Совсем не сумерки

Не лезь на рожон, не светись, будь аккуратнее, Ванечка никогда не думал, что учить его будет вечно вляпывающийся Славик. Тот же был неожиданно серьёзным. — Не собираюсь я на него кидаться! — Ваня, в конце концов, не выдержал, закатывая глаза. — Уверен? — а Слава успокаиваться всё отказывался. — Я могу попросить Мирона его с собой не брать, — если бы Ваня не волновался настолько сильно, ударил бы. — Я достаточно хорошо себя контролирую, чтобы не нападать на пёсика, поверь мне. — Хочешь есть? — но вот когда Слава начал закатывать рукав рубашки, Ваня всё-таки вспыхнул. — Я же сказал, со мной всё в порядке! — почувствовал себя виноватым сразу, как наорал. Слава не виноват был, что беспокоился. Они всё же были связаны, даже если оба уже ненавидели это. Ванечка действительно устал чувствовать, хоть сейчас уже и не так сильно, все чужие эмоции. Он знал, что это работает и в обратную сторону. Но это ведь именно Слава нашёл себе любовь великую и теперь жаждал познакомить с ним своего самого близкого человека. Ванечка был вовсе не уверен, что Мирон Янович будет так уж рад познакомиться с ним официально. Всё-таки в лучших друзьях у Великого и Ужасного ходил оборотень, а Слава успел уже расколоться. Да и не смог он придумать другое объяснение, когда чуть не удушил Рудбоя при первой встрече. Ваня никак не мог подумать, что их связь так сильно подействует. А уж что Мирон пожелает сам убедиться, что на Славу больше никто не претендует, было вполне ожидаемо. — Тебе нельзя меня кормить, — он аккуратно поправляет Славе рукав. — Если ты, конечно, не хочешь, чтобы Янович решил воспользоваться осиновым колом, — он хихикнул, хотя и понимал, что угроза может оказаться вполне реальной. — Не хочу, — Слава отдернул руку. — Просто волнуюсь. Знаешь же, что вы оба мне дороги. А Рудбой, — Славу явно передёрнуло. — Псина противная, — странно, что никто ничего не понял ещё на исторической хуйне, но видимо, тогда они не стояли так близко. — По-моему, успокаиваться стоит совсем не мне, — Ванечка фыркает почти весело, он прекрасно знает, что волнуются они оба, и чем дальше, тем сильнее. Им бы уже выйти на воздух, оказаться подальше друг от друга, но они никак не могут собраться. — Нам пора уже, и так опаздываем, — Слава натягивает, наконец, кофту и они выходят в душный подъезд. Куртки оказываются явно лишними, но возвращаться никому из них не хочется. *** — Просто не подходи к нему близко и всё у вас будет замечательно, — Мирон вот уже битый час рассказывает Ване как себя вести при встрече со слишком подозрительным дружком своей сучки. Охра внутри недовольно поскуливает, надеялся, между прочим, сегодня на ежевечернюю прогулку. — Вдохни уже, — Мирон вожак, пусть и человек совершенно на сто процентов. Ваня обычно не очень-то сопротивляется его воле, но эта идея совершенно безумная. К вампиру на обед попадать не хочется до дрожи. Его даже осиновый кол, любовно выточенный Мироном ещё в начале отношений, абсолютно не успокаивает. — Всё будет замечательно, я не собираюсь его трогать. — А Охра? — волк, довольный упоминанием всуе, перебирает изнутри лапами, честно-честно обещая человеку жизнь не портить. — Собирается валяться в отключке, — сам Рудбой с чистым сердцем уже пообещал ему длительную прогулку после. — Спасибо! — Мирон благодарил с чувством, пусть и волка, а не человека. — Не волнуйся за нас, я же обещал, — Ваня уже успел успокоиться, он вообще предпочитал держать голову ясной. Звонок в дверь заставил обоих подпрыгнуть. Ваня даже на секунду задумался, как гости прошли мимо домофона, но потом он вспомнил о ремонте, который, как сорняк, стремительно разрастался по всему дому. Когда Мирон всё же открыл дверь, в нос Ване шибанул резкий неприятный запах. Охра зарычал изнутри, совершенно позабыв о данном обещании, чего раньше, между прочим, никогда ещё не случалось. Они всегда жили мирно. И вот теперь мелкий пацан вмиг порушил всё спокойствие. Сучка Мироновская обнажила