Человек

Алексей Пономарев — А мы не ангелы, парень (минус)

| Евразия, Ст. Город Площадь: 12 045 000 км² Население: 436 981 027 Язык: русский Территория: центральная часть материка По улице ушли толпы людей, спешно передвигаясь от одного здания к другому. Мальчишка, боязно оглядываясь, прятался у стены дома. Он опустил голову и поправил капюшон, пытаясь слиться с толпой. Сзади, метрах в 10 слышались шаги. Они отличались были быстрее и отличались от остальных. Кто-то преследовал определённую цель, а прятаться в толпе становилось невозможным. Рост был слишком мал, а детейсреди прохожих как назло не было. Дыхание было сбитым и неровным. Он спешно обернулся. Светлые глаза таили в себе страх. Послышался возглас и мальчишка быстро свернул за поворот, переходя с шага на бег. Что-то дернуло его за ворот. Он успел лишь открыть рот, когда ноги оторвались от земли, а он очутился во тьме. Последним, что увидели детские глаза, была прядь светлых волос, выбившаяся из-под капюшона. Ребёнок отбежал на несколько шагов и потянулся рукой к карману. — Тш, тихо! — около двери стоял силуэт девушки. Она быстро кивнула в сторону ниши. В дверь постучали. — Чего надо?.. — голос незнакомки был неприветливым, но по своей природе довольно нежным. — Тут мальчишка не пробегал? Мелкий такой, в куртке с капюшоном… — Нет… До свидания… — Точно? А может, он забежал, пока ты не видела? — мужская фигура попыталась протиснуться внутрь дома. — А может, я повторю? До свидания! Ответ мужчину явно не удовлетворил. — До скончания… Неизвестная женщина закрыла дверь и сняла капюшон. Послышался шорох. Она подошла к нише и присела на колени перед мальчишкой. Лишь теперь он заметил, что во многом ошибался в своих выводах. — Привет. Как тебя зовут? Таинственная незнакомка, которую он вначале принял за злую женщину, бывшую заодно с преследователями, оказалась молодой девушкой со светлыми волосами и нежной улыбкой. — Кирен… — Привет, Кирен. А я Люси. Можешь меня не бояться. Почему они гнались за тобой? — Они видели меня… В нескольких районах отсюда недавно прошёл дождь. От воспоминаний недавно увиденного мальчик содрогнулся. — Но детям до 7 он не опасен. — Мне 8! — А они это знали? — девушка внимательно смотрела на ребёнка. — Да… — Ты знаешь их? — Это знакомые отца… — все так же робко отозвался мальчишка, не до конца еще доверяя девушке. — Ясно. Хочешь чаю? У меня есть пирожные. Домашние. — блондинка приятно улыбнулась. Голубые глаза с надеждой и предвкушением перенеслись на её лицо. Девушка улыбнулась и встала. — Идём. Они дошли до кухни. Люси налила чай и поставила на стол тарелочку с лакомством. Сама присела за стол, сложив руки в замок. — Давно ты скрываешься? — От них — нет. А так — месяц. В первый раз меня не заметили. Я думал, что уже поздно, а капли просто сползли по коже. Как вода! — Да… такое бывает. Очень редко, но бывает. Ты никому не говорил об этом? — она отложила ложку в сторону и посмотрела на спонтанного поселенца. — Нет. — Молодец. Молчи и ни за что не оставайся на улице! Никто не должен видеть тебя. — Почему я такой? Почему они хотят убить меня? — мальчишка взял кружку двумя руками и поднял свои глаза. — Они боятся. — девушка опустила взгляд и поднялась с места, доставая из кармана брюк телефон и кладя его на полку, — Их дождь не щадит, они считают, что мы замешаны в том, что происходит. — Ты тоже?! — удивленно воскликнул мальчик и округлил глаза. — Да. Я тоже…— прошептал незнакомка. — Но почему они так считают? Это ведь не мы, это Природа! — Да. Но никто в это не верит. Они считают, что земля не могла сделать этого. — Но почему тогда сделала?.. — Это сделала не она. Мы сами.