Тёмный Лорд и рыжая бестия

Гарри Поттер, ныне временный преподаватель Зельеварения в Хогвартсе из-за желания познакомиться и лучше узнать свою копию из другого мира, был в ярости. Ему удалось сохранить самообладание и скрыть эмоции, пока разговаривал с однокурсниками и однокурсницами пострадавшего Драко Малфоя, но теперь, когда он размашистым шагом направлялся в Больничное Крыло, пришлось призвать на помощь все силы и рассудительность, чтобы не вспылить, не прибить Рубеуса Хагрида и не сделать ситуацию хуже. Гарри не сомневался в том, что вспыльчивость до добра не доведет, а он ведь совсем недавно принял решение подыграть Альбусу Дамблдору и роль доброго и светлого волшебника получалась сравнительно хорошо. Ещё утром Гарри нейтрально относился к Рубеусу Хагриду, лесничему и новому преподавателю Ухода за Магическими Существами. Мужчина принял важное решение: сохранять нейтралитет со всеми, а когда в школу вернётся Северус Снейп, то попробовать с ним подружиться, ведь они практически одного возраста в этом мире. Но сейчас Поттер был выведен из себя тем, что Хагрид, вероятно, не продумавший как следует учебную программу, познакомил детей (а студенты третьего курса для Поттера являлись детьми) со столь опасным существом, как гиппогриф. Подобное было просто недопустимо. Несмотря на то, что гиппогрифы относятся к третьему уровню по степени опасности, ученики должны были начать обучение с существ не опаснее первого уровня, как считал Поттер. Была и иная причина ярости у Темного Лорда: гиппогрифы были невероятно опасны. Да, они были необычны: туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Да, они были гордыми животными: зверь не выносит не только ни грубого слова по отношению к себе, но и пренебрежительного тона, а ещё не верят тем, кто часто моргает. Но при этом они были достаточно опасные: раны от когтей гиппогрифа так просто не заживали. Именно поэтому к таким созданиям допускать стоило лишь квалифицированных волшебников, но никак не учеников, которые пришли на первый урок. — Профессор Поттер! — мадам Поппи Помфри облегченно выдохнула, когда Гарри распахнул двери больничного крыла и направился к Драко, который лежал на кровати. — Как хорошо, что вы пришли! Поппи Помфри была не просто сотрудницей школы волшебства и магии, не просто целительницей. Она была достаточно легендарной личностью и одной из лучших в своем деле. Гарри прекрасно знал, что та справится с любой бедой и обязательно поможет, при этом не будет задавать лишние вопросы. Но также Поттер понимал и то, что не от всех ран могут быть средства. — Мадам Помфри, — с уважением произнес Гарри, стараясь не сорваться, ведь целительница была той, кого он уважал даже в своём мире. — Профессор Поттер, — целительница была не из тех, кто долго обсуждает что-то, и предпочитает сразу переходить к делу. Особенно учитывая то, что временный преподаватель Зельеварения заменял Северуса Снейпа и являлся временным деканом Слизерина. — Мистера Малфоя ранил гиппогриф. Я заставила Драко выпить животворящий эликсир, а также порцию крововсполняющего зелья. Драко потерял не много крови, но лишним данное зелье не будет в его ситуации. Так как рана была нанесена когтями зверя, я использовала экстракт бадьяна. К сожалению, не помогло. Пробовала использовать его вместе с противоядием от магических ядов, но и это не подействовало. Я думала, что смогу обойтись без летейского эликсира доктора Летто, но, к сожалению, не в этом случае. Вероятно, гиппогриф вложил в удар нечто большее, чем просто обиду. Гарри, несмотря на то, что внимательно слушал мадам Помфри, склонился над Драко, который был погружен в сон. Раны на руке Малфоя действительно выглядели паршиво, и, если бы не умение целительницы, не стремление всем помочь, яд от когтей гиппогрифа распространился бы по всему телу. — У вас ведь есть летейский эликсир? — с надеждой спросил Гарри, понимавший, что вопрос был лишним. Если бы был, то Драко сейчас бы не лежал погруженный в сон, а сидел бы на кровати. — Увы, ведь я бы его уже применила! — спокойно, но твердым тоном произнесла волшебница. — И мне нужна ваша помощь. Поттер кивнул. Еще раз осмотрел руку Драко и затем взглянул на мадам Помфри. — Я немедленно займусь данным зельем и принесу вам достаточно склянок, чтобы у вас был запас. Гарри понимал, что Северус Снейп будет не в восторге от того, что его запасы некоторых редких ингредиентов значительно уменьшатся, но выбора не было. Поттеру не хотелось объясняться перед Люциусом, почему он не предпринял ничего для того, чтобы помочь Драко. Конечно, можно было бы обратиться в Больницу святого Мунго, но потребовалось бы много времени, а трансгрессировать с раненым было опасно. «Я добрый и светлый волшебник. У меня нет выбора. Я добрый и светлый волшебник, а вовсе не темный лорд…» — мысленно напомнил себе Поттер. Не прощаясь, он направился к выходу из больничного крыла, надеясь на то, что по дороге никто его не отвлечет.