Вечер у костра.

Костер весело трещал, нарушая ночную тишину спящего леса. Сегодня Хак вызвался дежурить у костра, чувствуя, что его вновь настигла бессонница. Он любил сидеть один у костра и вспоминать многое, что связывало когда-то казавшуюся неразрушимой дружбу. Воспоминания. Как много они для нас порой значат. Как много скрыто в них чувств, невысказанных слов. Как мало их остается. Как быстро они стираются из памяти. Воспоминания напоминают нам о самых грустных, радостных и просто лучших моментах жизни. Память о старом всегда стирается, но ее каждый раз заменяют новые, не менее прекрасные и значимые моменты. Подбросив еще веток в огонь, Сон углубился в воспоминания очень давнего, как ему казалось, времени… — Хак! Эй, Хак! Ну, Хак! — крутилась вокруг пухлощекая Принцесска, пытаясь обратить хоть какое-то внимание на себя. — Хак!!! Ну, скажи хоть что-нибудь! Мальчишка лениво приоткрыл один синий глаз, уставившись недовольно на предмет своего неспокойствия. Маленькая Йона совсем недавно лишилась матери, и впервые после двух месяцев на ее щеках играл здоровый румянец. — Чего тебе? — протянул сонно Хак, попутно зевая. — Скоро приедет Су-Вон! — радостно взметнула девчонка пухленькие ручки вверх. — Ты что — не рад?! — Почему? Рад, — мальчишка поднялся с зеленой травы, взяв в руку свою палку. — Наконец-то ты не будешь хватать меня за мизинец, чтобы уснуть! Кто бы мог подумать, что быть нянькой для маленькой Принцесски столь проблематично! Девочка недовольно надула щечки и сложила руки на груди. Все это зрелище выглядело просто умилительно. Хаку почему-то так и хотелось как-нибудь подшутить над Йоной. — Идем, а то твой ненаглядный Су-Вон скоро приедет! — сказал он, пытаясь вывести из состояния злой белочки вдруг покрасневшую девочку. Маленький Су-Вон заметно подрос за эти два месяца, когда он последний раз был во дворце Хирью. Пусть он чуточку вырос, но был все таким же веселым чудиком, любящим все на этом свете. А вот Йона смотрела только на него… Что никак не ускользало из глаз маленького Хака. — Привет, Йона! — улыбнулся мальчишка, закружив маленькую Принцессу. — Привет, братишка Хак! — захохотал он, налетая с обнимашками на своего лучшего друга. -Привет-привет… Отпускай! — бурчал Сон, пытаясь вырваться из хватки, к которой еще присоединилась и Йона, из-за чего вся троица со смехом бухнулась на землю. Сколько бы Хак отдал, чтобы снова так же беззаботно смеяться с ними. Чтобы все было как раньше. Чтобы снова быть для Йоны просто другом, что молчит об истинных чувствах. Чтобы она так же счастливо жила во дворце, огражденная от мирских забот. Чтобы она никогда не знала нужды и предательства самого дорого, да к тому же любимого человека. Чтобы все было, как раньше. Чтобы Су-Вон стал королем, не надевая на себя маску предателя. Чтобы сам Хак служил ему и Принцессе. Слишком много этих мечт. Слишком много того, что уже никогда не сбудется. Сердце снова начало болезненно ныть, вспоминая о самых лучших моментах своей жизни. О своей детской любви к Принцессе, которая теперь перешла в нечто большее — одержимость. Правильно сказал Джи-Ха: «Ты одержим ей!» Иногда эта извращенская змея говорит не такие уж и плохие вещи. Именно сейчас он хотел прожить свою жизнь заново. Чтобы снова увидеть впервые Йону, подружиться с ней и с ее братом… Но это было невозможным. Жизнь незаметно шла дальше, заставляя идти за собой сквозь все опасности. Слишком много испытаний свалилось на них. Больше всего пострадала Йона. Хак уже плевал на себя. Для него эти лишения были просто ерундой, но вот для этой девчонки… Тихие шаги раздались среди треска костра, и хрупкая фигурка появилась рядом, озаренная рыжим светом огня. Будто перед Хаком возникла Заря — во плоти и крови. Йона посмотрела на Сона, и он понял тот вопрос, что был в ее взгляде. «Тоже не спится?» «Да…»— ответил кивком Хак, пододвигаясь и освобождая для нее место подле себя. Девушка села рядом, обхватив руками колени, из-за чего казалась совсем маленькой и хрупкой, как форфоровая статуэтка. — Скажи