— она покачал головой и развернулась, возвращаясь обратно к столу. — Мы? Но ты же сказала… Девушка вновь покачал головой. — Люди. Все мы. Я расскажу тебе историю… Догадку, которая из поколения в поколение ходит слухом. Легенда гласит: «Эти дороги ведут в никуда, их сделали люди Все что хотели создать — перечеркнем и забудем. Багровые реки красным напомнят о главном. Нам бы перестать возводить эти дамбы. Прав был, нет правды. Разрезают небо люди прутьями в клетку. Дорога домой забыта, природа гибнет. Совесть засыпает, в глазах только лишь деньги. Колокольный звон тускнеет, звенят монеты. Нам не понять, к чему весь этот список катастроф. Мы рушим мир, себя мы убиваем в нем. Проснется тот, кто сможет полюбить, найти исток. Ты человек и вечен дух. И только лишь скафандр твой имеет срок. Молчание прощает все и это значит быть сильнее тех, кто дарит шум. Одна из добрых сделок твоих, в ней сотни стрел. Ее орнамент солнца свет. Лишь только там, где нет войны, возможна жизнь в тишине у ручья. » Она подняла глаза и мягко улыбнулась и взяла его за руки. — Когда-нибудь придёт день, когда все это кончится. Придёт человек, способный любить… — Но ведь многие любят! — К сожалению, это не так. Это слово утратило свой истинный смысл… Настоящая любовь — правильная — совсем другая. — девушка опустила взгляд, — Помни это. И верь. Когда-нибудь все это закончится…

***

Lumen — Гореть (минус)

Ветер дул с севера. Трепал непослушные волосы, загоняя их на лицо, и нес запах земли и леса. Солнце уж давно встало и ярко сияло, не позволяя найти ни одного укрытия от испепеляющей жары. Он поправил рюкзак на плече и глубоко вздохнул. Спина была мокрой от пота, футболку, прилипшую к телу, приятно раздувал ветер. «Мальчишка с радостной улыбкой бежал к отцу, держа в руке верёвку с воздушным змеем. Он что-то показывал руками и улыбался. — Да? Давай-ка посмотрим полетит или нет, — мужчина присел на корточки возле сына и, взяв змея, отдал ему веревку, — Держишь? Мальчик кивнул. — Тогда пробуем… — он поднял руку с самодельной игрушкой и разжал ладонь. Потрепыхавшись в руке, змей взмыл в небо. Широко улыбнувшись, мальчишка обнял отца за шею одной рукой, а тот поднял его, посадив себе на плечо, — Держи хорошенько! —… Игнил, Нацу! Идите обедать! И наденьте что-нибудь. Продует ведь! Я вас потом лечить не буду! — Ну, Мия! — Не «Мийкай» Идите есть! Из деревянного домика у реки вышла молодая женщина с полотенцем на плече и подошла к семье. — Смотри, что он сделал, — мужчина улыбнулся и посмотрел на фигурку в небе. Женщина вздохнула, потрепала мужа по волосам и обняла…» Парень легонько прищурился, поправляя волосы, и посмотрел в сторону виднеющихся вдали гор. «— Нацу! Принеси воды! — донесся голос из спальни. Мальчик вскочил с кровати и направился на кухню. Он присел на кровать со стаканом в руках и протянул его матери, тревожным взглядом осматривая её бледное лицо. — Не беспокойся… Со мной все хорошо, — женщина слабо улыбнулась и потрепала его по волосам.» Он вытащил из сумки флягу с водой и остановился, присев на камень. Парень сделал несколько глотков и прикрыл глаза, проводя ладонью по лицу. «Небольшой холмик земли за домом был усеян цветами. Розовая макушка ребёнка была прижата к отцовскому боку, а печальный взгляд направлен на небольшую самодельную могилу с именем матери. «Она умерла?..» Мужчина сглотнул, крепче сжимая плечо сына. — Нет, конечно… Просто…у неё дела. «Значит, умерла… Пообещай, что никогда не умрёшь!» Игнил сел на колени, обнимая мальчика. В серых глазах стояли непролитые слёзы.» Вздохнув, юноша встал и размял шею. Он посмотрел на карту и убрал вещи в рюкзак. Последующий путь до подножия гор он проделал за несколько дней. «Пап, я не хочу учиться». — Надо, Нацу. Ты же не хочешь вырасти глупым мальчиком? «Хочу!» Мужчина усмехнулся. — Твоя мать была очень умной. И она хотела, чтобы ты вырос таким же. «Тогда почему она