжи одни!       — Ладно, давай сходим, — отнекиваться было бесполезно.       Небольшие домишки, один другого гаже и косее, теснились рядом друг с другом.       — В какой пойдём? —спросил Стас.       — В который поцелее, а то не хватает только, чтобы дом от нашего дыхания развалился.       — Ладно, тот вроде нормальный…       Они зашли в подъезд. Там пахло гнильём и плесенью. На этаже было три двери: две раскрыты настежь, а третья была закрыта. Лестница на второй этаж обрушилась, отрезав путь. Альфы сначала решили зайти в открытые. Но там их не ждало ничего интересного: везде валялись доски, кое-где помятые бутылки да жёлтые газеты.       Когда парни решили зайти в третью квартиру, дверь не поддалась.       — Закрыта что-ли? — озадаченно спросил Стас, пнув дверь, — Чего это?       — Может, правда живёт кто-то?       — Тут?! Да тут и бомжи не будут жить! — он ещё раз, уже сильнее, пнул дверь, как вдруг она открылась…       На пороге стоял омега, младше парней, но уже прошедший пубертатный период. Он был бледен и худ до неприличия. Посмотрев на двух альф с неприятным ощущением, он произнёс: «Васи нет, где не знаю, когда вернётся тоже». Омега хотел было закрыть дверь, но Стас придержал её носком ботинка.       — А мы не к нему, мы к тебе, — Слава посмотрел на Стаса с удивлением, но тот знаком показал, что всё о’кей, и снова обратился к омеге.       — Тебя как зовут? — он говорил непринуждённо, но это была напускная непринуждённость.       — А вам какое дело? — омега пытался закрыть дверь, но тщетно.       — Никакое. Но скажи, а? Сложно, что ли?       — Ну, Лёша. И что теперь?       — Лёша, да?.. — он помолчал и добавил, совершенно не ожидая от себя, — Красивое имя…       — Обычное у меня имя! Это подкаты, что ли?       — Да нет, почему сразу подкаты? — Стас растерялся и убрал ногу. Омега, то бишь Лёша, быстро сообразил и захлопнул дверь. Послышался звук поворачивающегося ключа и удаляющиеся шаги. Затем всё стихло. Стас ещё постоял перед закрытой дверью и, молча, вышел прочь из дома.       Слава последовал за ним.       — Стас? Ты чего? В норме?       — Угу.       — Не похоже. Чего случилось-то?       — Да ничего не случилось! Чего ты пристал? — Стас привычно повысил голос, и Слава успокоился.

***

      — Слушай, Слав, а ты влюблялся? Вот прямо чтобы сильно?       — Ну… Наверное, да. А что?       — И как это?       — Как-как… Не знаю. Сложно объяснить. А ты чего интересуешься? Влюбился что-ли?       — Хрен знает…       — И кому выпала такая честь? — Слава хохотнул и посмотрел в упор на друга. Тот тоже посмотрел, но отчего-то смутился и отвернулся.       — Помнишь омежку вчера? Ну… Лёшу… Вот в него…       — Да ну! Он же страшный, как скелет!       — Сам ты страшный, придурок!       — Так он же бомж, сам же говорил.       — Заткнись! Не бомж он. Есть же дом. Вроде…       — Та забей ты на него! Ну чего ты в нём нашёл? Есть ведь нормальные омеги!       — Ну да… Ты прав…

***

      Лёша сидел на кровати, прислонясь к стене и пытаясь прийти в себя. От внезапных гостей, так рьяно интересующихся его именем, он был немного в шоке. К нему никогда раньше не приходили, потому что некому было и приходить. В школе у него были друзья, но не закончив и девяти классов школы он вышел, никуда не поступил и остался тут, тогда как все знакомые уехали по колледжам или продолжили учиться.       Разговаривал он разве что с отцом, ну ещё с его приятелями-собутыльниками, когда те приходили во время его отсутствия. Хотя разговорами это было сложно назвать. Его отец пил, был пьяным почти всегда, а папа… Он тоже пил, и умер от цирроза печени. Но папа хоть любил его.       Лёше «повезло» родиться похожим на папу. После его смерти отец часто бил сына и винил его в смерти мужа, а когда тот вырос, стал почти копией папы, и с ним случилась первая течка… Коротко говоря, он не провёл её один.       После этого его жизнь превратилась в сущий ад.       Когда отец приходил с попоек с друзьями, он бил его, а затем трахал, даже не считая его за человека, не то что за сына. А после уходил продолжать трапезы, а Лёша сворачивался в клубок и ревел. Он стал редко ходить в школу, так как не хотел «пояснять за засосы». Вскоре его и вовсе исключили.       И неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы не этот день, когда он встретил того, кто развеял страхи и посеял надежду в его сердце.

