You fight me

Этой ночью мне вновь приснился отец. Он был одет в парадный костюм, уверенно держа руль темного цвета иномарки, лихо объезжая другие машины на дороге и вырываясь вперёд. Я же сидела на любимом месте — позади водителя, ближе к окну, сжимая от волнения ладони, что были в белоснежных коротких перчатках. Лиф красного цвета платья, казалось, сжимал грудную клетку, и я пыталась глубже дышать, надеясь таким образом растянуть неподатливую ткань. Пышная юбка завершалась чуть ниже колен и шуршала, стоило хоть немного сменить позу. Лишь волосы остались нетронутыми, и это неудивительно: с короткой прической мало что можно придумать. Мы о чем-то говорили с отцом и смеялись, до тех пор пока он резко не затормозил у порога длинной, мраморной лестницы, что вела в здание, мало чем отличавшееся от королевского замка. Выйдя из машины, повернула голову направо, заметив пожилую женщину, одетую так же празднично, неуловимо она напомнила мне Елизавету — нынешнюю королеву Англии. Женщина споткнулась, и я поспешила ей помочь, на что та поблагодарила и вежливо улыбнулась. Учтиво кивнув, повернулась обратно, дабы вернуться к отцу, но застыла на месте, ибо локация сменилась: теперь я была уже внутри этого замка, окружённая громко разговаривающими между собой гостями. Беспокоясь, начала глазами искать папу, как почувствовала, что кто-то прикоснулся к плечу. — Ты одна здесь? — послышался грубоватый голос, принадлежавший молодому мужчине. Повернувшись, посмотрела на незнакомца, но не могла увидеть его лица — оно словно было покрыто серой дымкой и расплывалось перед моими глазами. Одет он был в белый смокинг, и протягивал руку, словно приглашая на танец. Меня неведанным образом тянуло к нему, и, забывшись на мгновение, вложила свою ладонь в его, желая поскорее выйти в середину зала под звуки вальса. Ведь каждая девочка мечтает стать принцессой, хоть на один вечер, пусть это только плод ее воображения. Незнакомец притянул меня за талию, и единственное, что мелькнуло в голове — была мысль о том, какие холодные у него ладони. Словно у мертвеца… Сердце пустилось в бег, страх схватил горло, но поздно: пыталась вырваться из объятий мужчины, отталкиваясь от его груди, силясь выдавить хоть какое-то подобие крика. Случайно опустив взгляд вниз, замерла на долгую секунду. Прекрасный белоснежный паркет окрасился алой кровью, и с ужасом поняла, что эти реки берут начало от меня и от злочастного кавалера. Я была в крови от макушки до пят, крови тех гостей, что были в этом зале. Господи… Бездыханные тела окружали нас, некоторые из них были обезображены настолько, что не могла разглядеть их черты лица, другие были обугленны, и от их останков ещё был виден отходящий дым. Мертвые взгляды, направленные на меня, были полны ненависти, укора и боли, они словно кричали: «Посмотри, что ты наделала? Посмотри! Довольна?». Нет… Кто-нибудь, помогите мне! — Папа! — заорала что есть мочи, — Папа! Его нет среди этих людей, нет, его не может быть среди них… — Пусти меня! — тщетно пытаясь вырваться из стальных объятий мужчины, пустила в ход кулаки и отросшие ногти, — отпусти, твою мать! Кровь стекала с щек, носа, срывалась с губ, на языке чувствовался ее металлический привкус. Но лишь оказалась ещё ближе к груди, ненормальный буквально вдавил меня, игнорируя все попытки сопротивления. — Тише… — ледяной шепот охладил меня, заставив остановиться лупить его на секунду, — тише, Таня. Все хорошо, Таня, все хорошо. — Пусти, сукин сын! — взревела я, тратя последние силы. — Нет, — послышался смешок, — не отпущу тебя. Никогда не отпущу, Таня. Танечка… — Нет! — рыдания подступили к горлу. — Ты теперь всегда будешь со мной, — безумец начал покачиваться из стороны в сторону, словно убаюкивая меня, — теперь мы вместе, как мы и хотели. Как ты и хотела. — Пожалуйста… — взмолилась, чувствуя, как теряю сознание от всего, что происходило вокруг. От мертвых тел, от крови, в которой я была, от