Я сойду на берег

Корабль Барто причаливал к острову. Все были счастливы незапланированной вечеринке и земле под ногами. Новый Мир, конечно, был пугающим, но и он мог быть нормальным для тех, кто знал, куда смотреть. — Я сойду на берег. Но только после тебя! — весело говорит Луффи. Ло хмурится этому необычному ребячеству. В этом можно уловить какой-то скрытый смысл, который мог бы быть провокационным, но Луффи говорит всегда прямо и искать скрытый смысл в его словах — словно обманывать себя. Попытки понять Луффи часто совершенно ни к чему не приводят. Хотя Ло и не спешит списывать весь абсурд, творимый капитаном Мугивар, на его тупость, ему кажется, что мартышка легче бы поняла Луффи, чем он. — Удивительно, что мы нашли нормальный необитаемый остров, — Ло смотрит на легкомысленного Бартоломео, который и провозгласил этот остров необитаемым. — Нужно быть внимательным. — Да ну! — Луффи хлопает его по плечу и Ло слегка отклоняется. Он только приоткрывает рот, даже реагировать не хочется. — Всё будет нормально! Никого же не видно. — Луффи очень бодр. Сейчас это не сулит Ло ничего хорошего. Только с ним Ло может выглядеть таким смиренным и снисходительным, а, может быть, он просто устал. Ло возводит глаза к небу. Небо остаётся безучастным. Может, это и не беспочвенное заявление, Хаки Наблюдения у них обоих развита хорошо. Но случиться может что-угодно. Ло делает первый шаг на землю и замирает. Луффи почему-то не спешит и Ло чувствует спиной, что не стоит оборачиваться. То, что он может увидеть, он не готов встретить. Взгляд Луффи упирается точно между его лопатками. За чёрным плащом не видно рельефа спины, а Луффи далеко не анатом, но он точно знает, куда смотрит — в чёрный глаз Роджера на смуглой коже. Ло почти не шевелится и не стряхивает этот взгляд. Спустя короткие — вечные — мгновения Луффи быстро соскакивает и оказывается рядом за доли секунды. — Когда ты набил себе татуировки? — Около десяти лет назад. — А ту, которая на спине, тебе кто набил? — Разве я тебе показывал свою спину? — Не помню. Покажешь? Ло решает обойти эту тему, а Луффи не унимается: — Так кто? Хотя бы не просит показать татуировку. Может быть, на какое-то время удастся избавиться от навязчивости. — Пингвин. Барто закатывает вечеринку, как только он умеет: с похвалами Луффи, песнями неопределённого жанра, похожего на рок, и криками — очевидно, считая своим долгом обеспечить Луффи самое лучшее гостеприимство и раздражать Ло. Это напоминает Дресс Розовский карнавал больше, чем пиратскую вечеринку. Ло уходит к берегу туда, где потише, садится на песок так, что море может доставать до ног. Как же давно он этого не делал. Наверное, с детства. Дышится внезапно полной грудью, хотя внутри что-то сдавливает и разжимается. Будто его мир перестраивается. Будто он рождается заново. Вот так, в неизвестном месте, неизвестного времени года. За это можно и заплатить снижением в безопасности. Ло смотрит прямо перед собой, а потом край глаза улавливает нечто. Ло готов подобраться и приготовился отразить атаку, но это оказывается Луффи. Он вылазит из кустов, увлечённо жуя банан и держа ещё пять в руке, и приближается к Ло. Тихо садится рядом, если не считать звучного чавканья. Ло хмурится — Луффи не вовремя. Перестройка может пойти неправильно, но Луффи знать не знает, о том, что происходит с Ло, для самого себя он всегда вовремя. Ло вздыхает, уходить он не хочет из принципа. Море, кажется, смеётся своими тихими волнами, отражая свет молодой луны. — У него были шрамы? Ло сразу понимает, о ком Луффи спрашивает. Это так внезапно и сейчас почему-то больно. Но боль кажется далёкой, такой, которая вот-вот уйдёт. Он отвечает спокойно: — Полно. Особенно, на спине. — Его часто предавали? — Луффи наклоняет голову, всё так же беспардонно жуя банан и выбрасывая шкурку за спину. Ло отмечает, что там уже собралась маленькая кучка. Он смотрит на Луффи и плотно поджимает губы. Он не любит такие контрасты. У любого другого человека этот вопрос в таких обстоятельствах бы выглядел пошло или насмешливо, но не у Луффи. Луффи как-то всё несовместимое совмещает, при том не смешивая. И Ло не хочется его покромсать. — Скорее, неуклюжесть. Почему ты спрашиваешь? — Ло щурит глаза, продолжая смотреть на Луффи, выглядит опасно и устрашающе холодно. На Луффи это никак не действует. Впрочем, как и всегда. — Не знаю. Море навевает. Поговорить. — Тот лишь пожимает плечами. Ло думает, что Луффи, наверное, вспоминает Эйса, но Ло не хочет о нём говорить, поэтому просто молчит. По правде говоря, он