Апрельская ведьма

      В ту ночь даже звёзды сияли по-особенному. Большая луна висела среди чистого безоблачного неба и освещала дворец королевской семьи. Дворец был самым выдающимся зданием в окрестностях, потому что среди окрестностей выделялся лишь город: пускай сначала захватят его, а уж потом — королевскую семью.       Свет в покоях принцессы не гасили всю ночь. Служанки порою стучались в двери, но принцесса Лаона лишь отправляла их за той едой, что не годилась для принцессы в глазах людей. Фигура, что была темнее ночи, зависала у окна Лаоны едва ли не ежедневно и давно не вызывала удивления у горожанок. Фигура, помимо прочего, обладала остроконечной шляпой, летающей метлой и шутками, способными рассмешить принцессу.       — А давай убежим вместе! — восклицала ведьма, и печальный вздох прокатывался по всему королевству.       — Рики, не глупи, — улыбалась ей принцесса, выглядывая из своего окна. — Я никуда отсюда не денусь. Кажется, никогда.       — А я никогда не смогу остаться.       Лаона улыбалась ей, маленькой рыжей ведьме, не в силах контролировать улыбку, когда всё, что ей оставалось — перемахнуть через распахнутое окно и в своей ночной рубашке поставить ноги на неустойчивую ведьминскую метлу. А служанки стучали в двери всё чаще.       Воздух на улице был холодным и носил в себе всё разнообразие городских ароматов. Принцесса Лаона сидела в окне целую ночь и лишь на рассвете отправлялась в постель, чтобы заботливые король и королева не журили её за легкомыслие. Она была юна и далека от королевских дел, а ведьма по имени Рики была того рода тайной от родителей, о которой знал весь город. И звонкий смех, разлетающийся над городом, никогда не пугал людей.       Рики пропадала каждое лето и объявлялась в разгар весны, ведь всё лето она готовилась к осени, всю осень — к зиме, а зимой терпеливо ждала, когда же наступит весна, чтобы среди домашних дел появилась возможность видеться с Лаоной. Старшая ведьма Амальформа стыдила Рики за то, что та была столь беспечна, но на шабашах Рики интересовал только чай, а не чужое мнение. В это же время ровесницы Рики лишь летали меж гор и по ночам сбегали из хижин, чтобы провести время подруга с подругой без вездесущего мнения старших.       Королева Магдалена, стоило узнать о Рики, обеспокоилась тем, что все мысли средней дочери были заняты не предстоящим выбором подходящего принца, а озорной ведьмой и магией. С особым придыханием она восклицала, что дочери перестали интересоваться предназначением и не желали посвящать жизнь одному мужчине; на что Лаона тихо, но с теплотой в сердце отвечала, что Рики могла бы одолеть любого принца лишь взглянув на него. Королева терпеливо вздыхала.       Шло время, и Лаона взрослела. Королева Магдалена всё чаще говорила ей:       — Дочери такие проблемные! У королевы Гелокамеры старшая дочь хочет сбежать из дома, а у королевы Норы единственная дочь не желает выходить замуж!       — Так может, дело не в дочерях, а в судьбах, что им уготованы? — отвечала Лаона, уныло ковыряя ужин, и надеялась, что её отношение к решениям подруг будет трактовано однозначно.       Рики тоже взрослела, и иногда, когда она забиралась в покои Лаоны, они засыпали в одной кровати после целой ночи разговоров. Дни становились всё серее, а ночи всё ярче, так что когда Рики решилась поцеловать Лаону, ей пришлось добавить, что иногда ведьмы так делают. И порой именно таких женщин и называли ведьмами. После той ночи отказывать в побеге становилось всё сложнее; но Лаона пользовалась любой возможностью, чтобы стать с Рики лишь ближе. На принцев она, прежде не заинтересованная, и вовсе перестала смотреть.       А Рики всё рассказывала о жизни в горах, о маленьких деревушках и о домашних козах, что смотрели таким проникновенным, человеческим взглядом. Временами ведьма оговаривалась и замечала, что она, должно быть, всегда была неправильной девушкой.       — Неужели, имея способность летать, ты боишься, что не сможешь родить семнадцать детей и не умрёшь в родах? — замечала Лаона с лёгкой улыбкой и характерной королевской харизмой. Девушки её возраста бывали необычайно резки.       Но лето сменяло весну, и Рики исчезала из её жизни.       Лаоне не было суждено стать королевой. Даже если бы все братья перебили друг друга на тренировках по фехтованию, старшая сестра никогда не допустила бы такой глупости в отношении себя. И когда Лаоне, наконец, исполнилось двадцать три года, и она перешла в категорию «старых и незамужних», на целую весну она оказалась в поместье за городом, что было подарено ей на пятнадцатый день рождения. Лаона прогуливалась по саду, наслаждаясь цветением природы, когда большая зелёная лягушка выпрыгнула на каменную дорожку прямо ей под ноги.       Лягушка произнесла:       — Я прекрасная принцесса, заколдованная злой ведьмой. Поцелуй меня, и я пообещаю, что твоя возлюбленная не узнает об этом.       Лаона изумилась происходящему прежде, чем лягушка обернулась рыжей ведьмой с самой очаровательной и заразительной улыбкой на свете.       В тот день принцесса перемахнула через садовую изгородь и исчезла из жизни королевства навсегда. Королева Магдалена едва не отошла в мир иной от такой новости, но старшая дочь быстро напомнила, что никто из них никогда и не верила в иной исход.       Весна больше не имела никакого значения, ведь всегда были горы, среди которых стояла уединённая хижина, и всегда были домашние козы, которые пристально наблюдали за происходящим. Сильнее прочего их поразила новая хозяйка, которую ведьма одним весенним днём привела домой.