***

      На третий день после внезапного знакомства Стас не выдержал и решил сходить туда ещё раз, слабо надеясь на то, что Лёша ему хотя бы откроет.       Но никто не открывал, и альфа хотел уже уходить, но тут он увидел, как ручка двери дёрнулась, и там показался он.       — Привет, — Стас протянул руку и улыбнулся. И от этой улыбки так веяло теплотой, что омега решился подать руку в ответ. Альфа пожал её, но не спешил отпускать, а напротив, второй рукой закрыл её и прижал к своей груди. От этого жеста у омеги замерло сердце. Но он опомнился и высвободил свою руку.       — Я тебя даже не знаю, — тихо произнес омега, — Даже твоё имя я не знаю…       — Стас.       — Лёша. Ой… Ты ведь уже знаешь.       — Ага… Лёша… Лёшенька… Пошли, погуляем? — альфа тихо засмеялся, когда увидел, как брови омеги поползли вверх от удивления.       — Как, сейчас?       — Ну, а что?       — Я… Не знаю.       — Пошли!       Они неспешно прогуливались в Парке, разговаривали о всякой всячине. Когда же разговор дошёл до прошлого и настоящего, оба неловко замолчали. Не зная, как прервать молчание, Стас взял Лёшу за руку. Тот хотел было вырваться, но альфа крепко держал его руку.       — Ты чего? Отпусти! — омега ещё больше побледнел и испуганно посмотрел на альфу. Тот притянул омегу к себе и приобнял, отпустив руку. Лёша хотел было оттолкнуть его, но не стал, а, напротив, обнял альфу, уткнув мигом покрасневшее лицо ему в грудь.       — Чего ж ты пугаешься? Разве я плохой?       — Откуда мне знать?.. Я тебя вижу второй раз, не знаю ничего о тебе… А сам… — он всё же отпихнул Стаса от себя и отвернулся, — Я, наверное, пойду…       — У тебя есть телефон?       — Есть.       — Скажи, а? Может, по телефону поговорим?       — Хорошо… Записывай.

***

      — Ты где был?       — Вдохновение собирал.       — Теперь всю ночь не будешь спать?       — Ага.       — Ну и как собирал?       — Ну… Гулял… Разговаривал…       — Да ну? И с кем же ты гулял?       — Секрет!       — Неужто? С омегой каким, что-ли?       — Может и с омегой, — Стас улыбнулся и присел на застеленную кровать, совсем не собираясь спать.       — Ну скажи, кто это? Погоди… Тот, что ли? Как его… Лёша?       — Ага, — лицо Стаса просияло и, казалось, на миг осветило полутёмную комнату.       — Ну ты… Пипец.       — Ага. Ладно, я пошёл.       — Куда?       — Не мешать тебе спать. Спокойной.       — Спокойной.

***

      Когда Лёша возвратился домой, его отца ещё, к счастью, не было. Он быстро умылся, чтобы прийти в себя. Посмотрелся в зеркало. Лицо было по-обычному бледное, но уши ещё горели. Он пытался найти в себе хоть что-то привлекательное, но не мог: кожа мертвенно-белая, скулы впалые, губы тонкие: в привидения можно податься. И что он в нём нашёл? А может, и не искал? Может, он просто решил, что Лёша не сможет отказать альфе, упорно добивавшемуся его внимания. А ведь он и правда еле заставил себя оттолкнуть его! Он, как мог, сдерживал себя, а ведь они просто взялись за руки… И обнялись.       Он не мог отрицать того, что альфа, Стас, ему понравился. Это было очевидно. Или только для него? И как теперь быть? Ведь Стас наверняка не остановится на этих неловких полуобъятиях? А если ему вдруг захочется поцеловать его? И что тогда? Сердце просило поверить ему, а разум твердил, что пока, первое время, нужно держаться от него подальше. Если Стас действительно к нему чувствует что-то, тогда можно будет и… целоваться.       Неожиданно зазвонил телефон. На экране высветилось: «Стас». Старая «Нокиа» грозилась упасть на пол из-за вибрации, а потому омега поспешил взять его и ответить.       — Да?       — Лёша, привет! Это Стас. Ты не спишь?       — Нет, совсем.       — Отлично!       Они болтали уже около часа, иногда просто молчали и слушали дыхание собеседника в трубке, а иногда даже смеялись. Но вдруг домой зашёл отец, и Лёша быстро и вполголоса стал прощаться.       — Ладно, мне пора, спокойной ночи, Стас!       — Эй, ты чего… — он не успел договорить, омега уже нажал на отбой.