зубы, намереваясь, видимо защитить. — Издеваетесь? — Мирон был единственным, кто не чувствовал желания убивать. Впрочем, его окрика Славе, как и Рудбою, хватило за глаза и за уши. Карелина Мирон к тому же ухитрился подтащить к себе поближе, окончательно успокаивая. Охра тоже потихоньку утихомиривался, хоть и скалил зубы в сторону Фаллена. *** — Отойди от меня, — Ванечка посмотрел на Рудбоя неодобрительно, продолжая тащить Славу к выходу из клуба. — Какая неожиданная встреча, — Рудбой скалится абсолютно пьяным оскалом. — А почему Мирона не предупредили? Он волновался, между прочим! — А я не его собственность! — такой же пьяный Слава, попытался вывернуться, чтобы по старой памяти заехать Рудбою по морде. Ваня лишь перехватил его поудобнее, не давая конфликту разгореться окончательно. — Его, и ты это прекрасно знаешь, вот и бесишься, — Рудбой вновь пьяно хихикнул, поближе подходя к Ванечке. Тот инстинктивно отшатнулся. — Иди отсюда по-хорошему, — на самом-то деле, ругаться ему не хочется абсолютно, и Славку жаль почти до дикости. Вляпался его друг, жуть как вляпался. Но окончательно своё счастье осознал только сейчас, вот и сбежал подальше. И теперь напивался с грусти, никак не в силах решить, что делать дальше. — Мирон психует, — Рудбой морщится, ему это явно неприятно. Да и вообще, видеть его напивающимся в одиночку — странно. — Не моя проблема! — Слава обиженно дуется, и вообще-то у него есть причины, Ваня великолепно их знает, всё-таки не один десяток раз их успел выслушать. В следующий момент Рудбой хватает Славу за руку, и Ваня едва удерживает себя от нападения. Всё-таки в разладе Славы с Мироном виноват в какой-то степени и он. Ведь если бы он не напоролся тогда на кусок арматуры, не пришлось бы срываться и вновь пить у Славы кровь. Тогда бы и Рудбой, псина не в свои дела постоянно лезущая, на следующий день этого бы не почувствовал и не высказал бы Ванечке, что он о шлюхах разных, лезущих к сучкам его друга думает. Ванечку тогда бы возможно не бомбануло бы и он не бросился бы на противного гада, и не упустил бы тот момент, когда Мирон успел открыть рот и обвинить Славу во всех смертных грехах. А тот вдруг внезапно обиделся и съебался, выдернув из рычащего клубка Ванечку и потащив его домой. — Ты пойдёшь со мной! — да уж, оборотень был силён, зараза, Ваня едва удерживал Славу около себя. Хотя тот и начинал уже несвязно материться, обвиняя двух дебилов в том, что те пытаются превратить его из целого человека в две совершенно точно мёртвые половины. — Хватит, — внезапно Слава даже обрёл голос и вырвался из удерживающих его рук. — Я не собираюсь к нему возвращаться! — наорал на Рудбоя, быстро удаляясь в сторону остановки. Ванечка же пойти за ним банально не успел, не ожидал, что гнев пьянющего оборотня переключится на него. — Это из-за тебя всё! — в голосе его звенела самая настоящая истерика. — То есть из-за меня, да? — к своему стыду, Ванечка чувствовал, как и его спокойствие улетучилось словно дым. Как, впрочем, и всегда, когда он оказывался около чёртового оборотня. Это вроде как было обусловлено чёртовой физиологией, хоть Ванечка раньше и не встречал других оборотней. Да и вообще, не предполагал, что те могут быть бэк МС известных реперов. — Это ты полез, даже не потрудившись разобраться, — он уже чувствует, что ругаться мешают вылезшие клыки. — А в чём было разбираться, от него несло тобой! — Он спас мне жизнь! Понимаешь, просто спас мою долбанную жизнь, — для Ванечки это вполне себе больная тема. Вампир не может быть настолько неуклюжим. То есть в обычное время Ваня был вполне себе сносен, но как только выдавался случай ёбнуться с какими-нибудь серьёзными последствиями, он обязательно это делал. Вот и не удивительно, что Рудбой смотрел на него с таким недоверием. Для вампира подобное «везение» было штукой немыслимой. — Меня проткнул кусок арматуры, — признался, наконец, с тяжелым вздохом. Ваня вообще-то абсолютно не собирался изливать душу, но псина своими