витания смерти в воздухе, от этих ненавистных, железных объятий… — Не бойся, Таня, — голос доходил до полуприкрытых век едва слышно, — я рядом. Я всегда буду рядом с тобой. Резко открыла глаза, глубоко набирая лёгкими воздух, которого было мало с каждым вдохом. Капельки пота сбегали по вискам, падая на одеяло, оставляя мокрые следы. Сердце стремилось выпрыгнуть из тисков грудной клетки, заставляя кровь бежать по артериям быстрее. Снова. Снова этот кошмар. Он повторяется вторую ночь подряд, и никак не могла выбраться из него, не могла найти отца и убежать от главного источника кошмаров в белом смокинге. За окном занимался рассвет и досыпать абсолютно не хотелось. Вновь возвращаться в торжественный зал, который за минуту наполнится красной жидкостью казалось выше моих сил. Туда, где я была виновна. Нет, нет! Это просто дурацкий кошмар, нервы шалят и отсюда плохие сны. Хлопнула себя по щекам, удовлетворённо заметив, что немного взбодрилась и мозг начинает понемногу работать в положительное русло. Хороший знак. Зная, что вновь не уснуть, решительно сбросила одеяло, наспех переоделась из ночной рубашки в выходную футболку и свободные штаны, что так любезно предоставил мне мистер Шоичи, тихо последовала к двери, открывая ее. Идя по коридору, посмотрела на настенные часы, которые показывали пять утра, и то смогла увидеть это благодаря лучу солнца, что упал на циферблат. Остальные жители дома точно видят десятый сон, ведь работали они вчера допоздна, а меня отправили в постель намного раньше, беспокоясь за состояние и объясняя тем, что «организм должен нормально адаптироваться к произошедшим изменениям», несмотря на мои попытки отрицания и предложения помощи. Спасибо, Господи, что я при этом «попадании» оказалась среди хороших людей, а не опасных злодеев или убийц. Здесь, в Мусутафу, они точно есть, даже искать сильно не надо, они сами тебя найдут в такое время. Зайдя на небольшую, но уютную кухню, набрав воды из очищающего фильтра, поставила электрический чайник, в ожидании горячего кофе села за стол, подперев рукой щеку, наблюдая за поднимающимся над горизонтом солнцем. Рэй обещал сегодня, что устроит экскурсию по городу, показывая самые знаменитые места. И конечно, он прекрасно понимал, какое место я захочу посетить первым. Интересно, если бы в моем распоряжении была какая-нибудь причуда, смогла бы найти в себе силы и стать на страже общества, как главные герои «Геройской Академии»? Я всегда хотела помогать людям, но внутри спорили две стороны: одна говорила, что все добро, что я совершаю, это ради людского счастья и радости, другая же убедительно клонила в сторону тщеславия, гордости и желания похвалы. Просто, когда всю жизнь тебя сравнивают с дочерью соседки, одноклассницей, даже с твоей лучшей подругой — появляется это дурацкое желание доказать, что нет — я лучше, умнее, сильнее, чем кто-то там. Поэтому героизм мне точно не светил. Именно тот светлый, чистый героизм, которым восхищался Чизоме Акагуро, он же Пятно. Я была бы одной из его послужного списка жертв, вне сомнений. — О чем задумалась? Повернув голову в сторону голоса, лицезрела подтягивающегося Рэя, зевавшего так широко, что можно было сосчитать все зубы. — Доброе утро, — поприветствовала, поднимаясь выключить вскипевший чайник. — И тебе. За два дня, что я провела в этом необычном городе, мы не стали близкими друзьями, но общий язык найти смогли, что не могло не радовать. Рэй хоть и был в некотором роде раздолбаем, но ум и воспитанность в серьезных моментах проявлялись таким образом, что парень менялся на глазах. Это подкупало и закрывало все его косяки в общении. — Ну что, выбрала, куда идем в первую очередь? — Рэймонд, ловко перебрасывая маленькое яблоко, с удовольствием откусил кусок, — А, не говори мне. Я уже сам догадался по твоему хитрющему взгляду. — Не сомневаюсь, что в Мусутафу есть много прекрасных мест, — неспеша налила прокипяченную воду в кружку с порошком