заболела?» — Болезнь не щадит умных… Она не щадит ни женщин, ни детей. Она просто есть. «И она хотела, чтобы я вырос умным?» — Конечно, хотела. «Тогда я буду самым умным! Я стану особенным и обо мне узнает весь мир!» Отец рассмеялся. — Ты и так особенный!» Вдалеке виднелись верхушки гор. Где-то там, посреди деревьев, он чувствовал, были люди. Он слышал тихие голоса и негромкие шорохи. Он не был знаком с кем-то. У него была мать и был отец. Был Сильвер, помогающий им сколько он себя помнил. Можно ли было считать его кем-то вроде гувернёра? Возможно. Он с детства помнил это лица и много событий, связанных с ним. Когда умерла мать, он стал приходить реже. «—…Тебе не обязательно приходить сюда каждый день…— фигура отца была стройной и с трудом, но помещалась в щели. — Ты не можешь всё время думать об этом. — Ты это говоришь? — Игнил, Мия… — Я не хочу ничего слышать, Сильвер. Молчи. Мужчина опустил голову и какое-то время молча разглядывал пол. Отец держал что-то в руке, но из-за двери не было видно. — Нацу… — Сильвер, я помню. — Ты не должен оставлять его. — А что я должен? Привезти его в город, раскрыть ворота и сказать: » Ну вперед, желаю тебе удачи, если она хоть что-то решит»? Я прекрасно знаю его, это мой сын. Я не собираюсь оставлять его. — Ты не видишь себя со стороны, — скулы на мужских щеках стали четче, а взгляд вновь перескочил на стены, — Ты так поглощён горем после гибели Мии, что… — Сильвер, я прошу тебя молчи… — Чего ты хочешь? Ты не сможешь воспитывать его один. — Я сделаю все для него. Он покачал головой. — Ему нужно общение. С кем-то кроме тебя. — Ты просто хочешь быть ближе к нему. — Ему это нужно, Игнил. — Я не запираю двери. Но сейчас, прошу, уйди. Мужчина поколебался, развернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Игнил стоял с с какое-то время у порога, после чего опустился в кресло.» Он хорошо ладил с мужчиной и любил его. Сейчас он мало задумывался о причинах, тогда — и вовсе нет. Но он все ещё помнил те дни, когда они вместе веселились или играли. Или когда тот учил его. Он помнил часы, пройденные за книгами и практикой. Было весело… «— Нацу! Беги сюда! Смотри, что принёс! — мужчина потрепал мальчика по голове и кинул ему мяч. «Ого! Спасибо! Класс!» Юноша улыбнулся и подкинул его ногой. «Сыграй со мной!» — Нуу. У тебя есть отец. Вон пусть тот и обучает, — улыбнулся Сильвер. Паренек усмехнулся. «Он валяется на кровати и делает вид, что чрезвычайно занят.» — Да неужели? — мужчина приподнял бровь и посмотрел в сторону дома, — Ну-ка подожди меня здесь. Он направился к двухэтажном зданию и вошёл в прихожую. — Игнил? Кончай работать! У тебя сын на улице! И он хочет играть в футбол! Сильвер с улыбкой прошёл в гостиную и перевёл взгляд на друга. Тот лежал на диване с закрытыми глазами и держался одной рукой за голову. Его дыхание было отлично от обычного, было каким-то тяжёлым и неровным. — Игнил?.. Все в порядке?.. —…Да. Прости, что-то голова разболелась. Нацу? Да, я сейчас… Выйду. — С тобой все в порядке? Ты не заболел? Тебе стоит сходить в больницу. Тот покачал головой. — Город далеко отсюда и я не могу оставлять Нацу… — За ним могу присмотреть я. Он поймёт. В любом случае есть лекари в деревне. Они, конечно, скрываются, но их можно найти, ты знаешь. Тебе нужно лечение. — Нацу… Устав ждать, парень прошёл в холл и направился в гостиную, замерев у поворота в комнату. Из нее доносились приглушённые голоса. — Это отговорки. Игнил, это не шутки! Тебе нужно сходить к врачу. — Я был там, Сильвер… — И? Что они сказали? Тебе стоило бы оставаться под присмотром. — Ненадолго. — Ненадолго… Что? — Это ненадолго. Дальше было что-то ещё, но он отвлекся на мяуканье кота. Он спустился по лестнице и присел рядом с животным. «Ну чего ты? Опять проголодался? Ты