мне, Хак… Ты хочешь вернуться на несколько лет назад? — прошептала девушка, не зная как начать разговор. — Да… — выдохнул Сон. — А вы? — Нет… Удивленный взгляд метнулся с рыжих волос на загорелое лицо, пытаясь отыскать ответ на свой немой вопрос. -Не хочу… Потому что, я не желаю быть глупой Принцессой, что не замечала тех чувств, которые ты ко мне испытывал… Не хочу быть той, у которой в голове были глупые безделушки и наряды. Я рада тому, что ты, Юн и драконы рядом со мной… Потому, я не хочу возвращаться. Зачем это, если у нас впереди еще так много важных дел?.. Да, я скучаю по тому времени, но возвращаться в него не хочу… — Теперь остается только вспоминать… — горько усмехнулся Громовой Зверь. — Тебе до сих пор больно, да? — Я уже привык… — Ты не должен привыкать, ты должен бороться с этой болью, Хак… Или просто высказать все мне. — Нетушки! Я уже вам высказался. Даже более, чем нужно было, — попытался отшутиться Громовой Зверь. Перед глазами сразу представилось грозное лицо Хака, а в голове звучала та фраза, которая перевернула все с ног на голову. — Ты так и хотел молчать? — тихо спросила Принцесса, поежившись от налетевшего вдруг на нее холода. — Нет… Хотел сказать потом, когда бы наступило более мирное время… А вообще-то я хотел вам рассказать после этого… — тихий, но такой родной шепот коснулся губ… Поцелуй. Очередное новое воспоминание, которое запомнится на долго. Ему — потому что он поцеловал любимую девушку. Ей — потому что внутри все перевернулось. — Так…в… вот… вот о-о чем ты х-хотел тогда поговорить… — догадалась девушка, закрывая руками пылающее лицо. Он ничего не ответил, а только углубился в воспоминания, изредка гляда на задумавшуюся Йону. Она тоже многое вспоминала, как и он. Думала о многом. О Су-Воне, об отце, о том мальчишке Хаке, который каждый раз осыпал ее глупыми шутками. Сейчас эти колкости были совсем другими, уже не ребяческими. Какими-то совсем другими. И Сон стал другой… И она уже другая. Она не та глупая девочка, что смотрела на Су-Вона. Она та, которая много поняла… Йона повернула голову к своему защитнику — краска еще сильнее залила ее щеки. Его щеки быстро коснулись ее губы. Синие глаза удивленно метнулись в сторону краснющей Принцессы, недоуменно смотря на нее. Как он должен был это воспринимать? Термин «прощальный поцелуй» сюда явно не подходит. — И что это значит на этот раз? — хитро прищурился Райджу. — А…ну… не знаю… Йона виновато опустила голову, вновь прокручивая в голове свежее воспоминание. Воспоминание столь дорогое ее сердцу. Между ними было много нитей, что их связывали, но самой сильной нитью была нить общих воспоминаний. Столь дорогих каждому из них. Когда они были рядом друг с другом, то старались запоминать все: жест, взгляд, движения, любое слово. Вот и сейчас Громовой Зверь сидел и внимательно разглядывал свою Принцессу, запоминания маленький, любимый образ. — Что, язык проглотили? — продолжал он допытываться. — Или мне на этот раз вас поцеловать, чтобы вы заговорили? М? — Дурак… — прошептала рыжеволосая, обнимая колени. — Ты… Ты ч-чего де-делаешь?! — чуть ли не вскрикнула она, когда ее шеи коснулись шервавые губы. -Что я делаю? Что вы делаете?! Я, по-моему, вас предупреждал! — Не заставляй меня говорить подобное! — уже закричала Йона, тут же прикусив себе язык. Она надеялась, что ее друг ничего не понял, но его округлившиеся глаза и удивление, перемешанное с рвущимися наружу эмоциями, говорили ей об обратном. — О чем это вы? — притворился Сон последним идиотом. — Нечего прикидываться! Ты все понял! — чуть ли не плакала девушка от нахлынувшей злости. — Не-а! — мотнул Райджу головой, со смехом глядя на Принцессу. — Понял! Ты все понял! Нечего смеяться! Нет ничего тут смешного! — продолжала она злиться, ища рукой что-то, чем можно было запустить в этого притворщика. — Ну, как я вас я пойму, если вы не договариваете, да еще и бревно хотите в меня запустить? — развел парень руками. Глаза его продолжали смеяться. Это, пожалуй, одно из самых смешных воспоминаний этого