кофе, — но Академия U.A — бриллиант среди фианитов, — протянула готовый напиток собеседнику и по совместительству моего поводыря на месяц. — Ну ты и загнула, — усмехнулся он, принимая бодрящее питье. Улицы города кипели жизнью. Повсюду слышались разговоры, звуки проезжающих машин, звонки велосипедистов, веселые крики детворы и рекламные лозунги, исходящие от телевизионных стендов на все высоты зданий. Не успевала поворачивать головой из стороны в сторону: насколько горожане были непохоже друг на друга! Волосы самых разнообразных цветов, у кого ушки, у кого рога, хвост, птичьи, кошачьи лица и тело обыкновенного человека! Одно дело читать мангу, а другое — видеть это наяву! Казалось, что я попала на масштабный косплей-фестиваль и потеряла дорогу к выходу. Счастье наполнило грудь, от которого хотелось улыбаться во весь рот. Долго не испытывала этого щемящего чувства, думала, что оно не вернётся ко мне в ближайшее время. Уже практически дойдя, по словам Рэя, до академии, увидела что-то наподобие палатки для проведений митингов и толпу людей вокруг нее. Судя по тому, что здесь были тележурналисты, проходило какое-то особенное мероприятие. — Эй, Таня, чего ты застыла? — проводник оглянулся, проследив за моим взглядом. — Рэй, не знаешь, что происходит? — Хммм… а точно, видел вчера объявление в сети. Это встреча Огненного героя Старателя с простым народом и его фанатами. — Старателя? — Угум. Ну знаешь, после ухода Всемогущего только он ближе всех к званию нового Символа Мира, хотя Символ из него так себе, как по мне, — нахмурился он, — поэтому сейчас активно идут пиар-компании, собственно и такие встречи тоже смогут повысить его невысокую популярность. Сердце забилось в предвкушении и восторге. — Я хочу на эту встречу! Пойдем поглядим! — потянула парня за руку, практически таща за собой, уверенно пробираясь сквозь собирающихся вокруг палатки. — Эй, эй, эй, пусти меня! — возмутился Рэй, пытаясь отцепить мои сомкнувшиеся пальцы от своего запястья. Не сказать, что я любила этого персонажа, но все же он поражал своей целеустремлённостью, хоть в иных случаях она сыграла с ним дурную шутку. Но теперь, добившись своего, изменился ли Энджи Тодороки? Видимо, я оказалась в гуще событий, которые ещё не появились в манге, и дальнейшие события мне было не предугадать. Ну да ладно, навстречу приключениям я и не собираюсь! Наконец оказавшись за пределами входа, поспешно заняла место на самых последних рядах, ибо передние были заняты самыми, видимо, преданными фанатами. Но мест, как и говорил Рэймонд, было немного. Нестрашно, меньше народу — больше кислороду. Оказалось, мы пришли чуть ли не под самый конец, судя по тому, как ответственный за пиар-встречу, по совместительству ведущий официального собрания, мужчина в деловом костюме, очках с темной оправой, зализанными назад светлыми волосами и немного наигранной широкой улыбкой, пытавшимся поднять всем хорошее настроение, но судя по тишине и редким, несмелым улыбкам, получалось у него это не очень. Наклонив голову в сторону, пытаясь посмотреть из-за высокой спины сидящего впереди мужчины, наконец смогла увидеть виновника этого события. Бывший Герой Номер 2 сидел за столом, сложив руки перед собой, с идеально ровной спиной. Пламя не отходило от его тела, а выражение лица было сосредоточенно-спокойным, без дикой, неуёмной ярости и энергии. Радость от того, что увижу одного из профессиональных знаменитых героев сменилась на недоумение. Так… непривычно наблюдать его таким. — А теперь, — голос несчастного помощника раздался из колонок, — вы можете задать любой вопрос Огненному герою Старателю! Пожалуйста, пожалуйста, поднимайте руки! В предвкушении вопросов, закусила губу. Но тишина так и осталась, лишь стрекотание сверчков не хватало. Начала оглядывать весь зал, не до конца веря в происходящее. Рук не было. Как так? Видимо, потерянное выражение лица заметил Рэй, и склонившись пояснил: — Видишь ли, никто