не хочет говорить и о Росинанте. Тот был дорогим человеком, а, раз так, лучше не растрачивать чувства и воспоминания в разговорах. Луффи, может быть, с ним согласен, потому что не задаёт больше вопросов, только смотрит вверх и незадачливо болтает ногами в море. Ло просыпается с восходом Солнца, и Луффи рядом нет. Он не находит его и в радиусе видимости. Утро встречает его глубокой тишиной отсутствия цивилизации. Заснуть на береге было опрометчиво, на секунду он думает, что его оставили, но потом удостоверяется, что все на острове, просто, в основном, ещё спят. Тогда Ло вспоминает вчерашний неожиданный разговор. Вспоминает Росинанта. Росинант… тоже был пиратом, правда, недолгое время и под прикрытием. Ло не собирался становиться пиратом, но среди представших альтернатив эта была очевидно лучшей. Так казалось тогда. Ло был малоопытен, импульсивен и зол. У него не было времени подумать о лучших вариантах. А теперь, с мировым именем, нигде не пожить тихую спокойную жизнь. Потому что везде найдутся такие, как Луффи, и кто-то похуже. На мгновение он думает, что такая жизнь ему надоела, надоели грубые сражения, грубые люди, далёкие от понимания утончённости и эстетики, уважения и спокойствия. Но после того, как он стал пиратом, особенно, таким известным, другие варианты отпадают сами по себе. Это как билет в одну сторону. Роспись на всю жизнь. Не то чтобы он жалел о своём выборе, нет. Просто свободы в пиратстве не было. Свобода, как теперь догадывался Ло, могла быть только внутренним состоянием, которое и определяло всё остальное. Луффи же собирался показать свободу всему миру. Ярко отразить внутреннее внешним, чтобы все узнали, задумались, и, может быть, смогли стать свободнее. Ведь… на самом деле, они все замкнуты в какой-то цепи: и мировое правительство, и гражданские, и пираты, и дозор. Никто не может укрыться от этого. Он назвал бы это пищевой цепочкой, Усопп — шуткой, Зоро, может быть, — колесом Сансары. Ло усмехается, подставляя сильные руки Солнцу. Он смотрит на Солнце с точностью хирурга. Определяет его тонкие лучи на кончиках волос Мугивары и на слегка вздёрнутом носу. Быть с Луффи — это неизбежно снимать с себя замки. Может быть, он с ним ещё и поэтому. Вечно восхищённый взгляд, вечная улыбка. Ло тихо выдыхает и закладывает руки за голову. Так он похож на чёрную птицу и на Бермудский треугольник, который сверкает ночью непонятными водами. Он не оставит свою команду и своих… может быть, друзей. Слово чужое, но такое нужное. В глубине души своё. Отрицать что-либо сейчас было бы малодушно. Он хочет остаться. Ему некуда больше пойти. Море — их дом. Это понятно. И Луффи его спас, почти как спас когда-то Корасон. Всё складывается простой и незамысловатой картиной, в которой осыпаются обрывы и дороги уводят за приделы рамок. У моря нет принуждённости закрытых пространств. Над морем нет власти. Поэтому морской дозор такой сильный. Но и они не могут. Не может никто. Так и должно быть. В противном случае бы наступил конец света. Море должно оставаться свободным. Хватит уже, что они… Интересно, как там поживает Дофламинго? Ещё жив? Ло ухмыляется. Он не хочет думать, что будет, если Дофламинго вылезет из той дыры со своей демонической улыбкой, и что он будет делать. Поздно уже что-либо менять. Для этого нужна целая другая жизнь. Пустой лист или много времени. Если его прикончит Дофламинго, Ло будет не так уж и против. Но не сейчас. Сейчас Ло помогает Луффи осуществить его мечту и полностью осознаёт это. Он говорит, конечно, о своих амбициях, но, начистоту с собой, понимает, что это нужно для имиджа и чтобы вообще двигаться дальше. Это даже не является желанием. Ло не знает, куда он придёт. И Ло не боится этого. Он смотрит на Мугивару — и ему всё равно. Пока рядом Мугивара и море, Ло чувствует умиротворение, хотя поведение команды союзника обычно раздражает. Но это только на поверхности. В глубине — тепло. А у моря всё наоборот. Море щекочет стопы, подставленные ему, своей прибережной теплотой и игривостью. Но в глубине — холод и тьма. Пиратская жизнь такая же, если не удалось сохранить сердце. Луффи с сердцем не расставался. А Ло? Мугивара что-то кричит и наскакивает на него со спины, захватывая длинными руками, которые иногда кажутся вездесущими. Ло от неожиданности теряет равновесие и опирается рукой на влажный песок. Он раздражается, но не злится. Луффи такой простой. И стольких людей с ума сводит. Обезьяна. — Я тебе апельсинов с острова притащил! — Отлично. Я как раз этого и ждал, — Ло улыбается, мягко и искренне.