дня. -Скажи правду, иначе, казню! — проскрежетала она, схватив его руками за грудки. — Я ни-че-го не по-нял! — настаивал Сон на своем. Забавляться над Принцессой ему всегда нравилось. Особенно теперь, когда она почти проговорилась. Когда в его сердце вновь загорелась огромная надежда на взаимность со стороны Йоны. В голове его сразу всплыл хитрый и простой план. Есть одна «пытка», под которой эта чудачка точно сознается. И эта пытка называется щекоткой. Пальцы быстро пробежались по ребрам, заставив девчонку тут же засмеяться и умолять отпустить ее. — Сначала договорите, а потом отпущу! — выставил Сон свое условие, продолжая щекотить рыжеволосую. — Да ты и так понял! — смеялась она, отбиваясь, как могла. — Пусти! Не заставляй меня это говорить! — уперлась Принцесса руками в его грудь. — Это уже нечестно! Я вам говорил, что вас люблю, а вы молчите. Нечестно! — вместо привычной ухмылки на губах играла искренняя улыбка. Йона смотрела на улыбающееся ей родное лицо. Она очень хотела, чтобы Хак улыбался как можно чаще. — Я люблю, когда ты улыбаешься… — вдруг сказала Принцесса, гладя еще более смутившегося Хака по щеке. — Улыбнись еще раз!.. Нет! Не ухмыляйся, а просто улыбнись! — Не-а! — мотнул парень головой, из-за чего отросшая челка прикрыла смеющиеся глаза. — Не улыбнусь, пока не скажете! — Дурак! Нельзя об этом говорить так легко! — вновь вспыхнула Йона, прикрывая руками горящие щеки. Однако, Громовой Зверь все еще пытался выпытать у этой девчонки признание, ибо причин сомневаться в ее чувствах уже не было. — Мне можно. И я могу сказать столько раз, сколько сама пожелаешь, — говорил Сон со всей серьезностью. — Болван Хак… — едва слышно прошептала она, положив голову ему на плечо. — Угу… — улыбался Сон, прижимая рыжую девушку к себе. Этот вечер слишком хороший. Подозрительно счастливый, чтобы вообще быть. Все происходящее казалось просто сном, который на утро превращается в воспоминание. Это воспоминание, пожалуй, будет самым ярким и прекрасным. Самым любимым. Воспоминания связывают нас с прошлым, указывают на ошибки, показывают самые сокровенные моменты жизни. Страшно, когда любимый тобою человек становится просто воспоминанием, которое оживает только в голове, но не в настоящей жизни. — Если я сплю, не буди меня, — тихо вымолвила Йона ему на ухо. От ее шепота по телу шла приятная дрожь, уходя под кожу и пронизывая каждую клеточку его тела. Поначалу, Сон не понял, что ему сказала Принцесса. Какие-то непонятные для него сейчас звуки вскоре сложились в простую фразу, но столь значащую для него, что она могла затмить всю боль, все пережитые страдания. Я тоже очень люблю тебя, Хак. Сильные руки еще крепче прижали девушку к себе. Она затмила все. Стала для него всем. Эта Принцесса сейчас для него была целым миром. Его миром, не принадлежащим более никому: ни драконам, ни Юну, ни Су-Вону — а только ему. Он принадлежит только ей. Так же, как и она, которая сейчас весело жмурится, обвивая тонкими руками шею Громового Зверя. Хак и мечтать о таком не мог. Чтобы Йона когда-нибудь посмотрела на него так же, как Су-Вона. Чтобы только он мог прикасаться к ней. Чтобы она сказала те слова, которые заставляли его сильное сердце пускаться вскачь. Принцесса и сама в это не верила. Не верила, что грубый, казавшийся равнодушным ко всему, Хак любит ее больше, чем кого-либо. И любит очень давно. — Хак, костер скоро погаснет! — попыталась смущенная до нельзя Йона выбраться из кольца его рук. — Ну и что? — Там Юн что-то варил. — Он просто забыл снять его. Ничего не знаю. Я ослеп и временно оглох. Так что, я вас не слышал, Принцесса! — Тебе не кажется, что теперь тебе нужно звать меня просто Йоной? — А как же твои слова насчет «Помни, кто я. Пока ты будешь помнить, я и сама не забуду!»? — Но ты же все равно будешь помнить… А котелок все же надо убрать, иначе Юн рассердится… — Ладно, — нехотя Сон выпустил девушку из рук и снял котелок к огня. Простой вечер у костра. Их таких было очень много. И будет еще больше, но этот они не забудут никогда.