не забыл каким… неспокойным может быть Старатель, и как он может отвечать… Поэтому и никто не хочет спрашивать его, даже самые преданные поклонники. — Но это странно! — громко зашептала в ответ, получив любопытные взгляды от соседей. Тот пожал плечами. — Как оно есть. — Ну же, кто-нибудь, не стесняйтесь! Я взглянула на героя, и заметила это. Смирение. Осознание, что люди ещё не верят в твои изменения, и их немой вопрос: а достоин ли ты такого места? В голове застучала кровь, ибо у меня появился вопрос. Важный, и ответ хотела получить именно от этого человека. Мне было необходимо услышать, что он скажет мне. Вдохнув поглубже, досчитав до пяти, резво подняла руку. — Ты чего удумала? — удивлённо зашипел мой друг, дёрнув за рукав кофты. — У меня есть вопрос! — подала голос как можно громче, но он и так был бы слышен и без высоких интонаций. Ведущий резко повернулся на мои слова, облегчённо вздохнув. — О, прекрасно! Выходите, девушка, выходите, — он направился к нашим местам, помахивая рукой, — давайте, не робейте! — Я хочу спросить его, Рэй, — освобождая ткань, мягко пожала пальцы парня, прежде чем выйти из ряда, ноги сидевших расступились предо мной, словно море перед Моисеем. Почувствовала себя как на паре, когда ты единственный вызубривший тему, отправляешься к доске, спасать остальных невыучивших ребят. — Отлично, отлично, — гиперактивный мужчина подхватил меня под локоть, подставляя микрофон к губам, — представьтесь, пожалуйста! — Мммм, меня зовут Таня, — промямлила я. — О, Таниа-сан, замечательно, подойдите ближе! — пиар-агент подтолкнул в центр палатки, что освещался прожекторами. — Нет, Та… — сделав попытку исправить его, но была остановлена следующим предложением: — А теперь можете задать вопрос!  — вручив микрофон, он отошел на небольшое расстояние, встав рядом с телевизионной камерой, теперь неотрывно направленной на мою персону. Сердце пустилось в бег, во рту пересохло от волнения, микрофон в руке задрожал. Не могла поднять взгляд на мужчину, сидевшему впереди, смотря куда угодно, но не на него. Тогда какого черта ты вышла? Я подняла руку, дабы получить необходимый ответ, пусть и вопрос будет глупым для кого-то. Мне нужны слова человека, далеко неидеального, но сильного духом. — Простите, — повернулась к доброжелательному ведущему, — сколько у меня есть времени на вопрос? Тот незамедлительно кивнул: — До конца эфира минут двадцать, так что в вашем распоряжении десять минут. — Спасибо. Осмелилась обратить все внимание на Старателя, что терпеливо ждал хоть слова от такой тормознутой поклонницы. Глубже вдохнув, понеслась скороговоркой: — Добрый день, господин Старатель, меня зовут Таня, и я хотела бы задать вам вопрос с вашего позволения, — сглотнув, продолжила, — вы являетесь героем и каждый день рискуете своей жизнью и в один день можете действительно ею пожертвовать, не дай Бог, конечно. Каждый день вы спасаете людей, но ведь вы не можете спасти всех, если посмотреть правде в глаза, и у каждого кто ответственен за жизнь есть свое маленькое кладбище: у врача, юриста… И я хотела узнать: было ли у вас такое, что вы… знали, что могли спасти кого-то, но просто не были рядом? Как вы справляетесь с знанием этого? Смогли ли вы простить себя за такое? Мне кажется или тишина стала просто оглушающей, а у всех зрителей вырвался удивленный вздох? Ведущий на краткую секунду открыл рот, но собравшись, зашелся неловким смехом: — О, какой необычный вопрос, н-но я забыл предупредить, что на некоторые вопросы ответ герой может не дать… — Если вам не хочется отвечать, — перебила я, обращаясь совсем не к этому мужчине, — можете этого не делать. Я пойму. Ну конечно, нужно было спросить что-то попроще! Наподобие: как вы решили стать героем, или как стать таким героем как вы, или… Будто Тодороки Энджи сможет дать конкретный ответ, ведь это слишком личное. На момент спрашивания, совсем позабыла о том, что я в Японии. Ау, девочка, здесь не