обвинениями почему-то вывел его на эмоции. — Как? — а вот за изумление в чужих глазах хотелось по-простому дать по морде. Чувак явно не понимал весь ужас Ваниного положения. Да если бы его кто из родственников встретил бы — засмеял. И Рудбой на самом деле, уже должен бы был, потому что человеком не был. — Превратиться не успел, — Ваня действительно не понимал, что всё ещё делает в занюханной подворотне, напротив, чёрт бы его побрал, самого настоящего оборотня. Хорошо хоть тот просто с офигевшей рожей стоял, не спеша как-то комментировать очередной Ванечкин проёб. — Но на кой хер ты вообще туда попёрся? — вообще-то, по Ваниным сведениям, Рудбой был до противного спокойным парнем, спокойным, уравновешенным, в общем, не чета самому Ване. Только вот сейчас тот даже не думал прятать изумление. — А тебе-то какая до этого разница? — Ванечка едва подавил желание закатить глаза, потому что история была действительно глупой. Ему просто хотелось побыть в одиночестве, что сделать на очередной вписке, куда его притащил Слава, казалось довольно сложным и Ванечка, уже довольно пьяный и вроде как даже что-то принявший, решил, что было бы неплохо через окно выбраться на крышу. Хорошо хоть дом был пятиэтажным… Летел он быстро и вроде как даже не громко, потому что не одна скотина так и не глянула выяснить, что же произошло. Был бы человеком, падение стало бы для него последним, а так он даже на ноги подняться оказался в состоянии, только шатало не по-детски. Добравшись до нужного этажа, он открыл так и незапертую дверь и с трудом выцепил Славу, с которым они пешком тогда прошли до самой квартиры. А потом Славушка, добрая душа, всё-таки напоил его своей кровушкой, и Ваня почувствовал себя человеком. Ну, или просто вполне живым. — Не хочу об этом говорить, — быстро продолжил, пока Рудбой не догадался привести хоть какие-нибудь аргументы. Тот кивнул неожиданно покладисто. — Но ведь вампир не может отпустить того, кто с ним связан, — чёрт, образованная псинка попалась. Ванечка тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Вопрос был ожидаемым, но от того не менее сложным. — Я его и не отпускаю, — прежде, чем Рудбой успевает в очередной раз попытаться его немного погрызть, Светло продолжает. — Отношения не обязательно должны быть романтическими, чтоб ты знал. Он — моя семья, и этого не отменит тот факт, что он спит с твоим носатым дружком. Так, не кипятись, я просто истину провозглашаю, — Ванечка ругается, отпрыгивая от Охры. Чёрт, волк выглядит так, как будто намерения у него самые что ни на есть злобные. — Кто вообще выпускает волка посреди города! — Ваня надеется, что его голос не дрожит, а также на то, что Рудбой к нему всё же прислушается. Он может сейчас ввязаться в драку и даже возможно выйдет из неё победителем, всё-таки нельзя недооценивать вампира, даже если он и законченный неудачник, но он всё ещё старается решить дело миром. — Так нельзя, — взывает к совести, тут же понимая всю ошибочность своей тактики. Откуда у таких как Рудбой совесть. Жопа у них пушистая с хвостиком, а совсем не совесть. Но, по крайней мере, когда они клубком по земле катятся, Ванечка чувствует, что сделал всё возможное. *** Ваня слышит рык Охры в своей голове настолько громко, что уже не может его удерживать. Волк вырывается на свободу стремительно, к вампирским россказням уже не прислушиваясь. Перед ним враг, хоть и мелкий какой-то, но Охра не собирается давать ему спуску. Не вампиру. И он кидается на добычу. Вполне сильную, как оказывается чуть позже. Они шипят, рычат и скалятся, пытаясь зацепить побольнее. Единственное, Ванечка не может его укусить, не тогда, когда луна практически полная, в это время кровь оборотней превращается в смертельный яд для вампиров. А вот Охра не ограничен никакими условностями. Он бы давно уже загрыз вампирёныша, но всё его существо переполняет какой-то игривый азарт, заставляя скорее играть, чем действительно пытаться угробить. Вампир под ним рычит уже