***

      Они встречались (хотя Лёша называл это просто прогулками) уже больше месяца. Они много разговаривали, но никогда не рассказывали о себе чего-то… Существенного. Это было какое-то табу, и оба не переходили его границы. Причём если Стас постоянно касался то руки, то талии омеги, как бы невзначай, то Лёша старательно избегал этих движений и шёл подчёркнуто в стороне.       И пока на личном фронте у Стаса всё налаживалось и укреплялось, в остальном были проблемы. Он стал реже гулять с друзьями, предпочитая им общество любимого омеги, и те обижались. Даже терпеливый Слава однажды сказал ему: «Слушай, должны же быть какие-то границы, а? Чего ты с ним всё возишься? У нас же сейчас самый пипец начнётся, а ты только на свидания и бегаешь! Экзамены, выпускной, поступление, взрослая жизнь… Не время, Стас, вообще не время!       Стас промолчал, но согласился с другом, и решил пока сбавить обороты. Вскоре, когда альфа и омега сидели около речушки, Стас подтянул омегу к себе и обнял. Тот хотел отодвинуться, но альфа крепко держал его.       — Подожди, чего ты убегаешь всё время? Мне поговорить нужно с тобой!       — А без этого никак? — омега пробубнил это куда-то в кофту альфы, и тот обнял его так, чтобы они могли поговорить.       — Никак. В общем, слушай. У меня сейчас будет много проблем и мало времени, поэтому я пока буду недоступен, скорее всего. Не думай, что я о тебе забыл или специально не звоню и не зову. Если только по телефону поговорим. Прости, ладно?       — Ладно, чего уж. Не умру же я от этого?       — Лёша… Скажи честно, я тебе нравлюсь?       Омега не знал, что ответить. Сердце говорило, что нужно сказать правду, а разум… Разум молчал. И он решился.       — Ты мне нравишься, честно. Ты… весёлый, красивый, с тобой всегда есть о чём поболтать, у тебя приятный запах… Как костерок на берегу лесной речки. Ты мне нравишься, только…       — Только что? — альфа сидел тихо и слушал, но не смог не спросить.       — Только… Неужели я тебе нравлюсь? Почему ты так хочешь обнять меня? Чем я тебя… привлекаю? — губы омеги задрожали, а глаза начали блестеть, но Стас этого, к счастью, не мог видеть.       — Я сам не знаю. Я часто думаю об этом, и знаешь? Мне всё в тебе нравится. Вообще. И ты сам, и твой запах, и всё, — альфа сильнее прижал к себе омегу одной рукой, а второй стал гладить его по голове.       — А какой у меня запах? — Лёша тут же прикусил свой язык, но уже было поздно.       — Ну… Я не могу его так описать. Он такой… слабый. Ну, что-то прохладное, как ветерок. Есть же запах ветра?       — Пусть будет, — омега немного отстранился от альфы и улыбнулся ему. Тот, недолго думая, его поцеловал. Сначала Лёша запаниковал, но тут же сам ответил на поцелуй и крепко обнял альфу.

***

      Альфа не совсем забросил учёбу, а потому было не сложно нагнать остальных. Но он не смог совсем прекратить общение с Лёшей, и они часто разговаривали ночами.       Оба они любили разговаривать друг с другом, всегда находились темы для дискуссий. Иногда они просто беседовали, обменивались новостями, иногда спорили, и альфа всегда рьяно отстаивал свою точку зрения, что всегда если не восхищало, то точно забавляло омегу, и тогда он тихо смеялся в трубку. А Стас просто таял от его смеха, ведь тот совсем редко смеялся. Когда же Лёша что-то рассказывал, то альфа его слушал, иногда даже не вникая в смысл слов, а просто наслаждаясь голосом любимого.       Накануне первого экзамена омега пожелал Стасу «ни пуха ни пера» и признался, что волнуется за него, на что тот заверил его, что всё будет хорошо и он постарается ради Лёши. Тот замолчал и только еле заметно дышал в трубку. Альфа уже хотел прощаться, но омега поспешил сказать кое-что.       — Стас, я… Я люблю тебя… Я давно уже хотел сказать, но боялся, а потом думал, что лучше сказать лично, но… Просто знай, что я люблю тебя, ладно?       — Ох… Лёшенька, я тоже тебя люблю.       — Ты знаешь, я даже недавно записал тебя как «Любимый».       — Я тоже… Только сразу же. Спокойной ночи, Лёшик.       — Спокойной…

