Согрешим, Леди Маринетт?

— Как через пять минут? Адриан? Почему через пять, если идти больше? И зачем ему идти ко мне? — Девочка, вспомни события и бал. — Так это не сон… Это не сон, Тикки! — Пять минут, Маринетт! Четыре с половиной уже! — Я в душ Тикки!

***

Прошло минут 15 или 20, но наш герой ещё не появился в комнате своей Принцессы, отчего она испытывала разные эмоции: легкость и радость — что успела подготовиться, волнение — что он ещё не пришёл. Не успела она начать прикидывать варианты, чтобы разволноваться всерьёз, как раздался уже долгожданный стук в окно. — Принцесса уже успела соскучиться? — влез котёнок в чёрном костюме за весьма шикарным, но скромным букетом, как раз послужившим причиной задержки. — Уже успела заволноваться! Ты опоздал, и не на мало… и без весточек! — Зато пришёл с парой веточек! Прости, что заставил волноваться, я лишь хотел порадовать… — на каламбуре получил по лбу, а после уже оказался в крепких объятиях. Простояв так минут то ли десять, то ли двадцать, он оторвал её голову от своей груди, поднял на себя и утонул в её глазах… Неизвестно, сколько они смотрели друг другу в глаза, потом бегали по губам и вновь в глаза… Но после, они впились друг в друга первым страстным поцелуем, одновременно страстным настолько, насколько и невинным. Но страсть росла, как младшие сестры Али, незаметно и быстро… И вот они уже оба на эмоциях страсти: он без трансформации (Плагг быстро ретировался в поисках сыра или Тикки), она уже в одной маечке, лямки лифчика нагло смотрели с её плеч, словно бросая вызов, что больше то ему и не увидеть. Но повторная эмоциональная переглядка и они раздевают друг друга уже не только взглядом, но и руками, никогда не раздевавших никого, кроме себя, но с таким чувством, с таким порывом, как будто это лишняя одежда портит вид, хотя сейчас для них всё так и было… Оставим их одних? Или продолжим «подглядывать»? Нет, без чувства вины читайте дальше, вы же за этим и пришли, а они об этом и не узнают… Страстно раздевая друг друга, догоняя руками взгляд, они не собирались останавливаться, но паузу сделали: он взял её на руки в одном нижнем белье, и положил бережно на кровать, по пути теряя голубые джинсы… Он посмотрел на неё и спросил: — Согрешим, леди Маринетт?...