принято показывать свои эмоции, доброе утро! Уверенно шагнула к пиар-агенту, желая отдать микрофон, но последующие слова заставили застыть на месте. — Нет, я отвечу на твой вопрос. Сердце пропустило удар. — Ты заставила меня подумать, девочка, — Старатель сцепил пальцы в замок, нахмурив брови, — соглашусь, что спасти всех невозможно. Конечно, каждый герой желает победить это убеждение, но пока никому не удалось этого сделать, но надежда умирает, последней, не так ли? Мы будем верить в нее, пока она не исчезнет, — его губы тронула слабая улыбка. — Осознание того, что ты не смог спасти, конечно, давит, и оно всегда здесь, — он постучал пальцем по виску, — и постоянно напоминает о себе. «Что ты мог сделать?», «Почему ты не спас?», «А герой ли ты на самом деле?» — и эти вопросы не отпускают и каждый отвечает на них сам. Это борьба, борьба каждый день, и я всегда напоминаю себе, если хочу выйти победителем из нее: пути назад уже нет. Единственное, что нужно делать: это идти вперёд, верить, что станет лучше и легче. Что все равно все будет хорошо. «Ну Танька, ну дочка, — папа стоял перед глазами, обнимая меня одной рукой, несмотря на тяжесть состояния. — Все будет хорошо, не плачь, дочь». Отец… Почему не могу дышать, хватая воздух ртом? В недоумении подняла руку, коснувшись уголков глаз кончиками пальцев, чувствуя, как они стали влажными. — Она, что, плачет? — послышался женский шепот. — Ответ Старателя довел ее до слез? — обеспокоенно вторил мужской голос. — Как и ожидалось… В воздухе поднялось беспокойство и осуждающих шепотков становилось больше. Нет, все не так! — Почему ты плачешь, девочка? — Старатель недоуменно оглядел меня, — мой ответ расстроил тебя? — Нет, нет, все в порядке! — яростно вытирая слезы тыльной стороной ладони, выпалила, — ваш ответ более чем удовлетворил меня. Я просто, — громко шмыгнув носом посмотрела вверх, стараясь остановить непрекращающиеся слезы, — просто… Вновь собственными руками раскрыла не до конца зажившую рану, и она запульсировала с двойной силой. События проносились перед глазами: слезы мамы, плач бабушки, темный катафалк, папины руки, забинтованные, за которыми скрывались гематомы, холод папиной щеки, последнее прикосновение к его большой ладони… — Есть у кого вода? Дайте воды девушке! — озадаченный пиар-агент, оглядывался, пытаясь найти что-нибудь неважно в каком виде, но обязательно жидкой формы. Теперь все думают, что в моих рыданиях виноват Старатель, шестое чувство будто подсказывало мне это. Нет, я должна объяснить, что его слова наоборот принесли душе хоть немного покоя. И пусть покроюсь позором — в этом городе терять нечего! — Мой отец… — микрофон давно был опущен в руке, но дабы услышать мой ответ, люди притихли, — он… — как же ненавижу это слово!  — он…умер две недели назад. Он был… он есть огромная часть моей жизни, — каждое слово сопровождалось тихими всхлипами, — папа долго болел, и я понимала, что он не будет со мной вечно, но была уверена, что он успеет вырастить внука, я была так уверена в этом… Летом ему стало совсем плохо, а я… была на практике в другом городе и… — губы задрожали, — когда мой отец умирал на кровати, я веселилась в свое удовольствие, думая, что все пройдет и что папино состояние временное. Глубоко вздохнув, чувствовала как вся невысказанная никому боль покидает меня, делая груз на сердце хоть немного легче. — Когда я вернулась домой после практики, папа встречал меня с улыбкой как и всегда, хотя ему было невыносимо больно. Его госпитализировали на следующий день против его воли, он ненавидел больницы, потому что долго там был в начале болезни. Я думала, что папа выкарабкается, он всегда выходил из тяжёлых состояний, и я просто сказала ему «пока», уверенная в том, что завтра сменю маму на посту. Но… утром я услышала, то что не ожидала услышать. Посмотрев на Старателя сквозь слезы, увидела в его глазах растерянность и… желание помочь? — Ваши слова утешили меня. Они