только что ел, Хэппи! Как только в тебя все вмещается?» Кот облизнулся и потерся о колено хозяина. Покачав головой, парень улыбнулся и, взяв питомца на руки, отправился на кухню. «Когда-нибудь, Мистер Счастливчик, ты разоришь нас своим желудком!» Когда отец погиб, до него не сразу дошли те слова. Он не искал в них особого смысла и вскоре после того, как они были произнесены, забыл их. Но, стоя у самодельной могилы на заднем двору дома, он неожиданно вспомнил тот разговор. Он видел, что отец был менее разговорчив в последнее время и что все чаще скрывался за дверьми под предлогом работы, а все остальное «свободное время» проводил с ним, стараясь, быть может, извиниться за свою отдаленность, или же побольше времени провести с сыном под конец. Но он не сразу понял, что он говорил о смерти. На тот момент юному подростку казалось, что отец скоро поправится и ему просто не обязательно устраиваться у целителей. Позже до него дошёл истинный смысле сказанного, но было уже поздно что-либо предпринимать. Да и вряд ли это было возможно… Он чувствовал вину и считал, что если бы не он, отец мог бы свободно отправиться в Город и получить лечение. Он мало знал об этом месте. Знал только, что там мир прогресса, многие болезни лечат, а еще, что помимо всего прочего, там царит хаос. Ему никто не рассказывал о нем, но он слышал как порой, забывшись, отец негативно отзывался об этом месте. Из кратких и немногих рассуждений он примерно представлял, что находится от него довольно далеко. Для того, чтобы туда дойти требовалось долго идти чрез леса и поля, перейти горы, и вновь ступить на ровную землю, преодолевая расстояние, равное многим километрам. Он смутно помнил из детства о наименованиях нескольких округов, идущих вокруг города по отдалению от «цивилизации». О самой траектории пути он узнал уже позже. На картах в кабинете отца были пометки, краткие обозначения и список чего-то непонятного, больше напоминающего какой-то фантастичный мир из фильмов или книг. Эту же карту он взял с собой и держал в рюкзаке наряду с припасами и одеждой. Парень остановился у дерева и огляделся, сверяясь с компасом, который почему-то порой барахлил. Он вынул карту и посмотрел на рельеф. «Скопища линий на коричневатом фоне сливались в слова и какие-то мелкие цифры, которых было не разобрать. По бумаге аккуратно прочерчена линия от одного пункта к другому. Судя по рисунку, расстояние было приличное. Вокруг красной точки по центру расходились несколько линий окружности, подписанные цифрами от 1 до 5. Дальше кругов не было и шли свободные земли, что лично его удивило. «Почему остановился после 5?» Что-то коснулось его ноги, и он опустил голову. Возле стола у его ног бродил синий кот, требуя, очевидно, внимания или еды. После смерти отца он редко оставлял парня, будто чувствуя состояние хозяина. То же можно сказать и о Сильвере. Непонятно по какой причине, по той ли, что он знал обо все и не мог ничего сделать и чувствовал вину, или по той, что действительно был привязан к нему с детства. В конце концов он был ему как второй отец. Когда же он решил уйти в Город, мужчина лишь печально опустил взгляд. Это желание появилось не просто так. Он все ещё помнил почти что последний разговор с отцом, в котором тот говорил о чем-то, чего он искренне не понимал. Какие-то рифмованные строчки, смысла в которых, кроме лирики он не видел. Он назвал это какой-то легендой и сказал, что однажды, когда он почувствует, что он должен уйти — быть осторожным. «— Пообещай, что будешь осторожен. И никогда не забывай о нас с матерью… Помни, что главное в человеке — это его человечность. Не деньги, не лицо, не власть, а то, что скрывается внутри. И если там пусто, то и нет никакого человека.» Те слова он помнил отчётливо, однако не