от бессилия, не в силах ничего сделать с победившим волком. А потом носа касается чуть изменившийся запах. Или поменялось лишь восприятие? Не важно. Сейчас характерная для вампиров вонь ощущается им как аромат самки, которую он обязан забрать себе. Она казалась ему такой важной сейчас. Убивать больше не хотелось, только подчинить себе и, быть может, ещё немного поиграть, прежде чем пометить. Вампирчик в очередной раз попытался вырваться из крепкой хватки, сопротивляясь явно уже из последних сил, а волку надоело ждать и он, придавив лапами, легонько куснул самку за плечо, помечая своим запахом, делая её своей. Вампир застыл, кажется, не в силах осознать происходящее. Он взвыл, пытаясь вырваться в последний раз, но так и не преуспел, а как только он прекратил сопротивление, Ваня вновь ощутил контроль над ситуацией, возвращая себе человеческое тело. — Ты охуел? — голос Светло звучал крайне тоскливо, и, судя по хрипу, орал тот уже довольно долгое время. Ваня почувствовал бы себя виноватым, если бы ему не было бы так хорошо. Ситуация ощущалась правильной, пусть Ванечка пока явно не разделял его планов. А ведь идея была хороша. К Светло его, хоть и неожиданно, но потянуло с неимоверной силой, а, если тот останется рядом с ним, у Мирона с его сучкой не останется тем для споров. Охра отозвался на мысли довольным урчанием. — Хочешь их помирить? — Ваня шептал слова на Светловское ухо, наслаждаясь тем, насколько более красным оно после этого выглядит. — Не особо. Не хотелось бы, чтобы мой лучший друг на всю жизнь застрял с каким-то ревнивым дебилом, — кажется, поняв, что в ближайшее время жевать его больше не будут, Ванечка принял стратегически верное решение — не сопротивляться, застыв под Ваней. Ему вряд ли было тяжело, всё-таки силёнок хватало, пусть и проиграл он на этот раз. — Они ведь любят друг друга, — Ванечка в ответ лишь недоверчиво хмыкнул, но Ваня был уверен — задумался, ещё как задумался. Для Славы явно счастья хотел, если вообще мирился с Мироновским присутствием так долго. — Мы могли бы хотя бы попробовать, — то, что единственное более тщательное обнюхивание заставило Ваню хотеть забрать Ванечку исключительно себе — для того оставалось всё ещё загадкой. Но укус, оставленный волчьими зубами на том месте, где шея переходит в плечо, совсем скоро Ванечка поймёт, что тот не заживает с привычной скоростью. Хрен знает, сколько пройдёт времени, прежде чем дойдёт, что не пройдёт и никогда. А значит, у Вани было совсем немного шансов заставить его с этим смириться. И их план был идеальным прикрытием. *** — То есть как, вы с Рудбоем встречаетесь? — в голосе Славы были отчётливо слышны панические нотки. Он жопой чуял, что вот лично для него это ничем хорошим точно не обернётся. — Да как-то само собой получилось, — Ванечка пожимает плечами, стараясь выглядеть как можно более убедительным. Казалось бы, общающийся с ним на протяжении стольких лет Слава с лёгкостью раскусит его вранье, но тот лишь продолжил тупо хлопать глазами, явно не в силах переварить услышанное. — И ты должен присутствовать на нашей вечеринке, — эта часть плана всё ещё довольно тупая, но Слава слишком привык его спасать, и Ванечка очень надеется на вырабатывавшейся условный рефлекс. — Зачем? — Чтобы защитить меня, конечно, — это должно сработать, потому что иногда кажется, что Слава не переносит Рудбоя ещё больше, чем сам Ваня и, даже если эта ситуация кажется немного странной, сейчас она явно им на руку. — Хорошо, — Слава тяжко вздыхает. Он вообще сейчас больше похож на смертника, добровольно покорившегося злодейке-судьбе. — Но это будет проходить не здесь! — хорошо, что в их планы это и не входило. Допустить оборотня в свою жизнь больше, чем это необходимо. Да к чёрту, в битве за квартиру Ваня поставил бы на Гришу. *** — Ты уверен, что это хорошая идея? — Мирон в который раз тоскливо посмотрел на дверь, в которую вроде полчаса как уже должны были постучать. Ваня не стал напоминать ему, что для