You fight me

— Пап, подожди, пап!       В спешке натягивала свои вконец убитые сандалии, которые мама ласково называла «говнодавчиками» и возмущалась всякий раз, как я одевала их на встречи с подругами.       «А вдруг к вам подойдут молодые люди познакомиться, а на тебе вот это безобразие?» — после таких слов тянула в ответ обычное «ну маааам», сбегая подальше от неприятного разговора. — Не торопись, Танька, не торопись, — голос отца отозвался внизу деревянной лестницы, заполнив гулким эхом, пространство второго этажа, — ещё шваркнешься и полетишь в дальние дали. — Не полечу, — держа в левой руке маленькое ведёрко из-под мороженого, поскакала по ступенькам вслед за отцом во двор дома.       Фруктовые деревья, что были в нашем владении хорошо порадовали этим летом: сегодня мы собирали абрикосы, которых было немалое количество на земле: спелые, переспелые, гнилые, а то и вообще высохшие.       Племянница отца, моя двоюродная сестра, должна была подъехать за фруктами завтра вечером, поэтому наполнить нужно было литровое ведро и то, что держала в руках. — Танька, ты не устала? Давай отдохнем, — папа после получаса сбора, опустил ведёрко, что забрал у меня, и направился к колодцу, где вальяжно развалился гроза всех собак нашего района — кот Клерфэ, названный в честь героя «Жизнь взаймы» Ремарка. — Братик твой пришел, смотри, — большая ладонь отца опустилась на спину питомца, от чего тот замурлыкал, — мой сынку. — Не брат он мне, а гадина чернозадная, — устроилась между ними, состроив рожу коту.       Тот демонстративно зевнул, показывая острые клыки. — Намек понят, гад. Я тебя сама покусаю сегодня за лапы. — Не ругай сынку, ты его первая провоцируешь, — папа опять защищал любимое животное. — Я его просто подхожу погладить и все! А он — кусается! — Значит, котику неприятно, ты не так его гладишь. — Ну простите, что мои руки не нравятся его Величеству!       Солнце клонилось в закат, окрашивая небо в красный цвет, на котором начинали появляться первые далёкие звёзды. Воздух дарил прохладу разгоряченной коже, наполняя лёгкие. Повсюду слышалось стрекотание сверчков, что мы слушали в тишине, и даже дым сигареты отца не портил этот момент, лишь украшая его.       «Надо запомнить это. Чтобы потом вспоминать, когда станет совсем плохо». Я была счастлива в ту минуту, потому что была дома, стояло лето, а по бокам расположились члены моей семьи. Я прислонилась к спине папы, удовлетворённо закрывая глаза. Сегодня одиннадцатый день, когда не стало моего отца.       Проснулась от того, что не могла дышать носом, глотая воздух ртом как рыба. У меня с детства вазомоторный ринит, и думала, что в этом вина, пока не осознала, что щеки мокрые от слез.       Отец не снился мне со дня смерти, как бы страстно я этого не желала, молилась, чтобы вновь увидеть его, пусть и во сне. Читала много историй, когда к рассказчикам приходили их любимые люди в последний раз, и злилась, что со мной этого не происходило.       Мама говорила, что если ушедшие возвращаются через сны, это далеко не положительный знак, но мне было плевать на дурацкие приметы. Пусть хоть сам черт приходит за мной.       И наконец мое желание сбылось, но его исполнение лишь вывело на поверхность невыносимое отчаяние, что глубоко пыталась спрятать внутри.       «Все хорошо, все хорошо, все хорошо…», — скороговоркой шептала про себя слова, ставшими своеобразной молитвой, не позволяя слезам взять вверх. Не время сейчас, потом порыдаю одна где-нибудь в уголке. Но не здесь.       События вчерашнего вечера помнила отчетливо, и доказательством ему была ещё не прошедшая головная боль, а также вполне себе образовавшаяся шишка на макушке, которую, я видимо получила, падая на пол.       