***

      Омега лежал на кровати, обнимал медведя, старого, ещё папиного, и немного порванного, но такого удобного для объятий, и ждал звонка.       Лёша уже банально не мог прожить без этих разговоров по ночам, они скрашивали его никчёмную жизнь, и только благодаря Стасу (по крайней мере, он на это надеялся) он не уподобился своим родителям. Хотя, казалось бы, почему и нет?       Его бывшие одноклассники, даже из благополучных семей, не брезговали алкоголем и вообще считали это весёлым времяпрепровождением. Как-то раз у кого-то в гостях (омега там оказался случайно) его споили, и он просто отрубился. На следующий день Лёша чувствовал себя так плохо, что больше пить не хотелось.       Омега поминутно смотрел на экран телефона, но звонка всё не было. Он вздохнул, обнял медведя покрепче и уставился в потолок.       Тут входная дверь тяжело заскрипела, и Лёша подскочил на кровати. В его мыслях мелькнуло: «Отец!», и омега закинул медведя под кровать.       Отец зашёл в комнату и нечитаемым, бухим взглядом посмотрел на сына.       — А, валяешься, говна кусок? Меня давно дома не было, а ты и не скучал? Хоть бы поздоровался, сукин сын! — он подошёл к кровати и сел на неё. Омега невольно зажмурил глаза и еле заставил себя не зажимать нос — от отца пахло перегаром и блевотиной.       — Скучал по мне, я спрашиваю?! — он прикрикнул, и омега вздрогнул.       — Да, скучал… — тихо пробормотал он и попытался немного отодвинуться.       — Я вижу… — альфа резко подался вперёд, поцеловал его, хотя это поцелуем назвать было сложно, и начал раздевать.       Омега не сопротивлялся — смысла не было, ведь тогда отец разозлится, а бегство тоже не помогло бы. Один раз Лёша, конечно, убежал. Но кому было хуже, когда он был вынужден вернуться? Ему и было.       Вдруг зазвонил сотовый телефон. Отец тут же отстранился и решил посмотреть, кто тут нашёлся такой смелый, а Лёша молил всех богов, чтобы тот перестал звонить. Но разве боги помогают?

***

      Тем временем, когда все проблемы потихоньку разрешались и у ребят прошёл выпускной, они решили собраться в квартире у Стаса, ему досталась однокомнатная, но хорошая квартира. Парни сидели на диване и спорили.       — Ты не понимаешь, он — просто нечто удивительное. Таких омег ну просто не бывает!       — Да ладно тебе, Стасик. Влюбился ты просто, вот и всё.       — Как ты можешь знать?       — Я-то могу, а ты нет.       — Почему?! — Стас уже выходил из себя.       — Потому что ты влюбился.       — Нет! Ну, давай, я ему позвоню, и ты увидишь, что это не глупая влюблённость!       — Звони, — Слава пожал плечами, будучи уверенным в своей правоте.       Стас набрал номер и, глядя в упор на друга, нажал на кнопку громкой связи.       Сначала омега трубку не брал, и альфа забеспокоился, — обычно тот отвечал сразу же — но, наконец, он ответил. Только он ли?       — Значит так. Слушай сюда, «любимый». Ещё раз позвонишь, и я тебя самого трахну, понял? Этот омега уже занят, понял меня? Так что вали нахер, козёл! Понял? — и звонок прервался.       Было слышно, что собеседник пьян, но это меньше всего волновало Стаса. Занят? Лёша?! Этот мудак что же, угрожал ему? Хотелось немедленно набить морду этому ублюдку. Чтобы знал, что Лёша только его. Стас посмотрел на Славу. Тот посмотрел на друга и решительно кивнул.