дамы опоздание дело привычное. Сомневался он, что друг в состоянии сейчас оценивать шутки. Вообще Окси был подозрительно нервозным. Нет, чтобы хотя бы поблагодарить. Не то, чтобы Ваня ждал от друга крепких объятий, но на одно малюсенькое «спасибо», его могло и хватить. — Ты же сам хотел его увидеть, — терпеливо напомнил ему Ваня. — Но не так же! Я хотел, чтобы он ко мне пришёл добровольно, — вообще, видеть почти раскаивающегося Мирона — забавное зрелище. — Не думаю, что Фаллен приставил к его голове пистолет, — он чувствует, как Охра внутри довольно урчит. Чёрт, он же даже не имя упомянул, всего лишь прозвище. Да уж, а ведь Ванечка до сих пор был уверен, что проводят время вместе они только из-за упрямых друзей. — Кстати о нём. Я вчера был несколько не в состоянии адекватно отреагировать на эту новость, — да уж, никакущий Мирон просто вырубился, даже не дав Ване досказать всё до конца. — Как ты можешь с ним встречаться? Я думал, это невозможно чисто на физиологическом уровне, — Ваня практически не сомневался, что спросят у него что-нибудь не слишком обычное. Не: Вань, а как вы познакомились, Вань, ты просто, если что знай, у меня есть уже коллекция осиновых колов в подвале. Но он всё же удивлён, что Мирону интересна лишь техническая сторона вопроса. Даже немного обидно. — Охра так не считает, — Ваня отказывается признаваться, что и сам он в подобной ситуации понимает ничуть не больше. — Ладно, замечательно, думаю, вы будете красивой парой, — Мирон улыбается, и Ваня бы даже обрадовался его энтузиазму, если бы не знал, что всё это продиктовано абсолютно корыстными целями. Избавление от вечно бесящего Окси соперника — серьёзный стимул сдать друга вампиру. — Рад, что ты так думаешь, — Ване приходиться серьёзно подавлять порыв смертельно обидеться. Тут в дверь наконец-то звонят, и приходиться сдерживать Охру, всем существом рвущимся наружу. Поцеловать, хотя бы рукой провести — всё, чтобы только оставить свой запах, показать Ванечкину принадлежность только ему. Открывать идти приходится тоже Ване, потому что Мирон внезапно куда-то девается. Ваня порой предполагает, что у него тоже есть какие-нибудь сверхъестественные способности, просто он умнее и другу ничего не рассказывает. — Привет, — Ванечка внезапно обнимает его самостоятельно, что оказывается ожидаемо приятным. И пускай причина — всего лишь пялящийся на них Слава, Ваня чувствует, как тревога немного ослабевает. Возможно, он больше не может осуждать Окси за излишнюю ревность. — А теперь отлепитесь друг от друга хоть на секунду и дайте мне занести пиво, — вернуть сучку Мирону под бок и перестать испытывать настойчивое желание её убить, вот две цели, которые Ваня собирался осуществить любой ценой. Даже ценой отхода с занятых позиций. — Какие люди! — голос, внезапно становящийся глумливым, ну какого же хера Слава продолжает так реагировать? Неужели настолько сильно обиделся? Ваня вообще не представляет, как можно надолго обидеться на Мирона. Да, иногда тот бывал тем ещё придурком. Но к этому быстро привыкало всё его окружение, ну или нет, и тогда долгие годы ходили разобиженные индивидуумы, не находящие своего места в этом мире. — Может, оставим их ненадолго одних? — кажется, Ванечке очень не хочется проходить дальше. — Поубивают ведь друг друга, — а вот Ване хочется Мирона с его заёбами проконтролировать, чтобы не сказал ничего того, после чего их дверь хлопнет раз и навсегда. Так что они проходят на кухню и даже перекладывают пиво в холодильник. Мирон тем временем просто продолжает стоять напротив Славы, оба явно не собираются продолжать разговор. В какой-то момент лишним себя чувствует даже Ваня, и они тихо сваливают на улицу. Он думает, сходят в магазин, в кино или хотя бы просто посидят в подъезде, но нет, Ванечка твёрдо намеревается познакомить его со своим котом, обещая незабываемые ощущения. О чём он говорил, Ваня понимает только в тот момент, когда нечто рыжее пытается оцарапать его, как только он входит