заставили вспомнить что, даже если папы нет сейчас со мной, он всегда здесь, в моем сердце, в моих воспоминаниях. Он будет жить вечно в моей памяти и памяти моих детей, внуков, правнуков… Но… я не уверена, что он меня простил. Мне кажется, что я не достойна быть его дочерью, что причинила ему боль, потому что не смогла ему помочь вовремя… Не была с ним рядом в те дни, которые были его последними… Мне кажется, что… не о такой дочери он мечтал, не такую дочь он хотел. Что он не может гордиться такой как я. Я виновата перед папой, и не знаю, что мне делать теперь… Пока раскрывала все, не заметила, как Старатель исчез из-за стола, а его крепкая рука опустилась на мое плечо, заставив вздрогнуть и поднять голову, смотря в спокойные, небесного цвета глаза героя. — Я соболезную твоему горю, девочка, — тихо заговорил он, — к сожалению, то, что произошло с твоим отцом, это неизбежный конец для каждого из нас. Но я уверен в том, что твой папа любил и любит тебя, и, поверь мне — он гордится тем, что у него преданная, искренне любящая его дочь. Ребенок — главная драгоценность для любого родителя, которую мы будем оберегать вечно. Единственное, что ты можешь сделать сейчас — это жить так, чтобы твой папа продолжал гордиться тобой там. Понимаешь меня?... Я уже не пыталась остановить бегущие по раскрасневшимся щекам потоки слез, лишь сжала тыльную сторону ладони мужчины, бесконечно повторяя одно слово: — Спасибо. Спасибо большое. Спасибо. Вернуться в настоящее заставили вспышки камер, взбудораженные голоса и всхлипы остальных наблюдавших людей, что привстали со своих мест, стремясь разглядеть только что произошедший мой позор. Я совсем забыла про них, полностью окунувшись в воспоминания и слова Старателя. Теперь смотря в толпу, видела отражение своих слез и волны сочувствия, направленные в мою сторону. — Ты не одна здесь? — Тодороки Энджи встал с колена, не отрывая обеспокоенный взгляд от меня. — Ох, нет, нет, — начала оглядываться в поисках Рэя, что быстрым шагом направлялся ко мне. Причину этого поняла, как только дорогу ему начали преграждать различные репортёры, направляя свои микрофоны на меня и героя, выкрикивая наши имена: — Таниа-сан, какая история, пожалуйста поделитесь впечатлениями от разговора с Старателем! — Откуда вы? Вы поклонница Старателя? — Господин Старатель, какой необычный вопрос! Поделитесь, что вы испытали, когда слушали историю вашей поклонницы? — Идем, черт возьми! — крепкая рука Рэя, выдернула из толпы, волоча как можно быстрее прочь, отталкивая на пути неотстающих, жаждущих сенсации журналистов. — Пожалуйста, стойте! — Дайте задать один вопрос девушке! — Вы пара? Таниа-сан, это ваш парень? Неугомонный гул прекратился после того, как мы перешли дорогу и скрылись за бесчисленными поворотами огромных зданий. Наконец, отпустив мое запястье, Рэймонд дал время передышки себе и мне. — Ты что, с ума сошла? — накинулся он, — говорить о таком на целое телевидение! Папа же сказал тебе, не светиться! Теперь тебя точно начнут узнавать на улицах! Конечно, надо умудриться задать такой вопрос, нельзя было придумать что-то полегче? — Прости меня, — пыталась восстановить дыхание, что было непросто после такой незапланированной истерики, — я просто хотела услышать ответ от будущего Символа Мира. Рэй внимательно слушал жалкие извинения, после которых тяжело вздохнул. — Мне жаль, что пришлось узнать о твоей ситуации именно там, но если тебе нужна поддержка, мы с отцом выслушаем тебя. Столько, сколько будет нужно, хорошо?.. Взглянув на того, из-за кого заварилась вся каша, поймав теплую улыбку, не смогла не ответить тем же. Но заканчивать день на такой грустной ноте было бы кощунством, поэтому решила поднять настроение парня самым проверенным способом. — Знаешь, было бы прекрасно продолжить путь, взяв по стаканчику сладкого кофе. Как думаешь? Рэй улыбнулся ещё шире. — А если добавить вкуснячий гамбургер — жить захочется ещё сильнее!