видел пока что смысла в их произнесении. Зато видел карту в своих руках и неотпускающее чувство, что надо идти. Трудно сказать, было ли это его истинным подсознательным желанием изучить ту неизвестную ему часть, о которой было так мало сведений или слова отца. Они никуда не уезжали и всегда жили в собственном доме возле небольшой реки и леса неподалёку. Там было очень красиво, но почти отсутствовала связь. Хотя это мало влияло на его детство. У него не было соблазна и не было кучи потраченного впустую времени, просиженного у телефона или компьютера в очередной игре или бесмысленном видеоблоге. Его время проходило в обществе книг разных писателей, отца и Сильвера. С другими людьми он не общался и видел их лишь несколько раз. Он рос на одном месте. Возможно, это также послужило причиной столь быстрого сбора. А, может, он просто хотел очутиться где-нибудь подальше, где не было бы вещей, напоминающих о покойных родителях и детстве. На ночь он остановился в небольшом углублении неровной дороги у дерева. Скинул вещи и сел облокотившись о дерево. Он достал бутылку воды и допил её содержимое. На карте недалеко отсюда должен был родник и предстояло пополнить запасы, но это завтра. Он облизнул пересохшие губы. Было жарко и голова порой кружилась от целого дня под солнцем. Он никуда не торопился, если только не бежал от прошлого и не был гоним таинственным зовом. Если говорить начистоту, то он смутно понимал все происходящее. Одна его часть желала быть в родительском доме, окруженном воспоминания и счастливыми моментами, но другая не могла вынести того, что этого больше не будет и даже Хэппи пришлось оставить. Брать его с собой было затруднительно, но он почему-то считал, что ещё вернётся. Да и как иначе? Оставив кота у Сильвера, парень собрался в дорогу и ушёл. Он прикрыл глаза и поудобнее устроился на земле, прикрывшись одеялом, которое предусмотрительно взял с собой. Удивительным было то, что если днём было ужасно жарко (что неудивительно, если учесть, что было лето), то вечером становилось прохладно, и земля остывала. Солнце ещё садилось за горизонт, когда он уснул, положив рюкзак под голову. По утру он вновь собрал вещи и покинул место привала. Он пополнил запасы воды и отправился дальше в дорогу. Где-то к обеду начала склонять усталость. Пищи не хватало, а нагрузки были непривычно высокими, и организм давал о себе знать. Пришлось сделать привал. Он несколько раз сверялся с картой, когда подошёл к горам. Лезть через них было самоубийством, но он знал, что был какой-то путь, с которого вполне можно было не свалиться на камни. Следующая ночь прошла в гроте скалы, в котором было удивительно прохладно днём, но не так уж холодно ночью. В целом удовольствие неплохое, если не брать в расчёт того, что спать на камнях это не самый удобный вариант. Но выбирать не приходилось. На рассвете он покинул убежище и через несколько дней пошёл на спуск. Температура была высокой. В какой-то момент ему даже показалось, что солнце здесь было жарче, но то, что он увидел было неожиданно. На карте территория простирающаяся от гор была зачеркнута и заштрихована, а на деле…это была огромная местность, разгромленная, превратившаяся в руины. Где-то оставались следы пожара, а где-то — явные признаки затопленности, вокруг валялись куски металла и деревянных балок. От домов тут остались лишь торчащие из земли палки и чёрная земля. По этому месту из фильмов ужасов он шёл день. После среди камней и разрушенных домов начала пробиваться трава, где-то даже цветы. Здесь была природа, столь яркая и зелёная, что казалась ненастоящей после суток пути в черно-белом мире. Но было и шумно. Он поднял голову и посмотрел вперёд.

Fall Out Boy — Champion

Там, далеко у горизонта, виднелась линия и крыши высоток Города.