за Ванечкой в дверь. Вообще-то, несмотря на все стереотипы, коты к Ване относятся скорее положительно, так что у этого он подозревает просто врождённо ужасный характер. — Бля, место, Гриша, место, — кота Ванечка с трудом, но всё-таки от него отрывает, чувствуется, что подобные команды тот явно не воспринимает. — Ебать, у тебя рыжее сокровище, — царапины от когтей почему-то не залечиваются сразу, и под кожей разливается противный зуд. Охра требует сделать из кота ростбиф. — Почему ты согласился? — Ванечка неосознанно дотрагивается до его укуса, не в первый раз уже за последнее время и Ваня непроизвольно расплывается в улыбке, ну и спешно садится на предложенное кресло, надеясь, что положенная сверху сумка успела скрыть стояк. — Мирон умеет быть несчастным, — Ваню передёргивает, когда он вспоминает осунувшегося друга, запоем читающего какие-то свои умные книжечки. — Не представляешь, насколько душераздирающее зрелище, — Ванечка недоверчиво хмыкает, но почему-то это не кажется искренним. — И всё-таки? — А как ты думаешь? — он не может сам ответить на этот вопрос, только не прямо сейчас. — Позволишь мне? — три вопроса подряд в одном и том же разговоре начинают напрягать, но Ваня всё же позволяет Ванечке сесть на подлокотник. Напрягается только, судорожно вспоминая, где сейчас находится луна и может ли его предположение оказаться правдой. И сам же наклоняет голову, когда Ванечка проводит ладонью по его щеке. Подставляется. Охра не в восторге от того, что должно сейчас произойти, но у них уже нет другого выхода, и обоим отчего-то ясно — не навредит. Так что, почувствовав губы на своей шее, Ваня даже не вздрагивает. Когда Ванечка всё же его кусает, сумка с Ваниных коленей падает на пол, но он не в силах больше думать об этом. С первым же глотком его мир меняется, подстраиваясь под Фаллена. Ваня, пусть и слабо, начинает ощущать его эмоции, и они окончательно сносят его выдержку. Подхватить мелкого Ванечку на руки — плёвое дело. Донести до кровати — и того легче. Ваня целует его так долго, что заканчивается последнее дыхание, но точно знает — вампиру на это глубоко плевать. У них обоих есть когти и довольно хорошая регенерация — огромное подспорье в поспешном раздевании. Ваня даже не успевает почувствовать стыд за царапины на Ванечкиных боках, как те светлеют и перестают казаться хоть сколько-то серьёзными. Они оба не готовы сейчас решать, кто в кого будет пихать член, да и не думается Ване, что выдержки у него хватит ещё и на долгую и вдумчивую растяжку. Так что они целуются, помогая друг другу руками и, да неужели, кажется это лучший секс за всю Ванину жизнь. Довольно глупо, но он не может считать иначе. Хотя возможно, это только временное помешательство. — Надеюсь, они помирятся, — Ваня мгновенно напрягается, думая, что сейчас его выставят восвояси, не дав им с котом больше ни единого шанса. — Потому что я планирую переселить Славу к Мирону, и Гриша останется со мной, — Ваня счастливо улыбается, снова Ванечку целуя. — Я попробую с ним ужиться, — клятвенно обещает. — А кто сказал, что ты переезжаешь ко мне? — Светло ухмыляется, но тут же начинает вырываться, давясь смехом. Ваня прекращает его щекотать, только после признания, что без него Ванечкина жизнь будет совсем не такой, как бы хотелось. *** Фаллен просто обязан ненавидеть Рудбоя, ведь им на роду написано быть злейшими врагами, ведь вампиры не переносят оборотней ни при каких обстоятельствах. Вместо этого Ванечка каждое утро тихонько матерится, пытаясь вылезти из-под тяжеленной туши своего личного проклятия. Потом выслушает жалобное мяуканье Гриши, насыпая коту диетический корм. Ветеринар уже почти доволен их результатами, а значит кот скоро снова сможет есть всё, что не приколочено. Потом его обнимут со спины, и сонный Ваня поцелует след от собственного укуса. Может быть, это даже приведёт к чему-то большему. Или нет. В любом случае, Ванечку полностью устраивает его жизнь. И плевать он хотел на стереотипы.