***

      Сначала они постучались, но никто не открыл. Попросив Славу остаться здесь, Стас зашёл в квартиру (если это можно так назвать) и увидел картину маслом: Бухой мужик в паре шагов от двери стоял и в упор глядел на Стаса, а Лёша сидел на кровати, накрывшись одеялом. Он невероятно покраснел, а глаза блестели, будто он собирался плакать. Хотя почему «будто»?       Стас сразу понял намерения этого альфы и зарычал так, как не рычал ещё никогда. Собственно, особого повода порычать не было.       Но альфе, видимо, было как-то без разницы (кошмар, надо же так нажраться!).       — Ты не понял, мудак? Чего рычишь-то, выпендрёжник сраный! Эта шлюха занята, понимаешь, нет?       — Нет! — шлюха? Лёша — шлюха?! Чёрта с два!       — Морду начистить?! — альфа сам уже рычал, но это было жалко и противно.       — А может, тебе? — только Стас произнёс это, и альфа тут же на него набросился.       На самом деле, Стас глубоко в душе был даже рад этому. Он всегда хотел поговорить пафосными фразами и спасти какого-нибудь омегу. А тут — такой шанс! Да и не какого-нибудь омегу, а Лёшу! Но особо он не погеройствовал, так как альфа свалился с первого же удара в свою же морду.       Вдруг зазвучала полицейская сирена и остановилась в этом районе. Он выглянул на улицу. Слава разговаривал с полицейским и показывал на дом. Стас вышел и подошёл к ним.       — Я подумал, что полиция всё равно понадобится, на всякий пожарный.       — Да… Спасибо.       — Не за что.       — Я пойду тогда… Приведу этого, что ли.       — Я с вами, — произнёс полицейский, — мне нужно всё осмотреть и увидеть омегу.       — Я тогда ушёл! — добавил Слава.       Но его в комнате не было, как и на кухне. Оставался только туалет. Ну… Логично.       — Лёш, ты там? — Стас неловко постучал в дверь.       — Нет.       — Ну-ну… Выходи уже, чего там сидеть?       — Я не выйду, — голос омеги был тихим, но расслышать его Стас мог.       — Почему?!       — Мне стыдно.       — Чего это? Думаешь, я не понял в чём дело?       — А ты понял?! — Лёша немного повысил голос, по сути, закричал по-своему.       — Ну, да. Этот урод хотел тебя изнасиловать, чего тут понимать-то?       — Это не просто урод. Это… А, чего уж там. Это мой отец. И… Это не… Впервые. Ты вовремя.       — Что?! — сказать, что альфа был в шоке, — ничего не сказать.       — Прости, что не говорил, я просто боялся тебя потерять, — голос омеги дрожал.       — Лёш… Всё хорошо.       — Я знаю, что тайное всё равно становится явным, — он не обратил внимания на слова Стаса, — просто хотел оттянуть это…       — Эй, хватит говорить из-за двери, выходи давай.       — А получилось ещё глупее… — Лёша, казалось, нарочно не слышит альфу, — Мало того, что ты узнал, ещё и подрался с ним, — были слышны тихие всхлипы и изредка громкое шмыганье носом.       — Да выходи уже! — Стасу уже надоело это слушать.       — Н-нет.       — Ну и хрен с тобой, — альфа ушёл в комнату, где сидел полицейский, и только развёл руками, мол, омеги, что с них взять?       Вскоре Лёше надоело сидеть в туалете, и он нерешительно вышел, надеясь, что никого нет. Но зайдя в комнату, он увидел и Стаса, и ещё какого-то человека. Омега хотел уже убежать, но Стас не дал ему, притянув к себе и приобняв.       — Лёш, всё хорошо. Просто расскажи всё как есть.