Аккуратно ее касаясь, огляделась вокруг. Три огромных пластиковых окна, с видом на цветущий сад, по левую сторону деревянный стол на котором возвышались несколько кип бумаг, а также разнообразные канцелярские принадлежности; книжный шкаф, снизу доверху набитый книгами; по правую сторону расположилась лестница, видимо, ведущая на верхний этаж. Сама я сидела на диване металлического цвета, рядом с которым была небольшая тумбочка с изящной лампой, по виду настолько хрупкой, что казалось, чуть ее задень и миллионы осколков тебе в подарок.       Пока изучала помещение в котором провела ночь, не сразу заметила фигуру, стоявшую возле письменного стола, отчего обратив туда взгляд, конкретно испугалась. — Ох, Господи боже, — правая рука инстинктивно легла на грудь, там где билось сердце, — вы напугали меня! — О, простите, не хотел этого, поверьте! Я ждал, когда вы закончите свой…анализ.       Собеседником оказался вовсе не тот мальчуган, за которым бежала вчера как угорелая, а мужчина лет пятидесяти. Темные волосы, что были по бокам, тронула седина, а макушка блестела, словно начищенный паркет из рекламы «Мистер Пропер». Темно-карие глаза, на носу с небольшой горбинкой восседали круглые очки; по щекам и переносице были рассыпаны веснушки, имелись у незнакомца и усы, как у «Веселого молочника». Одежда была обычная: джемпер темно-красного цвета, джинсы, удобные тапочки с пушистым помпоном посередине. — Позвольте представиться, — мужчина шагнул ко мне, протягивая руку, — Амагиро Шоичи. — Татьяна Кузнецова, — ответила я, пожимая большую, теплую ладонь, — можно просто Таня и на «ты». — Рад знакомству, Таня, — имя он выговорил с неким акцентом, — как ты себя чувствуешь? — Хорошо, спасибо. Но я бы хотела понять все произошедшее. Мистер Амагиро понимающе кивнул. — Полагаю, у тебя много вопросов, но не беспокойся, ничего утаивать от тебя я не буду, это не в моих интересах. Также не в интересах Рея.       Заметив мое непонимание, он быстро дополнил: — Моего сына, которого ты повстречала вчера в библиотеке. — Ах да, — хлопнула себя по колену от объяснения, — простите конечно, но ваш сын меня изрядно напугал и втянул, видимо, во что-то нехорошее. — Пройдем на кухню, Таня, завтрак готов, и за чашкой кофе разговор будет куда приятнее, — мужчина направился в помещение, что было по правую сторону. — Погодите, я должна спросить это сейчас, — бегло поднявшись, поравнялась с собеседником, — как… как я вас понимаю? Я не знаю вашего языка абсолютно, только некоторые слова. — О, это все благодаря этой малышке, — он потянулся к моему левому уху, коснувшись пальцем чего-то металлического.       Быстро коснулась того же места, и с удивлением обнаружила что-то вроде каффа. — Это устройство, воздействующее на зону понимания речи и ее воспроизведения, иным словом она автоматически переводит для тебя все, что говорим мы, а для нас, все что говоришь ты. Наука в наше время пошла далеко вперёд, собственно и не только она. — Это, не постесняюсь сказать, гениально. — Тента-сан, тот кто это создал, будет невероятно рад это услышать, — улыбнулся мистер Шоичи.       Кухня была небольшая, но уютная, на столе, покрытом скатертью с изображением цветущего сада, стоял завтрак: омлет с ветчиной, сладкие булочки и ароматный кофе. — Если тебе этого не хватит, не стесняйся, еда у нас есть, — мужчина с скрипом отодвинул стул. — Нет, спасибо, думаю, этого хватит вполне. — Надеюсь, это так, иначе учти- своими булочками я делиться не собираюсь! — прозвучал до боли знакомый голос       Послышались шаги и в дверном проёме кухни стоял виновник всего торжества — Рей Амагиро. — Что ж, видимо, пора тебе объяснить, в какую зад… , — отец этого балбеса кашлянул, и парень молниеносно исправил себя, — точнее, в какое приключение ты попала.