***

      После того, как полицейский уехал, Стас и Лёша просто сидели и молчали. Это молчание длилось очень долго, и альфа решился задать вопрос.       — Лёш… Почему ты не говорил об этом?       — Говорю же, я не хотел тебя потерять. И сейчас боюсь.       — Я тебя не брошу. Сейчас уж точно, — Стас положил ладонь на щёку омеги и посмотрел ему в глаза. В них отражались слёзы, страх и он сам.       — Спасибо, — только и смог сказать омега, а после спрятал лицо на груди у Стаса. Тот приобнял его, но даже и не думал заканчивать разговор.       — А почему ты в полицию не обращался? Боялся, что проигнорируют?       — Нет.       — А что тогда?       — А то… На что бы я тогда жил? Отец хотя бы всегда деньги доставал… Не знаю, правда, где и как…       — А сам?       — Что сам?       — Сам-то, почему не работал?       — Негде потому что. А если и есть где, то не факт что и деньги дадут. Я пробовал, и в итоге всё равно ничего не получал.       — И сдался?       — Сдался. А что я мог ещё сделать?       — Ну… Не знаю. Не всё же так плохо.       — Да неужели?! Всё! Всё, блин, плохо! — омега вскочил, думая снова убежать, но передумал, сел обратно, заревел и закрыл руками лицо.       — Лёш… — альфа попытался обнять его, но тот оттолкнул Стаса.— Лёш… Ты не прав. Не всё…       — Ну да! Ты ведь старше, ты наверняка больше дерьма нахлебался, чем я! И у меня ещё вполне даже ничего семья была, да?       — Ну… Смотря с какой стороны посмотреть.       — Что?! Ты серьёзно?       — У меня вообще семьи нет. Даже… такой.       — Нет? А как… Так ты… Оттуда?       — Ну, да. Вот и думай, что лучше: не иметь семьи вообще или иметь, но такую?       — Прости, конечно, но всё же лучше вообще не иметь семьи.       — Знаешь… Ты прав. По крайней мере, о ней я думаю, как о чём-то хорошем. Оно и к лучшему, наверное.       Стас посадил омегу к себе на колени, обнял и стал гладить его по голове. Тот всё никак не мог успокоиться, но позволял утешать себя. А после судорожно обнял альфу за спину и сжал в руках его кофту, немного прищемив кожу, но тот даже не заметил. У него был ещё один вопрос, важный, но слишком… личный. Стас сидел, тихо сопел и решался. И когда омега перестал всхлипывать и дрожать, он решился.       — Лёш…       — Что?..       — Ты говоришь, что это не впервые, да? Тогда… Почему ты никем не пахнешь? Да, у тебя слабый запах… Ну, и всё.       — Ох… Дело в том, что он… У него нет запаха… И у его папы тоже запаха не было… И дальше. Мне повезло, у меня есть, и он… нормальный, просто ну так получается, когда… Ну, ты понял.       На самом деле, альфа понял не всё, но решил разобраться с этим позже. Больше говорить не хотелось. Только сидеть рядом со своим омегой, слушать его дыхание и вдыхать его аромат.       Скоро Лёша совсем успокоился и ослабил объятья. Стас хотел отойти, но заметил, что омега спит. Альфа, улыбнувшись, поцеловал его в лоб, взял на руки и положил на кровать. Прикрыв одеялом, погладил по щеке и сел на кресло рядом.

***

      Лёша спал спокойно и крепко, и это не могло не радовать Стаса, который всю ночь не смыкал глаз. Он любовался спящим омегой, думал о нём, и мысли, по большей части невесёлые, не давали ему спать. Уснул альфа уже под утро.       Омега проснулся в обед. Протерев глаза и осмотревшись, он заметил Стаса, спящего прямо в кресле. Сначала Лёша испугался, но быстро успокоил себя и даже улыбнулся — альфа выглядел забавно. Но тут он вспомнил произошедшее вчера и улыбка сползла с лица. Он уснул на коленях Стаса, перед этим наревевшись и напсиховавшись! А тот даже не ушёл никуда, остался рядом… с Лёшей.       Омега тихо встал и пошёл в туалет, а после завернул на кухню — поставить чайник. Он достал из хлебницы печенье, а из шкафа — сахар.       Возвращаясь обратно, он случайно наступил на скрипящую половицу и тут же отпрыгнул. Но альфа не проснулся, а только что-то пробормотал во сне. Лёша улыбнулся и засмотрелся на него. Во сне тот казался младше, а в лице словно проступали детские черты.       Неизвестно, сколько бы он так ещё простоял, но вдруг Стас задвигался и стал просыпаться. Омега смутился и хотел убежать, но это было бы глупо, и он смутился ещё больше. Тем временем альфа встал с кресла и потянулся, а после подошёл к нему и обнял.       — С добрым утром, Лёш, — сказал Стас и потрепал омегу по волосам. — Как ты?       — Н-нормально… С добрым утром. А ты?       — Не очень. На кресле спать неудобно.       — Ох… Зачем ты остался? Сейчас мне ничего не угрожает.       — Ну, давно не видел… Да и просто не хотел, чтобы ты был один. Я теперь боюсь оставлять тебя одного.       — Стас… Спасибо. Знаю, это глупо звучит, но я… Просто… — омега снова хотел заплакать, но вдруг засвистел чайник. — Будешь чай?..       — Ага.       Омега разливал кипяток по кружкам, пока альфа просто смотрел на него и ждал, когда тот сядет. У него было ещё кое-что, что нужно было обговорить, и вот это было действительно важно.       — Лёш, — позвал Стас омегу, — знаю, что неприлично это спрашивать, но… сколько тебе?       — Двадцать один. А что?       — Сколько?! Я думал тебе лет шестнадцать, — Стас округлил глаза от удивления, и омега засмеялся.       — Ну, когда мне было шестнадцать, все думали, что мне тринадцать.       — Весело. Но это фигня. Я вот что хотел спросить. Будешь жить со мной? Для двоих вполне хватит места.       — Жить?! — пришёл черёд Лёши удивляться.       — Да. Я, может быть, и не образец успеха, но не хочу, чтобы мой омега жил в таких условиях.       — Твой омега? Ты что же, уже пометил меня?       — Нет. А хочешь?       — Что?!       — Шучу, шучу, — альфа посмеялся и, притянув к себе омегу, поцеловал его. Тот покраснел, но ответил на поцелуй.       На самом деле, он очень хотел, чтобы Стас сделал его своим. А омега просто подчинился бы ему, позволил бы ему, отдался бы ему… Ему…       Лёша замотал головой, прогоняя эти мысли.       — Так ты согласен?       — Нет, — омега отстранился и отвернулся от Стаса.       — Почему?       — Я не хочу быть тебе обузой. Я же… ничего не умею, и даже никак не зарабатываю.       — То есть ты хочешь тут помирать от голода? — альфа усмехнулся, но в глазах читалось беспокойство, и омега это видел.       — А что мне остаётся… Я, считай, только и жил за счёт отца. Ну… И платил, конечно. Своеобразно. Или ты предлагаешь мне продолжить платить таким образом? — спросил омега. На самом деле, он не хотел говорить так, но что-то плохое внутри него приказывало сказать это.       — Прекрати говорить мерзости, — поморщился Стас, — Я предлагаю тебе найти работу. Нормальную. И начать учиться.       — Не получится. Меня никуда не возьмут.       — А ты не думай об этом, а ищи выход из ситуации.       — Тебе легко говорить, — омега положил голову на руки, при этом его волосы раскидались по столу.       — Просто я сам через это прошёл. Я тоже не особо умный, знаешь ли, — Стас отодвинул часть волос с лица Лёши и поцеловал в щёку.       — Тебя же взяли?       — Угу. На сварщика.       — Всё равно не знаю. Ты уверен, что хочешь, чтобы мы жили вместе? Это ведь трудно.       — Я уверен. Не хочу тебя отпускать. Хочу, чтобы ты был рядом.       — Я тоже. Но я боюсь.       — Не бойся, мы всё преодолеем! — альфа залихватски подмигнул омеге, и тот всё же улыбнулся.       — Ладно. Я согласен.

***

      Вскоре все вещи были собраны. Собственно, они все поместились в старой спортивной сумке, которая лежала в шкафу.       Выходя из дома, омега остановился в подъезде.       — Ты чего? — обернулся Стас и подошёл поближе.       — Ну, я ведь тут в последний раз. Хочу запомнить всё, что тут было.       — Хочешь? Зачем?       — Так ведь тут не всегда было плохо. Когда-то вполне возможно было нормально жить. Пустой была только одна квартира наверху. Внизу жили папа с маленьким омегой и старик. Двое уехали давно, а старик умер. Он хороший был. Родителям за гроши соленья продавал, а мне всегда конфеты давал… А наверху жили тоже старик — его я не помню — и мой друг детства, Олег. Но он нашёл себе альфу… Нормального, кстати… Никита, вроде. Ну и уехал. Недавно, года два назад. Ну и остались мы тут с отцом одни.       — А папа?       — Папа… Ну, папа спился. Давно.       — Ох… Прости.       — Ничего… Ладно, пойдём, — омега взял альфу за руку и вывел из подъезда. Потом обернулся и посмотрел на дом, почти разваленный и облезший, и помахал ему. А после ушёл. В новый дом. К своему альфе. К Стасу.